Кровь на моих руках

Можно влюбиться из одной только ревности.

Станислав Ежи Лец

***

      Щелкнул дверной механизм и мы остались одни.       Леви стоял напротив, не мигая, глядя на меня из полуприкрытых глаз. Сведенные к переносице брови не предвещали ничего хорошего. Но я не боялась. Сейчас в моей голове назойливо крутилась только одна фраза: "Она моя". И я отнюдь не была этому рада. Моё внутреннее естество противилось, бунтовало против такого заявления. Я не принадлежу никому кроме себя! Эмоциональная усталость давала знать о себе, я была морально истощенна, и мне совсем не хотелось сдерживать свои эмоции и уж тем более играть в дипломатию. И мне было плевать, что на это скажет Ривай. - Что это было? - спокойно спросила я, глядя прямо ему в глаза.

***

      Ривай был вне себя от ярости. Ему хотелось рвать и метать, уничтожить всё вокруг, оставив огромный кратер вместо этого паршивого мира, бездну, где были бы только они. Где ему не пришлось бы переживать, что кто-то уведет её у него, что она попадет в очередную опасность, что он не вернется с очередного задания. Там, в этой пустоте никто не мешал бы им быть вместе.       Леви злился. Злился на Арью, которая из-за своей слабости так легко бросилась в объятия Эрвина, ища утешения, на самого Смита, который посмел прикоснуться к тому, что принадлежало не ему, и на себя, за то, что позволил командору преуспеть там, где он, Ривай, сам оплошал. Это он, а не Эрвин, должен был утешать сейчас Арью. Ревность душила капрала. Его самолюбие было задето, его гордость - уязвлена. Что, черт возьми, что это было? - Что это было?       Капрал стушевался. Он не сразу сообразил, что последний вопрос в его голове был адресован ему самому. Честно говоря, он этого просто не ожидал.       Она смотрела на него не мигая, из под припухших и покрасневших век. Отсутствие каких либо эмоций в её взгляде не предвещало ничего хорошего. Это пугало его. Последний раз такое выражение лица он видел после их возвращения с неудачной кампании по отвоёвыванию Марии. Тогда погибли её друзья... и её возлюбленный. Леви ясно помнил ночь их встречи, когда она нагая, скрытая лишь легкой простыней, открыла дверь его комнаты. Её припухшие, пустые глаза и синяя полоса на шее. Их первый поцелуй в ночной тишине. Хриплые немые крики, слезы, градом катящиеся по щекам и удаляющийся силуэт. Ривай думал, что она никогда не простит ему этого поцелуя, но очень скоро все вернулось в прежнее русло. Она снова смотрела ему в глаза прямо, открыто перечила, доводила до бешенства своими выходками, своим безрассудством. Раз за разом открывала в нем новые, более сильные, противоречивые чувства, выводя из состояния равновесия и приводя в настоящее замешательство, а вместе с тем вызывала интерес и зависимость. Она была его личным сортом наркотика, глотком свежего воздуха, дозой адреналина, как первый полет на УПМ, первый убитый титан, первый, по-настоящему волнующий поцелуй. - Что это было? - Она снова повторила свой вопрос, уже более громко. В голосе прорезались нотки раздражения. - Может это тебе стоит ответить на этот вопрос? – Ривай до сих пор держал себя в руках только благодаря чуду и полному контролю над собственными эмоциями. Однако его терпение начало иссякать, а в груди, пока очень медленно и слабо, закипала ярость. – Что ты потеряла в объятиях Смита? -Не знаю, - девушка опустила глаза. Помолчав минуту, ответила: - Может немного тепла и поддержки. От тебя ведь их не дождешься. Тебе я только принадлежу.       Удар пришелся ниже пояса и Леви почувствовал во рту кислотный привкус. Спорить больше не хотелось. Более того, он понимал, что Арья права. Риваю действительно следовало хоть что-то сделать, но он не знал. Не знал, что. Он никогда не был романтиком и сейчас как никогда злился на свой скудный диапазон эмоций. Это было его слабой стороной. Здесь он проигрывал даже Майку Захариусу, чего уж там говорить об Эрвине Смите – остроумном, в меру веселом красавце блондине. От этих мыслей все внутри переворачивалось, горело адским пламенем ревности и бессилия.       Однако Ривай не был бы собой, если бы так легко сдавался. Особенно теперь, когда на кону стоял дорогой ему человек. И к черту размышления и холодный рассудок. Сейчас от него ждут эмоций.       Собравшись с силами он сделал шаг навстречу своей женщине.

