Кровь на моих руках

Эта ночь была самой паскудной в моей жизни. В прочем, утро тоже сумело отличиться, оставив свои отметины на лице и теле. Припухшие от слез глаза, контрастирующие красными пятнами с белой, почти синей кожей, потрескавшиеся губы, разбитые в кровь костяшки на пальцах и синяя полоска от воротника на шее. Просто красавица! Мной даже титан побрезгует сейчас. Покажись я так в лазарете, и больных там стало бы вполовину меньше. Уголки рта приподнялись в робкой улыбке, но тут же были согнаны от туда гримасой боли. Бледно розовый бутон губ распустился бахромой трещинок, изрыгая на свет капельки крови, точно земля - лаву. - Черт, - я выругалась, и удивилась хрипоте своего голоса. Из зеркала на меня смотрело жалкое, бледное подобие человека, изможденная, истончившаяся физическими нагрузками оболочка, едва сдерживающая бушующие внутри боль и отчаяние. Жизнь разделилась на еще одно "до" и "после".       "До" - это второй шанс. Это новая жизнь, новое имя, новые друзья, надежды, стремления, любовь...       "После" страх и отчаяние. Опустошенность и разбитость. Беспомощность и усталость...        Я распахнула ставни, впуская в комнату прохладный утренний ветерок. Веки сразу же налились свинцом, ноги потеряли опору. Как бы плохо не было все, организму нужен был отдых, и каждая клеточка явственно требовала теперь прохлады простыней и мягкую подушку, тем более, что эта блажь находилась в метре от меня. Борясь с жуткой сонливостью, я кое-как вытерла и расчесала мокрые волосы, заплетя их в свободную косу. Затем нанесла мазь на костяшки пальцев, колени и щиколотки, обмотала все бинтами, и лишь тогда, скинув всю одежду, нагая кинулась на кровать. Льняная простыня, мягкая и холодная, приняла тело в свои объятия, снимая усталость. По телу прошлись мурашки, кожа покрылась пупырышками. Откинувшись на спину, я уставилась в потолок, позволяя уставшему сознанию погрузиться в долгожданный сон. Ногу пронзила судорога, затем еще одна, и еще. Я чувствовала, как расслабляются мышцы, как мякнет тело. Сон склонился над изголовьем кровати, прекрасный и желанный, он поцеловал мои веки, коснулся грудей, провел по шее, от ключицы к уху, покрыл тягучими поцелуями каждый миллиметр моего тела, точно любовник. Я с удовольствием принимала его ласки, проваливаясь в тягучую жидкость цвета блаженства.

***

Проснулась я глубокой ночью и сразу же почувствовала жуткую боль в спине, и с недовольством отметила, что подушка покрыта кровавыми пятнышками, а губы пекут, точно раскаленные угли. Желудок свело спазмом и я пулей вылетела из комнаты, кое как завернувшись в простыню, пробежалась по коридору, свернула в душевую. Меня рвало. Просто рвало желудочным соком. Ну конечно, ведь кроме него ничего внутри и не было, еще с позавчера. Тяжело дыша и откашливаясь, я включила холодную воду и, придерживая волосы, постаралась умыться и прополоскать рот. Руки трясло, а под ложечкой неимоверно сосало.        Выйдя из душевой, обессиленная, растрепанная, я поплелась в комнату, оставляя на полу мокрые отпечатки босых ног. В глазах плыло. В конце коридора мне почудилось какое-то движения, и я испуганно замерла, боясь неосторожным шорохом выдать себя, полуголую и взъерошенную. Медленно дошла до двери и потянулась к ручке, но та сама заскрипела и повернулась. В проеме показалась уставшая, недовольная физиономия... О нет, только не это. Ну почему именно он?        Капрал остановился на полушаге, смерив меня пронзающим взглядом. И хотя мы с ним были одного роста (160 см), я себе показалась маленькой букашкой, тараканом, размазанным на полу капральским презрением. - Ой, - пискнула я и попятилась, придерживая хлопчатую ткань дрожащими пальцами, - ошибочка вышла. Извиняюсь, удаляюсь, растворяюсь, спокойной ночи...        Я поспешила ретироваться, но Ривай хватанул меня за запястье и повернул к себе лицом, внимательно изучая гнездо на моей голове. Мне хотелось провалиться этажом ниже, забежать в какую-нибудь подсобку и найти ведро, желательно с водой, чтобы там утопиться. Ну почему я вечно попадаю в такие ситуации? Это же надо, ошибиться дверью, да и еще не чьей-нибудь, а дверью Его Величества Морозилки.        "Морозилка" скользнул взглядом по моему испуганному лицу, приоткрытым губам, шее, плечам, руке, сжимающей "балахон"...

