Немножко эротики

Паша совершенно забыл о себе и сосредоточился на слежении за степенью растяжения влагалища Алисы. Но какими должны быть эти ощущения и как определить меру растяжения — Паша не знал. Поэтому ему казалось, что растяжение предельное. И это его ужасало. Он панически боялся травмировать любимую. Хоть и твердил себе, что всё должно пройти нормально, если он будет осторожен. Однако самовнушение помогало ровно настолько, чтобы не выйти с твёрдым намерением больше никогда-никогда не входить. Но не спасало от паники. Такой сильной, что Паша удивлялся тому, что у него не исчезает эрекция. Впрочем, это было обратной стороной страха. Парадоксальным образом ощущение предельного растяжения неопытного влагалища подруги вызывало у Паши не только страх за неё, но и дичайшее едва сдерживаемое возбуждение. Которое разве что ужасом и сдерживалось. Иначе Паша уже пустился бы в галоп в стремлении достичь самых невыносимых по своей приятности ощущений, которые так явно обещало ему погружение в тесные и горячие недра Алисы. В итоге баланс между страхом и возбуждением был таким, что Паша продвигался вглубь, но миллиметрами. И посекундно спрашивал у Алисы, не выйти ли ему. — Нет-нет, не выходи, - неизменно ответствовала она, к восторгу и облегчению Паши, - если только сам не хочешь, - добавляла она чуть смущённо и с такой надеждой на то, что он не хочет её покидать, что Паше оставалось только позволить тебе вдавиться ещё немного. — Ты уверена, что выдержишь такое растяжение? - спрашивал он для очистки своей совести под влиянием не отступающих сомнений.. — Да, да. — Алиса… может, тебя просто возбуждение обманывает? Всё же с непривычки лучше постепенно растягивать. Может, на сегодня хватит? — Я скажу, если будет слишком. При этом голос Алисы звучал очень непривычно. Паша впервые слышал от неё такие интонации. Они были такими чарующими, что Паша только чудом не кончал. В её голосе смешались желание, доверие ему, удовольствие, счастье близости с ним, любопытство, жажда углубления контакта, надежда быть заполненной им до упора и ещё множество невыразимых нюансов. И Паша, подбодрённый, успокоенный и ещё больше распалённый таким состоянием подруги, снова решался продвинуться вперёд на ещё миллиметр-другой. Чтобы затем снова замереть и постараться оценить состояние влагалища. Убедившись, что, несмотря на растянутость, которая кажется ему критической и пугает этим, влагалище пока выдерживает эту растянутость, Паша позволял себе насладиться тем, как влагалище сжимает его член, как оно словно пульсирует вокруг него. Позволял себе переживать восторг от факта, что это он, ОН заполняет влагалище Алисы. Что они соединяются. Наконец-то. После стольких лет вожделения. Причём взаимного, судя по её желанию. И при этом его желанная подружка желает близости не меньше, чем он сам. Паша наслаждался музыкой прерывистого Алисиного дыхания (в такт его движениям!), её редких стонов. Дрожанием её ног, обнявших его ноги. И вздрагиваниями прикрытых век. И даже капельками пота, показывающими напряжение организма партнёрши. И, покорённый её реакцией на близость, слегка надавливал снова. И снова поражался тому, что тугие стеночки влагалища при всей их тугости поддаются давлению его члена и растягиваются, позволяя ему углубиться ещё немного. И благодарил природу за то, что она так потрясающе устроила процесс соединения тел мужчины и женщины. Наступил момент, когда член оказался внутри Алисы полностью. И когда лобок и мошонка Паши вплотную прижимались к телу Алисы. Значит, влагалище Алисы и в длину смогло растянуться так, чтобы член смог погрузиться в него полностью. А самым пикантным, приятным, возбуждающим и при этом каким-то умиротворяющим во всём этом было то, что головка члена упиралась в шейку матки или где-то там рядом. И была максимально близка к ещё более интимному отверстию в теле девушки (нежели даже столь вожделенный для члена вход во влагалище) — к отверстию цервикального канала, ведущего прямо в святая святых тела - в матку, колыбель эмбриона. Паша инстинктивно потёрся головкой о прилегающие к ней места в глубинах любимой. И только потом замер в ужасе, когда в ответ на его ёрзание Алиса сильно задрожала. Только тогда он осознал, что он делает, и задался вопросом, не больно ли это для Алисы. — Алиса? — с тревогой на грани паники позвал Паша. Она открыла глаза, говоря взглядом «я слушаю тебя, милый». И Паша сразу понял по её взгляду, что вряд ли ей больно или неудобно. И залюбовался выражением наслаждения, благодарности и любви, излучаемых на него Алисой. И всё же решил уточнить своё впечатление. Иметь точную информацию было слишком важно. — Тебе