***

      Я даже удивилась, как спокойно отреагировал капрал на мой выпад. Никакой злости, никакого сарказма. Только плечи его слегка поникли, будто мужчина получил хорошую пощечину. А потом он вдруг выпрямился, смело глядя мне в глаза, и сделал шаг вперед. Решительно подойдя, провел ладонями по моим плечам, скользнул по шее, провел большими пальцами по приоткрытому в немом удивлении рту и прильнул к губам в жарком страстном поцелуе. Рука непроизвольно взлетела, чтобы залепить ему звонкую оплеуху, но тут же безмолвно опустилась, потеряв связь с мозгом. Я отключилась и растворилась в долгом и жарком признании, откровении, утешении. Время потеряло для меня смысл, мир перестал существовать. И я отдалась тому, чью любовь наконец перестала отрицать.        Он гладил меня по волосам, вплетая тонкие холодные пальцы в спутанные пряди, расчесывал их и снова путал. Его язык блуждал по деснам, горячее дыхание проникало в легкие, лишая собственного притока воздуха. Нежно покусывая нижнюю губу, Ривай немного оттягивал ее, отпускал, позволяя мне на секунду вдохнуть, и снова скреплял губы обжигающим, страстным как сам грех, поцелуем. Его руки медленно опускались, поглаживая спину, плечи, опускаясь к локтям, и снова возвращались к шее, почти удерживая мое ослабевшее, прибывающее в эйфории, тело. Ривай углублял поцелуй, проникая все глубже, обжигая горло, попутно опуская ладонь вдоль позвоночника к пояснице, притягивая меня все ближе к его пылающему телу. Вторая его рука гладила мои волосы, нежно обхватывала лицо, спускалась к шее, а затем ниже, к двум округлостям.       Положив ладонь мне на грудь, Ривай ненадолго прекратил своё рукоблудие, позволяя мне привыкнуть к такой вольности со стороны любимого мужчины. Я не отталкивала его, окончательно потеряв голову от пьянящих ласк и жарких поцелуев, прерывисто глотая воздух, чувствуя, как слабеют ноги. Немного осмелев и войдя во вкус я и сама стала покусывать припухшие губы капрала, чем окончательно разрушила условности между нами. Хрипло вздохнув, Ривай сжал в своей ладони мою грудь и глубже скрепил поцелуй. Я охнула и почувствовала, как внутри начинают порхать нежные бабочки.        Продолжая поглаживать мою спину, Ривай опустился ниже, перехватив меня под бедра и, приподняв над землей, усадил на свой рабочий стол. Его руки скользнули вверх по икрам, стиснули до боли колени. Но я не смела противиться, увлеченно исследуя его тело, зарываясь пальцами в короткие черные волосы, опускаясь к сильным, натренированным плечам, слегка царапая их сквозь тонкую ткань рубашки.       Мужчина утробно рыкнул и вплелся пальцами в мои волосы, оттягивая их таким образом, что голова моя запрокинулась, открывая тонкую шею. Он обдал ее своим горячим дыханием, затем впился в самое основание под ухом, от чего я окончательно потеряла голову и громко застонала. Проведя влажную дорожку поцелуев вниз до самой ключицы, капрал резко рванул воротник рубашки, от чего одна пуговица оторвалась, а вторая выскочила из прорези, и, открыв часть плеча, опустился ниже. - Ах! Нет… - я испуганно шарахнулась. На левом плече под рубахой красовался уродливый шрам от ножа. Румянец стыда покрыл щеки. - Все в порядке, - Леви смотрел серьёзно и спокойно. – Просто верь мне.       Я опустила руки ему на плечи, позволяя его пальцами расправиться с оставшимися пуговицами. Нежно проведя ладонью по щеке, он снова склонился и коснулся губами белесой полоски на плече. Глубоко выдохнув, я немного расслабилась и обняла, сомкнув руки на спине мужчины, позволяя ему исследовать мое разгоряченное тело. Мысли снова улетели прочь, уступив место животным инстинктам. Не собираясь отставать от партнера, я попутно уцепилась за шейный платок Ривая и потянула на себя белоснежную ткань. Она медленно обтекла шею мужчины и оказалась у меня в руках, после чего полетела на пол. Ривай прервался, оторвавшись от моих плеч, и недовольно цокнул языком. - Не вздумай бросать вещи на пол, тем более мои, - Леви поднял платок, недовольно сведя брови, – Тц, он теперь грязный и мятый.       Я сидела на столе, еще горя от возбуждения, но вид аккуратно слаживающего свои вещи Ривая перечеркнул весь романтической настрой и вызвал во мне бурю веселья. Леви закончил слаживать рубашку, оставшись в одних только штанах, и, немного растерянно оглядевшись, спросил: - Их тоже сейчас снимать?       Я не выдержала и заржала. Ситуация была до ужаса нелепой и смешной, потому что я никогда не занималась сексом и совершенно не знала, что на это ответить и как себя вести. Я не особо увлекалась романтическими комедиями, однако несколько фильмов с присутствующими в них эротическими моментами оставили во мне уверенность, что во время секса влюбленные не разговаривают (разве что смеются), и просто целуются, попутно срывая друг с друга все вещи, сметая со своего пути в спальню любую мебель и предметы декора. Перерывы на снимание и складывание одежды абсолютно не вписывались в эту картину. - Я… Я не знаю. Я никогда раньше не… Леви так и застыл на месте со сложенной в руках рубашкой. - Проклятье. Два безмозглых девственника.       Осознание пришло сразу, хотя сложно было сказать, что я почувствовала от этих слов. Смех, сарказм, сожаление, облегчение. Снова хотелось заржать, но я боялась обидеть Ривая. Медленно сползла со стола и подошла к мужчине. Взяла у него из рук рубашку, отложила на диван. Леви не шелохнулся, лишь его голова повернулась вслед за мной. Я тихонько выдохнула и сняла рубашку и с себя, оставив только бюстгальтер и юбку. Тихо подошла сзади и приобняла мужчину за талию, скользнув ладонями по накачанной груди. Нос уткнулся ему в шею. - Что ты..? - Тшшш, - Я нежно чмокнула его в шею. – Постой. Позволь мне вот так немного… Я хочу привыкнуть к тебе. Леви не двинулся. - Хорошо. - Это не обязательно должно произойти сегодня. Пусть все произойдет в свое время. Когда мы будем готовы. Мы оба. Ривай ничего не сказал. Он просто сжал мою ладошку в своей руке, и я поняла его ответ. Едва улыбнувшись, прильнула щекой к спине, слушая стук его сердца.

- Я. Тебя. Люблю.