Кровь на моих руках

      Вечер радовал глаз палитрой пурпурных и лиловых облаков, присыпанных золотой пудрой заходящего солнца. С каждой минутой тени становились всё длиннее, принося долгожданную прохладу. Измученная жарким июлем, остывала земля, а вместе с ней воды лесного озера, булыжники мостовой и серые стены замка. Остывала и наша с Риваем злость. И хоть за весь день мы так и не обмолвились ни словом, напряжение в комнате рассеявалось, что не могло не радовать. Пройдет всего пару дней, прежде чем все вернётся на круги своя, и моей задачей было лишь не бесить капрала ещё больше, то есть, не подавать признаков своего существования. Для меня оставался лишь один нерешённый вопрос. Глубоко вздохнув, я нерешительно поскреблась в дверь с резной ручкой. — Это Ая. Можно мне войти? Секундная пауза, затем суетливая беготня, приглушенный удар о дерево и ругательство. — Можно. Эрвин, как и тысячу предыдущих раз, обнаружился за столом, усердно делая вид, что безумно занят растрачиванием местных запасов чернила и бумаги. Улыбнувшись одними уголками губ, я присела на краешек свободного стула, пододвигая командору чашку чая и тарелку с оладушками. Все как тогда, в наше первое чаепитие. — Это подкуп? — скептически фыркнул мужчина. — Я сказал, что не изменю своего решения и не отселю тебя. — Я знаю. Знаю. — я поспешила перебить командора, пока он не начал своих поучительных лекций. — И это вовсе не подкуп. Скорее извинение. — Извинение? — Эрвин недоверчиво вскинул бровь. — Угу. Ведь все, что ты делал до сегодняшнего дня, — я посмотрела мужчине в глаза, неуверенно продолжая: — было для того, чтобы защитить меня. А я лишь подвергала себя новому риску, заодно ставя под удар весь развед корпус. И тебя. Мне… Мне очень стыдно.        Эрвин, внимательно, несколько удивленно слушающий мою сбивчивую «исповедь», привстал, накрыв своей ладонью мою руку, и крепко сжал, как бы разминая вечно холодные пальцы. Я стушевалась, чувствуя как к лицу приливает краска, и опустила взгляд, проведя им по прямому носу, слегка задерживаясь на угловатом подбородке, скользнула к вороту рубашки и улыбнулась, отмечая, как неправильно застегнуты пуговицы. Эрвин, внимательно наблюдающий за изменениями на моем лице, опустил глаза и тоже прыснул от смеха. — А… Эээ… Да, бывает и такое. Доработался. — мужчина принялся перестегивать пуговицы. — Во всяком случае, я рад, что ты понимаешь это. И признаешь свои ошибки. — Да уж. Хотя, лучше бы я их просто не делала. — Ну, — улыбнулся командор, поднося к губам чашку. — В конце-концов, мы просто люди. Нам свойственно ошибаться. Хоть я до сих пор не могу представить, что нужно было сделать ТАКОГО, чтобы так вывести из себя Леви. — Нуууу, мне достаточно было потеряться на пару часов. — В каком смысле? — А в самом прямом. Я как раз закончила переносить свои вещи, как тут объявился он. И вместо привета говорит: « Не попадайся мне на глаза, и мы поладим», — я передразнила капрала. — Ну и я ушла в подвал спать, а там Ханджи. Выгнала меня из лаборатории в камеру для особо опасных. Потом объявился Леви, злой как черт. Начал отчитывать меня… Нет, сначала я приняла его за ночного убийцу, потому что темно было. И чуть не убила. А потом он меня чуть не убил. Начал кричать, что ищет давно по всему замку. Что я идиотка патологическая… А потом мы пошли спать. — Вместе? — Эрвин подтянул к себе тарелку с оладушками. — Да ну тебя. Конечно же отдельно! — Жаль. А я надеялся, что хоть кто-то вылечит его от бессонницы. — Ага, как же. Ты дальше слушай. Я сказала ему «доброе утро». Ну ты понял, это уже после ночи. Да не лыбься ты так ехидно! А он попытался меня выгнать. Ну, мы с ним спорить начали. Я вроде как мешала ему работать, потому что чай делала. А потом он меня разозлил и я… Я сильно так сжала чашку, и она треснула. — Кто? — Эрвин облизнул пальцы и потянулся к моему блюдцу с оладушками. — Ну, чашка! Чашка Леви. — Ты разбила его чашку! Казалось, ничто уже не может удивить Эрвина, но сейчас я сидела и наблюдала, как медленно ползет вниз идеально выбритый подбородок, как оладушек медленно выскальзывает из его пальцев и шмякается на какой-то документ. — Что, все так плохо? — спокойно поинтересовалась я. — Стоит ли мне подумать о завещании? — Ну, будет чудом, если ты доживешь до утра. Вот черт, — Смит недовольно поднял за краешек испорченный документ. — Придется заново составлять отчёт. — Ага. А мне завещание. Я ещё и умудрилась облить Леви чаем и испортить его шейный платок. — А это когда? — А все тогда же. Чашка треснула, обдав меня и Ривая кипятком. — Ага. Так это поэтому он полураздетый стоял. Хе —хе. А я уж было подумал, что парень перешёл в «наступление.» « А он и перешёл. Правда ещё за месяц до переселения» — невесело подумала я. Но не говорить же этого Смиту. Вряд ли он будет рад услышать, что его подчинённый, сильнейший солдат легиона, гордость и меч человечества, мало того, что отмороженный перфекционист чистоплюй, так ещё и извращенец, бросающийся по ночам на своих же подчинённых.       