Кровь на моих руках

Крупные капли дождя падали одна за другой, сбивая листья с деревьев, прибивая к земле траву и цветы, обхватывая тонкими струйками испуганное, изможденное лицо, смешиваясь с кровью и слезами... Передо мной корчился в предсмертной агонии мужчина. Из его горла, в районе сонной артерии торчала шпилька для волос. Я присела рядом с тем, кто еще недавно пытался убить меня, а теперь сам медленно умирал, тщетно пытаясь остановить кровотечение слабеющей рукой. Лицо мужчины бледнело с каждой секундой. Жизнь медленно покидала его тело. Дрожащими пальцами прижала рану, силясь остановить кровь, прогнать смерть от этого человека. Мужчина выпучил глаза, вцепившись в ворот моей рубахи, и почти вплотную приблизил к своему мертвенно бледному лицу. Несколько секунд он смотрел на меня, харкая кровью в попытках вздохнуть, сказать что-то, после пальцы его ослабли и он перестал двигаться. Пустой взгляд обратился к небу, налитому свинцом. Я лишила жизни человека... Из горла вырвался смех. Дикий, неистовый, он перешел в хохот, а затем сменился жутким, пронзительным воем. Я ревела, кричала, обхватив колени руками, запустив пальцы в волосы, исходя на визг, хрипя, задыхаясь, стонала в безудержной истерике. Мне всегда было интересно, каково это - убивать? Что чувствует человек, отнимающий жизнь? Это ужасно!!! Нет, не так! Это... Это...Что-то во мне словно умерло в этот момент. Словно я убила не его, а себя. Перед глазами все еще стояло искаженное яростью лицо, нож, зажатый в теперь уже холодных пальцах. Я защищалась, просто защищалась! Если бы я не убила его, он бы убил меня. И тем не менее, я испытывала к себе жуткое отвращение, смешанное с жалостью и тоской по чему-то утраченному. В ушах звенело, голова была непривычно пустой, и в то же время тяжелой. Зубы отбивали барабанную дождь, но я не чувствовала холода. Меня лихорадило и трясло. Адреналин в крови смешивался с адской болью, хотелось умереть прямо здесь и сейчас, но я отчаянно цеплялась за жизнь. Левое плечо, как и ребро жгло огнем. С трудом расстегнув пуговицы, сняла изрезанную, залитую кровью рубашку. В левом плече зияла рана. На левом боку, между ребрами тоже был порез, которого я не заметила ровно до того момента, как сняла с себя лишнюю материю. Мне повезло дважды. Судя по всему, убийца целился в сердце, но оба раза промахнулся, видимо не рассчитывая, что я буду сопротивляться. Раны следовало обработать и зашить, но ни нитки с иголкой, ни медикаментов у меня не было. Не было даже вина, чтоб подогреть его и прижечь рану. Кое как наложив повязки, сделанные из моей рубашки( о том, чтобы поискать среди вещей убитого что-то полезное, я даже не думала), побрела в направлении замка. Голова кружилась, меня лихорадило от полученных ран, хотелось упасть на траву и хоть немного передохнуть, но я упрямо переставляла ватные ноги. Если остановлюсь, если только присяду, то больше не поднимусь уже. -Еще шажок - шептала я себе, - еще один. Сколько их было, этих шагов? Я потеряла счет и им, и времени, и пройденному расстоянию. Направление я тоже потеряла, хаотично блуждая между деревьями, похожими друг на друга, окончательно теряясь в этом проклятом лесу. День давно перевалил за полдень, небо налилось алыми красками, а я все петляла, окончательно выбившись из сил. И уже не уговаривала себя идти, потеряв всякую надежду выбраться из леса. Может быть меня уже ищут? По сути, это не важно. Сомневаюсь, что меня найдут теперь, и даже если найдут, к тому времени будет поздно что-то предпринимать. Споткнувшись об очередной корень, я распласталась на траве, не в силах пошевелиться. Ну вот и все. Это конец. Сил, да и желания плакать не было. Мне было все равно, умру я, или нет. Глаза слипались. Мне снился дом, и теплая постель. Мерное стучание бабушкиных спиц убаюкивало. На постели рядом со мной тихо мурлыкал кот. Запах яблочного пирога щекотал ноздри, заставляя рот наполниться слюной. - Бабушка? Я попыталась подняться, но руки не слушались и почему-то болели. - Тише, милая... - серые глаза, обрамленные сетью морщинок, смотрели с неподдельной любовью. Она погладила меня по волосам, - Спи... Набирайся сил... - Ба! Комната поплыла, глаза застилала пелена. Я попыталась отдернуть ее, увидеть лицо перед собой, но тщетно. Сознание угасло, и я провалилась в липкую дрему.

