Кровь на моих руках

Казалось бы, можно сказать « жизнь наконец то налаживается». Казалось бы… Если бы судьба не преподнесла еще один пинок, удар под дых, нож в спину…        Утро началось с приятных весенних лучиков солнца, скользнувших по лицу под опущенные ресницы. Я зажмурилась, перевернулась на живот и потянулась. Одеяло сползло с меня, подставив кожу лёгкому ветерку, проникающему в комнату сквозь распахнутое окно. Кожа покрылась гусиными пупырышками. Я поежилась, сладко зевнула и еще раз потянулась. Люблю раннее утро.        Натянув штаны, рубашку и ботинки, собрала волосы в низкий хвост и поплелась в общий зал, где на завтрак подавали все ту же противную кашу, булочку и чай. Немного подкрепившись и перекинувшись парой слов с Петрой, впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой.        Лазарет начал пустеть. Мало-помалу, день за днем из него выписывали все больше солдат, хотя трудно назвать три десятка человек реально большим количеством. Замок развед корпуса насчитывал в мае месяце полсотни человек, и это с калеками, неспособными держать привод. Эрвин ходил мрачнее тучи, и в редкие минуты, что мне удавалось видеть его в коридоре или общем зале, я искренне жалела командора, взвалившего себе на плечи непосильную для простого человека ношу. Наши с ним беседы за чашечкой чая канули в Лету, и казалось, что все это было так давно и неправда. Впрочем, я быстро свыклась с этой мыслью, хотя и безумно скучала по времени, когда мы с Эрвином ночи напролет болтали о всякой ерунде. Командор был очень умным, интересным человеком, понимающим и с великолепным чувством юмора. Сейчас же мои вечера составляли отчёты, книги, чертежи, беседы с Джореном и Ханджи, и, к большой радости, с Алей. Девушка потихоньку отходила от пережитого, начала улыбаться и нормально есть, хотя временами её мутило. Проведя ряд наблюдений, я заметила, что мутит её от овсянки (ну еще бы!), сыра и рыбы (в любом виде), так что именно эти продукты пришлось максимально исключить из её рациона. Зато девушка сума сходила по орехам. Большую часть своего времени она сидела возле открытого окна и била орехи, уставившись невидящим взглядом в синеву июньского неба.       Я стала чаще бывать в лаборатории Ханджи, решив, что раз уж Аля идет на поправку, я могу с чистой душой заниматься и чем-то полезным. А точнее, выработкой электричества. Ночь за ночью безумная Ханджи Зое корпела над чертежами машины для выработки электроэнергии, в которой я сама мало что понимала. Нам требовалась большая гидроустановка типа водяной мельницы, которая состояла бы из нескольких групп и потребовала бы значительного расхода воды, чтобы гарантировать должную мощность для привода генератора мощности, соединённого с водяной турбиной. Кроме того, такая установка стоила бы огромных денег, которых у разведки попросту не было, или как выразилась Ханджи, которые «Эрвин, гад такой, зажулил». За май месяц Зое успела настолько надоесть командору со своими просьбами, что он пригрозил лично разгромить её лабораторию и разжаловать до судомойки на кухне, на что майор жутко обиделась и поклялась подлить ему лекарства от запора в завтрак, если он вздумает отправить её на кухню. Вчерашнюю ночь я тоже провела в лазарете, работая над все теми же чертежами, а также над созданием новой порции резины. Зелёные лужайки вокруг замка пестрели жёлтыми шляпками одуванчиков — маленьких солнечных деток, так что упускать такую возможность было бы просто преступлением. В этот раз я была умнее и отправилась в лес, прихватив людей из исследовательского отряда Ханджи, так что в развед корпус мы вернулись​, нагруженные шестью огромными корзинами с зеленью. А дальше все стандартно. Собрать сок, добавить серы, разлить в формочки и оставить сушиться. Но ведь есть же Ханджи. Эта безумная белка пристала ко мне с расспросами на тему «давай туда не серы подсыпем, а чего