Осуждай меня, если хочешь

Эпилог. На экране плоского телевизора в HD разрешении потрескивали дрова, свет чуть приглушен, музыка романтическая, джаз или вроде того. Зима в этом году в Сеуле выдалась не слишком снежной, поэтому вместо снега балкон был покрыт грязными лужицами, что чуть портило картину. — Держи, — Тэхен присел на диван рядом с Сынюном и вручил ему бокал красного вина. — Может, все-таки пива? — уныло спросил Сынюн, хотя надежды и не было. — Нет! — рявкнул Тэхен. — Я что, зря старался? Сегодня Рождество, романтика, вся фигня. Вино, свечи, разговоры про любовь. Сынюн протяжно вздохнул. — А сегодня по телеку комедия с Джимом Керри. — Давай хоть раз отметим Рождество как все парочки. — Это наше первое Рождество. — Ну, тем более, — Тэхен был непреклонен. — Будет потом, что вспомнить. Сынюн старался, правда, старался говорить какую-то романтическую чушь, но получалось как-то невесело и наигранно. Вино, которое по неопытности выбрал Тэхен, оказалось сухим, очень кислым. Закусывать его полагалось сыром или, в крайнем случае, шоколадом, а хотелось корейской говядины на гриле или черной свинины, да хотя бы рагу с пивом. В общем, без разницы что, главное — побольше. — А к черту! Тэхен и сам уже понял, что ничего у них не выйдет, поэтому поскорее запустил руку Сынюну в штаны. И они сделали то, что выходило у них всегда лучше всего, — занялись сексом. Страстным, грубым, с укусами и шипением от боли и нежности. Диван был слишком узким и неудобным, они повалились на пол. Тэхен больше не слышал ни саксофона, ни скрипки, только тяжелое дыхание Сынюна у себя над ухом, да стон, вырывающийся из его собственных губ, и теснее обхватил парня ногами. Голова Сынюна лежала у него на животе, дышать было тяжело, но Тэхен терпел. — Ла-адно, — протянул он, — включай гриль, я порежу мясо. — А пиво? — ухмыльнулся Сынюн. — Если б кто-то почаще заботился о нашем пропитании, то знал бы, что пива полный холодильник. — Ммм, — он кинулся целовать Тэхена, — обожаю тебя! Через несколько минут мясо и овощи уже были разложены на электрогриле, высокие бокалы запотели от холодного пива, а стол был усыпан крекерами в форме рыбок. Тэхен сгреб целую горсть и закинул в рот; где-то зазвонил телефон, зазвонил особенным образом. Он улыбнулся и отправился на поиски. — Скорей, скорей, скорей! — подгонял мясо Сынюн. — Привет, — в трубке слышался голос Джину, немного издалека. — Привет! Ты за рулем? — Нам вернулся в кухню и включил громкую связь. — Да, еду на встречу с Мино. Сегодня Рождество, а у него, видите ли, еще дела! — А как твоя работа? — Тэхену все еще было немного не то, что бы больно, но неприятно слышать про Сон Мино. — Нуу… — Что? Тебя кто-нибудь обижает? — Да нет, меня вроде как повысили. Кан подцепил палочками первый кусочек и сунул Тэхену в рот, тот замахал руками и прошамкал: — Горяшо! — Поздравляю! — вмешался Сынюн, вместо временно выбывшего Нама. — Значит, дела пошли в гору? — О, привет, Сынюн! Да, пожалуй, что так. Тэхен-а… — Чего? — Мне здесь хорошо, не беспокойся обо мне, ладно? — Ладно, — проворчал Тэхен, снимая чуть подгоревшие овощи с гриля. — Когда ты приедешь? — Мы, — подчеркнул Джину, — мы приедем через пару недель. — Окей, будем вас ждать, — Сынюн нажал на «отбой» прежде, чем услышать ответ. Ему уж не терпелось остаться наедине с Тэхеном и говядиной, конечно. — Эй! — возмутился тот. — Ешь, — Кан заткнул ему рот еще одним кусочком. Мино забрался в машину, и Джину поскорее потянулся его поцеловать. На несколько сладких мгновений повисла тишина. — По дороге сюда, — прошептал Джину, — я слышал твою жуткую любовную песню. — Эй, — негромко воскликнул Мино, утыкаясь носом ему в шею и вдыхая терпкий аромат духов. Меховой воротник щекотал ему лицо. — Она ведь написана специально для тебя! — Поэтому она и жуткая. Но слушателям нравится, четвертая строчка в Ориконе. — Я напишу еще одну, еще более отвратительную, приторную и невообразимо-сладкую, чтобы ты мучился от осознания, насколько сильно я тебя люблю! Это будет самое страстное и нежное любовное письмо. И только ты будешь знать, что она о тебе, детка. — Я же говорил: не называй меня так, — он куснул Мино в подбородок. — Детка, — Мино ухмыльнулся. — Прекра… Сон заткнул его рот поцелуем, притянул к себе за отвороты щегольской шубки. Джину с трудом перелез через рычаг коробки передач и устроился у него на коленях. Стало так жарко, руки шарили по телу, и хотелось скулить от нежности. — Может, все-таки домой поедем? — Боюсь, я не утерплю.