не больно? — Нет, — удивлённо ответила Алиса. У Паши вырвался тяжёлый вздох облегчения. — Тогда почему ты так сильно вздрогнула, когда я... потёрся у тебя внутри? Алиса покраснела. — От всплеска наслаждения... — Да? — растерялся Паша. — Ну тогда... тогда ладно... — Восхождение завершено? — спросила Алиса. И снова — хоть и узнаваемым голосом, но с новыми неподражаемыми интонациями. Интонациями девушки, испытывающей невыразимое удовольствие. И торжество, и благодарность. — Ага… «Я счастлив и нем»… — Пашенька… как сладостно-то, прошептала Алиса чуть срывающимся голосом. — Рад, что тебе тоже хорошо, — растерянно отозвался Паша. — Можно мне сжать тебя ногами? — Да, конечно. — Наконец-то. А то так хотелось это сделать. — Так сделала бы. — Не хотела отвлекать тебя лишними движениями. — Надо же. Когда ты сжала вокруг меня ноги — я ещё немного глубже проник. Хотя казалось бы — куда уж глубже... — Ага. — Что теперь? Обратно? — Как хочешь. Но желательно, чтобы ты эякулировал. Мы же ради этого соединились. — О, этот момент близок. Любая секунда может стать пусковой. Я вообще думал, что сразу кончу, как прикоснусь к тебе. И хотя мне часто кажется, что я совсем на пороге оргазма, но рад, что пока только на пороге. Потому что моменты самой близости и предвкушение тоже совершенно упоительные. — Ты, кажется, предлагал поцеловаться? Можно прямо сейчас. — Обязательно. Чуть позже. Иначе я точно сразу кончу. — А мы не этого добиваемся? — Этого тоже. — Тогда что тебя останавливает? — Хочу снова поёрзать в тебе. Можно? — Можно. — Это не будет тебе неприятно? — Мне будет приятно. Судя по предыдущему твоему ёрзанию. — Но если станет некомфортно — сразу скажешь, ладно? — Ладно. — Мммм… Алиса, это просто космос. — Согласна. Кстати, можешь не только на одном месте раскачиваться. Если хочешь, можешь и фрикции поделать. — В первый же раз? — Но мне же не было больно при проникновении. Значит, можно и фрикции. ... Хотя бы попробовать. — Хм... Искусительница... Но только до первой боли, хорошо? А то я не знаю, от чего ты стонешь и сжимаешься. То ли боли, то ли от удовольствия. — Хорошо. Двигайся, милый. И обязательно кончи. — Согласен. Пора орошать твою шеечку моей спермой. — Да, а может и через цервикальный канал что-то просочится в матку. — О, хорошо бы. Ну ладно, я пошёл. Приготовься. — Я уже. — Как тебе? — Нормально. Или нет. — Нет? — Не нормально, а чудесно. — Господи… милая, до чего же приятно растягивать эти стеночки внутри тебя. — А мне приятно быть растягиваемой. — Тогда прости меня. — За что? — За то, что я в этот раз не могу больше. Хотя может быть пауза поможет не спустить пока. — Пашенька, не надо пауз. Кончи хоть раз для начала. — А ты? — А я потом. — О, раз уж всё равно кончать, то можно и поцеловаться. Твоё разрешение на поцелуй ещё в силе? — Неужели ты думаешь, что я могу запретить тебе поцелуй, когда во мне твой член, и он трётся о шейку? — Ты вправе запрещать всё, что угодно. — Паша, поцелуй меня. Пожалуйста. — Так? — Можно и глубже. — Расскажи, как ты хочешь. Представь, что я не знаю, как ласкать губы, а ты меня учишь этому. Тем более что я и в самом деле не знаю, какие ласки тебя нравятся. — Ну… обними мои губы твоими. Проведи по ним языком. — А пососать твои губы можно? — Ну вот. А говоришь учить тебя. — Какие нежные… какие податливые губы… какие чуткие... А какое чуткое влагалище. Как оно реагирует на ласки губ. Прямо впивается в член. О, а сейчас оно ещё сильнее сжало меня, — восторженно шептал Паша, стремясь и восторг выразить, и Алису распались ещё больше. Алиса заслушивалась нежными репликами Паши, несмотря на то, что его нежные и изысканные ласки заставляли её хотеть, чтобы он поскорее просто присосался к её рту. И чтобы их рты соединяли их так же тесно, как гениталии. А его ядовитые слова делали желание углубления близости совсем невыносимым. Алисе казалось, что от этих слов она уже начала понемногу кончать. Хотя она не была уверена — ей было трудно анализировать своё состояние, так что она просто реяла в облаке блаженства. Да и опыта ощущений до сих пор не было. Но влагалище сжималось всё чаще и сильнее, да и волны дрожи по всему телу тоже становились всё заметнее. И, не выдержав жажды, влекомая сладострастием Алиса остановила поток Пашиных слов, начав сама активно ласкать его рот. Паша опешил, но позволил ей похозяйничать в его рту и поласкать его так, как ей хотелось. А когда вздрагивающие ноги Алисы крепко прижали его к себе, Паша и сам поспешил впиться в Алисин ротик, чтобы успеть это сделать до того, как его накроет оргазм. Чьё приближение на этот раз было, судя по его ощущениям, совершенно неотвратимым. ***