другого?». На мое категорическое «нет» она лишь надула щёчки и «нечаянно» опрокинула склянку с какой-то хренью в таз с резиной, чем испортила ее окончательно и бесповоротно. Сказать, что я была зла — значит, не сказать ничего. Я была в бешенстве! Мой крик поднял на ноги, наверное, всю разведку, а крысы и мыши после такого ночного концерта не вернуться в подвалы еще несколько лет. Ханджи несколько минут слушала мои гневные тирады, после чего невинно так поинтересовалась, не идут ли у меня случаем месячные, за что получила по голове штативом. Но, надо отдать должное её проницательности, месячные начались у меня еще два дня назад. Выползая в четыре часа утра из лаборатории, я думала о том, что надо будет изобрести прокладки, потому что мои заканчиваются, что неплохо бы купить себе зубную пасту (которой в этом мире не существует), и что сегодня я проведаю Алю. Дойдя до своей комнаты, я вдруг резко остановилась, накрытая запоздалой реакцией. Весь май месяц я ухаживала за Аленой, кормила, поила и купала её, но так и не заметила, чтобы у девушки начались месячные. А это может означать…        Едва солнце осветило башни развед корпуса, я помчалась в лазарет, прихватив с собой две порции завтрака. Алена не спала, и я это прекрасно знала. — Доброе утро! — я влетела в палату смертников, где единственной пациенткой оставалась девушка с русыми волосами и грустными голубыми глазами. Она все также сидела на стульчике, всматриваясь в плывущие по небу пурпурные облака, присыпанные золотистыми капельками света. — Доброе… — Я принесла тебе завтрак. Поедим вместе? Алена повернулась в мою сторону. Глаза её были красными и отекшими. — Ты что… плакала? Девушка не ответила. Подбородок её задрожал, по щеке скользнула робкая слезинка. Я положила свёрток с едой на стол и подошла ближе, приобняв Алю за плечи. — Ну что ты… Маленькая моя. Тише, не плач… — Гарт… Её едва уловимый шепот заставил меня вздрогнуть. Впервые за два месяца Алена произнесла его имя. Пребывая в состоянии шока она не очень-то понимала, где находится и что случилось. Видимо, что-то или кто-то заставил её вспомнить образ погибшего любимого. — Я видела его. — Аля выскользнула из моих объятий и указала рукой на распахнутое окно. — Там. Он был там. Он не приходит. Арья, почему он не приходит? К горлу подступил комок тошноты. Что мне ей сказать? Как мне ей сказать? — Ты… Ты наверное ошиблась. Тебе показалось, Аля. — Возможно… — по щекам девушки потекли слезы. — Слушай, я думаю, ты уже полностью здорова. — Я постаралась быстро сменить тему. — Давай я возьму у тебя кровь на анализ, и мы позавтракаем? Хорошо? — Конечно. В очередной раз за это утро я летела в лазарет, окрылённая потрясающей новостью. — Аля! — я влетела в палату и замерла, ища взглядом подругу. Девушки в комнате не было. — Ну и где она? — я зашла в кабинет Джорена, заглянула в операционную, в палату, отдернула каждую штору. Спустилась на первый этаж, проверила на кухне, открыла дверь купальни…        Аля лежала на мокром полу, нагая в луже крови. Её крови. На секунду я засомневалась в увиденном, замерла в оцепенение, теряя драгоценные секунды, а затем закричала. Меня охватила паника, которой я никогда прежде не испытывала, ноги стали ватными и непослушными. Я попыталась сделать шаг, но вместо этого шлёпнулась на пол и поползла, тихонько завывая. — Аля… — дрожащими руками обняла холодное тело и зарыдала ещё больше, нащупывая пальцами слабый пульс. Жива! Путаясь в пуговицах, стащила с себя рубашку, оторвала рукав и пережала левое запястье.        Ни как я закинула Алю на свою спину, ни как добралась с ней до лестницы, не помню. Помню только, что пытаясь подняться наверх я громко кричала, плакала и звала на помощь, пока, казалось через целую вечность, на мой крик не прибежали два санитара и не забрали у меня мою бесценную ношу. Дальше мир перестал существовать...        