Кровь на моих руках

Июнь - это граница. Граница времени, когда весна только-только закончилась, забрав свои утренние туманы, но еще не начался июль, с его удушливыми ночами. Июнь - это когда тебе двадцать два. Когда ты уже и не подросток, в душе которого вечный май, но еще и не взрослый человек, опаленный суровым солнцем июля. Когда ты вроде бы знаешь, как должно поступить, умом понимаешь, что это неизбежно, что это надо, но сердце кричит тебе совсем другое. Июнь - это прекрасно. И это тяжело.       Моя жизнь стала потихоньку налаживаться. Впервые за долгое время я почувствовала себя спокойной. Да, проблем было много, если не сказать, что очень много, но сейчас я как никогда была уверена, что смогу с ними справиться. Хоть и не без последствий для моей и так шаткой нервной системы, но всё же события не так давно минувших дней закалили мой характер. Возможно это тяжело объяснить, но я стала чуточку счастливее и внимательнее. До меня наконец дошло, что у меня, ни смотря на все препятствия, еще есть повод для радости.       Во-первых, я особо остро почувствовала, что я жива. Ночи, проведенные в комнате смертников, заставили меня взглянуть на свое существование под другим углом. Как бы плохо мне не было, хуже, чем тем юнцам, умирающим в одиночестве, тонущим в забвении, отчаянно цепляющимся за жизнь, которой они не видели, было в сто крат хуже. Они прошли огонь и воду, видели настоящий ад, и все для того, чтобы умереть вот так, вдали от родных, рядом с людьми, которых не знают, с людьми, которые вынесут их мертвое тело на костер, не проронив ни единой слезы. "Еще один" - вот всё, что о них подумают. Еще один мертвец, неинтересно, чей сын, неинтересно, чья дочь, все равно, сколько часов, сил, любви вложили в них, есть ли у них братья, сестры, жены, мужья и дети, и могли ли быть...       Во вторых, я поняла, что не одна. И никогда не была. Как бы мне не хотелось, как бы я не старалась отгородиться непробиваемой стеной, все равно находились люди, которым удавалась заглянуть за её край, и к которым я все равно привязывалась, а теряя их, жалела, что провела с ними так мало времени. Столько времени и смертей понадобилось для этого, столько слез и отчаяния, что сейчас я боялась, что слишком поздно это поняла. В этом мире смерть ходит за нами по пятам, и если завтра меня не станет, я хочу, чтоб меня помнили. Хоть кто-то.        Что касается Али, еще несколько месяцев она проведет в развед корпусе, работая судомойкой, прежде чем вернется в родную деревушку. Девушка очень надеялась, что я уеду с ней, не связанная обязательствами и клятвами солдата, чтобы жить, как нормальный человек, помогая воспитывать малыша и став его крестной - матерью. Эта идея настолько пришлась мне по душе, что я почти согласилась, но все же молчала, сдерживая непонятным чувством. Может быть, я чувствовала, что еще не все проблемы, связанные с развед корпусом, решены, может, я чувствовала ответственность за судьбу этого мира, ведь мои знания могли стать ключом к свободе, а может быть я просто привязалась к этому месту. К этим людям. К этому образу жизни. Когда-то я мечтала о маленькой уютной квартирке, о тишине и спокойствие в пределах четырех стен, которыми я бы оградилась от всего мира, но сейчас что-то изменилось. Во мне. Я точно не знаю, что и когда именно, но это и не важно. Важно лишь то, что сейчас у меня есть еще незавершенные дела, и прежде чем навсегда уйти из этого мира... Я сделаю столько, сколько смогу. - Ханджи! - Ханджи не отозвалась... - ХАНДЖИ! Где тебя черти носят! Я принесла финальные расчеты! Тишина не встревожила меня и не удивила. Лишь раздразнила. Вечно эту очкастую где-то носит. Я огляделась в поисках свободного стола, чтобы