Мои веселые раздумья прервал настойчивый стук в дверь. Молоденький офицер принес плохую новость: совершено ещё одно убийство.        В душевой стоял крепкий запах железа и соли. На стене над умывальниками красовалась широкая полоса крови, в углу под раковиной, на залитом кровавой водой полу, скрючившись в позе эмбриона, лежал труп нагой женщины. На мертвенно бледном лице, облепленном мокрыми волосами, читался животный ужас, смешанный с недоверием, отрицанием происходящего. К тому времени, как мы с Эрвином подошли к месту преступления, двое офицеров уже пытались выцарапать окоченевший труп из-под умывальника. — Стойте! — я рванула к мужчинам, громко шлепая по каменному полу. — Оставьте её! Я сама обследую труп. Только, мне нужен инструмент. И ещё, кто-то должен записывать то, что я буду говорить.       Мужчины, офанаревшие от такой наглости, попытались было возмутиться, но строгий окрик командора заставил их притихнуть и отойти в сторонку, пропуская меня к месту убийства. — Так — с, посмотрим. — я перевернула труп лицом к себе и скривилась. Мышцы лица и шеи затвердели, формируя жуткую гримасу. Окоченевшая рука сжимала шею там, где зиял жуткий глубокий порез. Вторая же лежала произвольно, под небольшим углом к телу. - Ну что же. - я встала, отряхивая ладошки, отмечая, что людей стало больше. В углу, облокотившись о стену, стоял Ривай. Стараясь не обращать на него внимания, продолжила: - Пишите. Смерть наступила в результате обильной кровопотери при повреждении сонной артерии колющим - режущим предметом. Видите кровь на стене? Жертва стояла лицом к умывальнику. Убийца подошёл сзади и полоснул её по горлу. Кровь хлещет из артерии фонтаном, то есть под большим давлением. Струя может достигать двух метров в длину, поэтому, когда девушка дернулась, на стене осталась полоса. Да, и ещё, запишите: трупное окоченение достигло конечностей верхнего пояса, из чего можно сделать вывод, что смерть наступила примерно четыре - тире - шесть часов назад. Кто нашел труп? - Она. - офицеры вывели вперёд перепуганную насмерть девочку. - Мира? Прежде чем я успела сказать хоть слово, в игру вступил командор: - Миранда Рид. Расскажи пожалуйста, как ты обнаружила труп? - Я просто шла в душ после тренировки. И увидела... это....это. - Тренировка закончилась два часа назад. - холодно проинформировал Леви. Командор вздернул бровь, внимательно изучая реакцию девочки. - Я... Я осталась в зале. Чтобы потренироваться дополнительно. - Вот как. - саркастично фыркнул капрал. - Осталась потренироваться. Или же взяла нож и перерезала бедолаге горло. - Нет. - я перевела взгляд на Эрвина, прекрасно понимая, о чем он может думать в эту самую секунду. Ведь мужчина был крайне убежден, что погром в моей комнате неделю назад устроила именно она. Ничего не стоило повесить на девочку ещё и убийство. Но я была с этим категорически не согласна и готова была любыми способами защищать подругу. - Мира никак не могла сделать этого. - Это почему же? - ехидно сощурился Ривай. - А ты взгляни на труп. Девушка ростом где-то метр семьдесят, а рост Миры составляет сто пятьдесят четыре сантиметра. Если взглянуть на угол пореза на шее, можно сделать вывод, что убийца был выше жертвы, то есть, чтобы нанести такую рану, Мире нужно было поставить стульчик. Думаешь, наша жертва стала бы спокойно стоять и ждать, пока её убийца встанет на табуреточку? По-моему, это абсурд.        Ривай презрительно фыркнул, но спорить не стал. Я мысленно восторжествовала, зачисляя ещё одно очко на свой счёт. - Полагаю, мы свободны? - я невинно похлопал ресницами, глядя в полные злости глаза. - Валите. - казалось, капрал выплюнул это слово. - А вы, - он обернулся к солдатам, - Чего встали? Уберите тут все. И чтоб ни пятнышка. Я потом проверю.        Не дожидаясь продолжения спектакля, я хватанула Миру за рукав и потащила по коридору в сторону лестницы, наверх, в старую библиотеку на четвертом этаже. Закрыв за собой дверь, я поманила девочку между рядами пыльных полок, обдумывая, как бы лучше начать разговор. - Это... Спасибо. - начать беседу мне было не суждено. - Я так испугалась. Жуткая картина. Жалко девушку. Она очень молодая. Была. Как думаешь, кто мог такое сотворить? - Не знаю, но уж точно не ты. - Да, и теперь благодаря тебе меня никто не подозревает. Спасибо. - Да ладно тебе. - я почувствовала лёгкое смущение. - Нет, не ладно. Для меня это очень важно. Ведь там был Эрвин. Не хотелось бы, чтобы он считал меня убийцей. - Ого, как ты заговорила. - я провела рукой по пыльным коркам книг. - А раньше мне казалось, что ты ненавидишь командора. - Нууу, всякое бывает. Знаешь, мне надо кое в чем тебе признаться. - девочка завернула за угол, будто бы не хотела, чтобы я видела её лица. - Только пообещай молчать. - Могила, - прошептала я, доставая с полки книгу, тем самым открывая себе крохотный обзор на лицо подруги. - На самом деле, - девочка нерешительно покусывала губу, делая паузу после каждого слова. - Я люблю командора.        Звук ломающихся при падении страниц казался особо громким в повисшей тишине...