Последние лучи солнца позолотили лес и небо над ним, перекрасили замковую черепицу в фиолетовые тона. Солнечный малыш ловко перепрыгнул с ветки на каменную стену и с завидной проворностью стал карабкаться наверх, цепляясь за бесчисленные выступы и трещины, пока не наткнулся на распахнутое окно. Пугливо заглянув внутрь, убедился, что опасности нет и тихо скользнул по шершавому полу, медленно проник вглубь комнаты. Осмотрелся. Вдоль стены стояли кровати, аккуратно застеленные белыми простынями. На одной из них лежала девушка, прелестное создание с длинными русыми волосами. Вот только красивое личико было жутко бледным. Рядом с кроватью на стуле, положив голову на кровать, спала ещё одна девушка, с темными короткими волосами. Лица её видно не было, и солнечный малыш не стал обращать на неё внимание, скользнув вместо этого по белым простынями на грудь спящей красавицы, коснулся бледной тоненькой ручки, перевязанной на запястье, вскарабкался на лицо, поиграл с пушистыми ресницами. Маленькое личико сморщилось, девушка зашевелилась, и маленький шалунишка бросился наутёк, спрятавшись за оконной рамой, стал с интересом наблюдать. Русоволосая красавица открыла глаза, медленно, затем закрыла и снова открыла, оглянулась вокруг, посмотрела на спящую рядом подругу, затем на перебинтованную руку, и обратно. Застонала. Спящая девушка моментально проснулась, выпрямившись на стуле, и заботливо поинтересовалась: - Как ты себя чувствуешь? Девушка на кровати что- то прохрипела, затем застонала, закрыв глаза. Темноволосая тут же поднесла к её губам стакан с водой. - Пей. - мягко приказала она. Затем налила ещё один стакан воды и залпом осушила его. Руки девушки тряслись, будто бы она пережила что-то ужасное. Солнечный лучик скользнул к её рукам, погладил пальцы, успокаивая нервную дрожь. Ему не терпелось узнать, что будет дальше, но за окном уже собирались сумерки, а ночные тени, как известно, губительны для одинокого​ странника света. Но, пожалуй, ещё одна минутка у него есть. - Зачем? - девушка с голубыми глазами замерла, перебирая пальцами белые простыни. Темноволосая смотрела на неё тяжёлым взглядом. - Зачем ты это сделала?! Одним резким движением она впечатала стакан в прикроватную тумбочку и схватила перевязанную руку светловолосой. Солнечный малыш испуганно бросился к окну, спрятавшись за оконной рамой, не в силах уйти, но боясь остаться. - Посмотри! Посмотри на это! И скажи, зачем?! Голубоглазая долго смотрела на руку, затем подняла взгляд на подругу и заплакала. - Я не могу... Не могу! Зачем всё это без него? Ради кого мне теперь жить? - Ради него и жить! Посмотри на меня! Посмотри! Гарт умер! Умер, чтобы ты могла жить! Он хотел бы, чтобы ты жила! Хотел бы, чтобы ты помнила, Аля! Ведь у него не было никого, кроме тебя! Поэтому, я прошу тебя, я умоляю, ЖИВИ! Ради Гарта, ради той цены, которую он заплатил за эту жизнь, ради подарка, что он оставил тебе на память. Аля, ведь ты беременна! Ты носишь под сердцем частичку него. Аля сидела, сжимая рубаху на животе и рыдала. Громко, безудержно, размазывая тыльной стороной ладони слёзы. - Ну всё, все будет хорошо. Иди ко мне. - темноволосая перебралась на кровать и крепко обняла подругу. - Скоро ты поедешь домой. Я говорила с Эрвином, он позволит тебе покинуть разведку. Ты будешь жить как нормальная девушка, сможешь воспитывать ребенка. Пообещай мне, что ты будешь беречь себя. Пообещай, что снова захочешь жить. - Хочу! Я уже хочу жить! Ради него, ради малыша! Я клянусь, что буду жить! - Хорошо. - темноволосая погладила девушку по голове и легонько улыбнулась. - Это очень хорошо. А сейчас, давай закроем окно. Ты можешь простудиться. Она встала и подошла к подоконнику, отдернула шторы. Солнечный малыш в испуге шарахнулся назад и, потереяв равновесие, начал падать. Вниз, вниз, туда, где съежившись точно змеи, холодные тени обвили маленького странника своими кольцами.