make it okay

У Люка пальцы холодные. Майкл самые кончики их к своим щекам подносит и глаза закрывает, будто бы утонуть в прикосновении хочет, раствориться, а Люк почти дрожит — мурашками покрывается точно. Майкл подушечки мягко целует, взглядом с Люком не встречается — не сейчас, не надо, не здесь. Это все игра. Просто чертова игра. У Люка ноги подкашиваются, Майкл его в последнее мгновение ловит и на ухо шепчет «всё хорошо, мой хороший, всё хорошо», касается виска губами, будто бы мысленное послание донести пытается, а потом обнимает. Крепко. Так друзей не обнимают, не должны обнимать, но Майкл пытается себе внутри поклясться, что они и не друзья вовсе, так что всё в порядке. В сердце что-то по-кошачьи скребется. Майкл игнорирует эту тихую боль. У Люка пальцы холодные. Майкл их со своими переплетает, в изгиб шеи Люка дышит, вдыхает аромат шампуня, парфюма и кожи, старается запомнить на века, вечности и вселенные. Уверен — не получится. И всё равно продолжает. Люк дрожит. У него глаза — два ледяных океана, покрытых тонких льдом, а Майкл будто бы фигурист, и Майкл в и д и т, как в глазах Люка разбивается что-то и тянет его на дно, но всё равно льнет ближе, тянет на себя, забирает в сердце. Люк больше почти не дышит. Майклу хочется закричать «что же я творю?» Майклу хочется закричать «уходи». Майклу хочется закричать «береги себя». Он не делает ничего. Майкл по глазам видит, что делает больно своему мальчику, но костяшки тому целовать не перестает, в глаза лишь мимолетом заглядывает и бормочет «прости, мой хороший, прости». У Люка пальцы холодные. Но это ничего, говорит себе Майкл. Он ведь слышал: у людей с холодными руками самое теплое сердце.