скинуть туда несколько свитков с чертежами. Ввиду устоявшейся бессонницы, у меня было куча свободного времени и максимум желания творить, придумывать и воплощать свои безумные идеи в чертежи на бумаге. Кажется, я становлюсь похожей на Зое. Впрочем, я и раньше была немного подорванной, когда дело касалось моей любимой ботаники или рисования. Но у меня перерывы на сумасшествие длились от четырех до шести часов. У Ханджи же наоборот, от четырех до шести длилась пауза на адекват. Впрочем, меня это не сильно волновало, так как в любом виде майор была вполне дееспособна. Исключение составляли титаны, на которых Ханджи не просто помешана. Нет, сюда это слово точно не вписывается. Она ими одержима, очарована, влюбленна в них. Дай ей волю, она бы их всех усыновила. - Простите? Можно войти? Я вылезла из своих раздумий и уставилась на проем в двери, из которого торчала взлохмаченная светлая шевелюра Моблита - первого помощника Ханджи. Он стал тенью своей начальницы, ходил за ней по пятам, часто удерживая от всякого рода безумств, страшно переживая за сумасшедшую ученную и жалуясь на её безбашенность. Собственно говоря, Ханджи это всегда только льстило, и она, как ни в чем не бывало, продолжала лезть титанам в пасть. "Моблит не должен жаловаться, - повторяла частенько она. - Когда я брала его в свои помощники, сразу предупредила: мне нужен работник ответственный и исполнительный, а еще он не должен переживать о том, что я его совсем не замечаю." И все же, Ханджи любила Моблита (как друга!) и очень ценила. - День добрый. Ты ищешь Ханджи? - Нет, - парень отрицательно махнул головой. - Вообще-то, уже довольно поздно для дня. Я бы сказал, что это вечер. Вообще-то я зашел за бумагами для майора. Она сейчас в кабинете командора. - Понятно. Слушай, давай я сама отнесу бумаги Ханджи, а то мне надо её увидеть срочно, да и к командору заглянуть не мешает. Моблит неохотно согласился и, достав необходимые папки, ушел. Я же, ворча под нос проклятья в адрес растяпы - Ханджи, поперлась наверх, из подвалов - на четвертый этаж, сжимая в руках здоровенную кипу бумаг. Пройдя подвал и первые два этажа, я уже громко пыхтела, а на третьем решила, что убью Зое или заставлю бегать вверх - вниз по лестницам до скончания века. Дойдя до коридора на четвертом этаже я немного отдышалась и пошла вперед. Дверь в кабинет командора была приоткрыта, так что было хорошо слышно, о чем идет беседа. - А почему бы и нет? Ая очень способная... Я затаила дыхание, услышав свое имя. Так-так, интересно. - А еще она не зарегистрирована, ни как солдат, ни как врач, вообще никак. У нее нет родных, друзей, места жительства. И то, что в документах указана Шиганшина, не дает гарантии, что полиция не начнет вынюхивать, что да как. Ты ведь понимаешь, что если Ая попадет в их руки... - Нам конец. - Да, Ханджи, конец. Эти ублюдки спят и видят мою шею в петле. И рядом Леви. - И меня. - И тебя. И Аю, если только она не умрет где - нибудь в пыточной... - Если они доберутся до нее. Но ведь ты этого не позволишь, Эрвин. - Я сделаю все, чтобы сохранить её жизнь в целости и сохранности. Она - наша надежда на свободу. Я готов был придушить тебя, когда ты отправила её в тот треклятый лес одну. - Я помню. Это было ошибкой. Я и подумать не могла, что она столкнется с наемником. Правда, ему заказали тебя. Девочка по глупой случайности попалась ему на пути. Нам жутко повезло, что она уцелела, да еще и этого подонка отправила на тот свет. Хотя нам он больше пригодился бы живым. - Несомненно, одних убеждений Майка мне не хватает, чтобы с уверенностью указать на заказчика. Но это и не важно. Как бы то ни было, он попытается снова, и тогда я его поймаю. Да он уже пытался. Правда, в