***

Леви

И вот она, стоит передо мной практически голая. Что это? Совпадение, судьба? Смотрит своими огромными напуганными глазами. И ее губы, искусанные. Зачем она их искусала? Я тоже хочу попробовать их на вкус. И не только это. Хочу вдыхать запах её волос, её кожи, хочу слышать её голос, касаться её, владеть ею...       Волна желания пробежалась по телу и сплелась в тугой комок в области паха. Свободная рука непроизвольно скользнула от локтя к плечу, затем выше - к шее, на которой красовалась синяя полоска. - Что это, - спрашиваю охрипшим голосом. Не могу поверить, что она пыталась покончить с собой. Мысли бегут, кто куда. В голове становиться пусто, и лишь непреодолимое желание бьет молоточками по вискам. Желание обнять и больше не отпускать. Сделать только своей, послать к чертям весь мир, вместе с его проблемами. Послать титанов, стены, правительство, Эрвина с его интригами. Пнуть чертову Ханджи и эту влюбленную дуреху - Петру. Сбежать на край мира со своим сокровищем и больше никогда её не терять.        Вот только, захочет ли она пойти со мной? Я никогда не стану заставлять её, а значит, я проиграю. Уже проиграл. Проиграл тому сопливому парнишке, погибшему на этой вылазке, проиграл Эрвину, Ханджи, Петре, даже Майку проиграл. Они все ей гораздо ближе, чем я.       Где-то в груди кольнуло знакомое чувство боли и одиночества. Как же так случилось, что это слабое на вид существо смогло вернуть его в прошлое, когда капрал умел любить? В памяти всплыл образ Изабель, слабый, подернутый легкой дымкой. Ребра заломило от жуткой боли. Леви не раз ловил себя на ужасной мысли, что почти не помнит, как выглядели его друзья. Их голоса, их образы будут преследовать его во сне и наяву, но образ живой Изабель навек стерся из памяти капрала. Единственное, что осталось, это жуткий ужас в застивших глазах на мертвенно бледном лице. - Леви, что ты делаешь? Голос вывел капрала из равновесия, напряженная нервная система дала ощутимый крен не в ту сторону. Он резко впился ладонями в волосы девушки, грубо оттягивая их вниз, заставляя запрокинуть голову и открыть шею. Моя, или ничья. Пока я еще могу. Пока не поздно. Пока мы живы. Ривай медленно, будто бы все еще боясь спугнуть, склонился над бледным лицом Аи, вдохнул пьянящий запах кожи, расчесал холодными пальцами темные локоны. Затем он сделал шаг, полуоборот, разворачивая девушку спиной к стене и одновременно впиваясь в шею под самым ухом. - Пусти! - девушка попыталась вырваться, оттолкнуть Ривая одной рукой, второй крепко сжимая ткань. Капрал почувствовал волну животного азарта и хватанул за край простыни, рванул на себя, охваченный желанием разгадать загадку женского тела. Где-то на задворках сознания настойчиво пробивалась мысль, что так нельзя, что так не правильно, но Ривай послал её нахер и опустился ниже, покрывая поцелуями ключицы. Ая закричала, едва слышно, сипло, затем всхлипнула, еще раз, и еще. На лоб Ривая упала пара капелек, одна из них спустилась по переносице вниз, к уголкам губ. Леви машинально слизал её языком и почувствовал солоноватый вкус. На миг это отрезвило мужчину, он отскочил от девушки, сжавшейся в тугой комочек у стены, медленно сползающей вниз и беззвучно рыдающей. Леви в страхе попятился, закрывая лицо дрожащими руками.

Что я наделал?

       Ая вскочила с пола, испуганно прижимаясь к стене, некоторое время разглядывала лицо мужчины а затем рванула по коридору и исчезла в своей комнате. Клацнула защелка и Ривай остался один, в пустом ночном коридоре.