***

- Как она, Джорен? Приходила в себя? - голос доносился до меня, словно из-за толщи воды. - Еще нет. Да и врятли в ближайшие два дня стоит ожидать чего-то. Девочка потеряла слишком много крови... и слишком много времени. Горло жгло огнем. Страшно хотелось пить. Я хотела сказать, что уже проснулась, что все хорошо, но слова застревали. Вместо них с губ сорвался жалкий, хриплый стон. Ко мне тут же метнулись две фигуры: одна, несомненно, являлась доктором Маэрсом, а вот вторую мне удалось узнать лишь по голосу. - Как ты, милая? - тихо спросила Ханджи. - Пить... Мне тут же поднесли стакан с водой. Джорен помог мне поднять голову и сделать несколько глотков. По телу разлилось приятное тепло. Я прислушалась к ощущениям: левое плечо болело, рука неподвижно лежала рядом со мной, отказываясь повиноваться, повязка на груди мешала дышать. Попытки пошевелить хоть чем нибудь вызвали сильную головную боль. Маэрс лишь недовольно покачал головой, и дал мне какую - то настойку. - Тебе нужен отдых. Набирайся сил, спи. Веки налились тяжестью, и я провалилась в глубокий долгий сон без сновидений.

***

Я пролежала в лазарете чуть больше недели, прежде чем Маэрс отпустил меня в свою комнату, при условии, что я буду паинькой, не стану нагружать себя, буду много спать и хорошо питаться. Ханджи, ежедневно навещавшая меня, торжественно поручилась взять шефство над моей персоной, но Джорен, судя по всему, не очень то ей верил, ясно давая понять, что неплохо бы контролировать саму Зое. Наконец -то я вернулась в свою комнату. Здесь ничего не изменилось, кроме конечно пыли, успевшей собраться за короткое время моего отсутствия. На стуле висела зеленая юбка, напоминая о недавних событиях. Я взяла вещь в руки и уселась с ней на кровать. На тонкой материи не было ни пятнышка, ни складочки, ничего, что говорило бы о случившемся. Я погладила ткань, и вдруг меня накрыла запоздалая реакция. За все те дни, что я лежала под наблюдением Джорена, у меня не было ни единой возможности остаться одной. Чтобы не впадать в депрессию на глазах у всех, я полностью сосредоточилась на выздоровлении, спрятав всю боль глубоко в сердце, и вот сейчас все то, что накопилось за эти дни, выплеснулось наружу, открывая более глубокие душевные раны. Слезы градом катились по щекам, капали на юбку, оставляя темные пятнышки на ткани. Я обхватила себя руками, продолжая сотрясаться от рыданий, и вскоре уснула. Проснулась я уже вечером, отдохнувшая и более менее бодрая. Переоделась в штаны и синюю рубашку, попавшую в этот мир вместе со мной. Нацепила балетки и отправилась на кухню. Маэрс велел мне хорошо питаться и пить много жидкости, чтоб быстрее поправиться, поэтому я заварила себе травяной чай. Немного подумав, достала с полки поднос и заварничек. За все то время, что я пролежала в мед пункте, меня ежедневно навещала Ханджи, и один раз даже Леви. Эрвина же я не видела совсем, так что очень хотела теперь поговорить с ним. Но для этого нужен предлог, и чай вполне подходил. Я дошла до двери с резной ручкой, глубоко вздохнула и постучалась. - Войдите! Я приоткрыла дверь и сделала шаг внутрь. Эрвин как всегда сидел за столом, перебирая стопки документов. На мое появление он никак не отреагировал, даже головы не поднял. - Эм, привет. - я помялась у двери, не зная, как себя вести и что сказать. - Я принесла чай. Командор оторвался наконец от бумаг, подняв на меня глаза. На мгновение они показались мне серыми, как небо перед грозой. - Поставь сюда, пожалуйста. - мужчина переставил несколько стопок, освобождая место для подноса. - Присаживайся. Я послушно села на краешек стула, нервно теребя краешек рубашки, подняла глаза на Эрвина. Он разливал чай по чашкам, молча, аккуратно. Каждое его движение говорило об усталости и раздраженности. Губы сжались в тонкую линию, а глаза светились таким холодом, что я невольно поежилась. - Как твои раны? - не отрываясь от своего дела, спросил командор. - А, хорошо. Почти уже не болят. - я уцепилась за эту фразу, и продолжила весело щебетать, - Маэрс сказал, еще неделька, и они полностью заживут!... Эрвин резко припечатал чайник к столу. Послышался звон битого фарфора, чайничек треснул. Кипяток брызнул во все стороны. Я испуганно вскочила, уставившись на дрожащего от злости мужчину. - Ты понимаешь, что могла погибнуть там? Понимаешь ты это, или нет! Я медленно кивнула головой. - Ты хоть представляешь, что я чувствовал тогда, когда мне сказали, что ты пропала? Ты хоть представляешь, каково это было, найти в лесу труп мужчины, и в его горле твою заколку для волос!!! Смит резко встал и подошел ко мне, схватив за плечи. - Когда я увидел тебя, лежащую на траве, всю в крови... - руки Эрвина задрожали, - Я... никогда еще я так не боялся, Ая! Никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным, как тогда... Я смотрела в его небесно голубые глаза, и чувствовала, как по щекам катятся непрошеные слёзы. Эрвин аккуратно обхватил ладонями мое лицо и тихонько прошептал: - Никогда так не делай больше... Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой паренек. Я отскочила от командора, зардевшись, как маков цвет. - Кто позволил тебе войти без разрешения!!! Паренек испуганно таращился на Эрвина. Лицо его было белым как мел, а руки тряслись. - Командор Смит, срочное сообщение! Сэр, стена... Мария пала!