тот раз он решил убрать с дороги Джорена. - Ты уверен, что именно Джорена он пытался убить? Эрвин, тогда с ним тоже была Ая. И опять она по счастливой случайности не выпила яд. Ведь как раз для нее он был бы смертелен. Ты не думаешь, что если уж убийца смог подсунуть лекарю чай, значит он был достаточно близок к нему, чтобы понимать, что травить Джорена просто глупо? - Нет, не думаю. После того случая я навел справки на всех членов мед. пункта, там все чисто. К тому же, один из санитаров - мой человек. Тот, кто подарил Джорену упаковку чая, даже не подозревал о яде. - Какая уверенность. - Несомненно. Ведь он сам хлебнул этого яда. Заказчик хорошенько все продумал. В лазарете мало ценителей хорошего и дорогого чая, так что бедолага, получив такой ценный подарок, не мог не поделиться им с Джореном, после чего уехал из разведки. Подозрительным это выглядело до того момента, как мои люди не нашли дом этого "отравителя", а в нем - трупы. Подозреваемый, его жена и двое детей. Не думаю, что он стал бы давать им этот чай, если бы знал. А вот тот, от кого он его принял, ничем не рисковал. Трупы не свидетельствуют. - Не свидетельствую... Тогда яд пронес кто-то из разведчиков. Это еще хуже, ведь он может расхаживать по коридорам штаба, преспокойно вынюхивая все наши секреты и передавая их полиции. - Этот уже не может. Он не пережил кампании по восстановлению Марии. - А... -Но это не значит, что в разведке больше нет шпионов. Их всегда было много. Даже сейчас он может быть за дверью, слушая наш с тобой разговор.       И Эрвин, чтобы доказать правдивость этих слов, направился прямиком к двери, за которой стоял кто? Правильно, я. Бежать было бессмысленно, но и стоять на месте глупо. Врятли Эрвин погладит меня по головке, если узнает, чем я тут занимаюсь. Так что мне не осталось ничего лучше, как отбежать на пару метров от двери и сделать вид, что я иду по коридору. Эрвин выглянул в коридор как раз в тот момент, когда я развернулась лицом в сторону его кабинета и сделала шаг. - О, привет! - я постаралась выглядеть спокойной. - Добрый вечер. Что ты тут делаешь? - А я как раз иду к тебе. Мне сказали, что Ханджи здесь, и попросили передать бумаги. - Какие бумаги? - Из-за двери показалась очкастая рожа Зое. - Откуда я знаю? Моблит их передавал тебе, а не мне. Ещё тебе передали хорошего пинка. - Кто? - Я! Мы с тобой о чем договаривались? Встретиться в лаборатории в обед, а сейчас который час? Эрвин, ты уж извини, но я конфискую эту особу в виду ее надобности для наших опытов. Надеюсь, она тебе больше не нужна? - Забирай. Она мне уже порядочную дыру в голове проделала со своими экспериментами. - И дальше буду! Ты редкостный жмот, не можешь подкинуть мне пару копеек на жизненно важный проект! - Ханджи надула щёчки. - Бесишь! - Ты меня тоже порядком бесишь со своими вечными просьбами. Ая, я был бы спокойнее, если бы ты проводила в её компании меньше времени. А то еще переймешь эту "попрошайскую" привычку. Не смейся. Я серьезно. Я этого не переживу. - Да брось! - фыркнула Ханджи. - Ты же живешь с одной дыркой в голове, проживешь и с двумя. Я засмеялась. Люблю наблюдать за их перепалками. Уж очень они похожи... - На старую семейную пару. Вы похожи на старую семейную пару. - Та чтоб я скисла! Ая, пошли от сюда. Нас ждут важные дела! И Ханджи, подхватив меня под локоть, потащила к лестнице. - Хорошо, хорошо. - Я затормозила пятками по ковру. - По - подожди немного. Эй, мне надо зайти в свою комнату, забрать еще несколько бумаг. Зое тормознула, позволяя мне выскочить из её объятий. - Давай. Только быстро. Я фыркнула и повернула ручку собственной двери. - Ханджи? - Да - да? - Кажется, у меня проблемы...

Продолжение следует...