Sunflower 'n' Rosehip

      В скором времени, когда пары окончились, а мозги закипали от новых якобы «нужных» знаний, Россия выходя за пределы университета, переступает одну ступеньку через одну, быстро достигая ногами землю.       Сегодня у него было одно интересное знакомство, но тут внезапно вспоминает, что ещё вчера обещал заплатить за комнату, в которой и поселился. Комната, конечно, мало чем напоминает номер в пяти-звёздночном отеле, но тем не менее жить вместе со старостой своей группы не так уж и плохо. Скорее, это какое-то везение.       Замечая недалеко пустующий банкомат у ворот выхода из университетского дворика, Россия пошаривает рукой в кармашке своей сумки, и достаёт карточку, в которой было предостаточно денег, что бы заплатить за арендованную комнату хотя бы на первую половину года вперёд.       Внимание Ивана быстро переключилось на студента, который с тетрадью в руках, вертя между указательным и большим пальцем карандаш, что-то интересом прочитывал.       Сначала Россия думает, что ему показалось, но присмотревшись, подойдя поближе, понимает, что ошибиться, а тем более обознаться не может. На расстоянии находился паренёк с завязанным на затылке хвостиком, а сам он был разодет в красную форму, которая тоже походила на школьную. — Яо?.. — тихо проговорил Брагинский, сделав ещё пару шагов навстречу. — А?.. — кареглазый парень устремил свой взгляд на русского, что стоял на расстоянии всего пяти шагов. Он смотрел на него снизу вверх, долго, вдумчиво, и только потом понял, кто же перед ним предстал.       Улыбка сама заиграла на лице китайца, в глазах отразился янтарный отблеск солнечного света. Несомненно, он был очень рад, и вмиг позабыл все свои дела. — Иван! — Китай раскинул руки в стороны на встречу, и кинулся к старому приятелю в объятья. — Яо! Чёрт! — Россия до хруста костей обнял Китая и закружил с ним. Но остановившись, и выпустив его из своих крепких объятий, Иван хлопнул Яо по плечу и только потом спросил: — Сколько лет! Сколько зим! Дружище, каким ветром тебя сюда занесло?! — Эй, ты чуть пополам меня сломал! — Заверещал китаец, посмеиваясь, но потом продолжил с играющей улыбкой на лице: — Так уж вышло, что я тут учусь-ару. А судя по твоей одежде, ты тоже. Вот так совпало! Ну давай-ка, теперь ты говори. Перевёлся? — Кстати да, я ещё вчера сюда перевёлся, но как-то вот не замечал тебя среди многочисленных студентов. — Иван коротко просмеялся, не ловко поправляя чёлку.-Тут женская часть общежития мне покоя не даёт, скажи честно, у них это… дефицит с противоположным полом? И если да, то мне уже жутко. — Есть у нас такое, — призадумался Китай, — парней меньшинство, а Феликса вычтем, он сам та ещё барышня у нас тут… как хорошо, что ты теперь будешь тут учиться. — Ох, так вот оно что… — Иван слегка покраснел, чуть смутившись. Не успел перейти в новый университет-как уже стал местным идолом, тут любой был бы в замешательстве. — Давно мы с тобой не пересекались. Я бы и не подумал, что ты учишься в престижном английском университете. Всё же не виделись больше пяти лет… — Не подумал бы он, ару! — Кареглазый в шутку обиделся. — На самом деле, я тут учусь почти три года. И между прочим, я староста в параллельной группе и учусь с отличием… — добавил он, отводя взгляд. — Да ты времени зря не терял тут, дружище! — Иван восторженно всплеснул руками. — Это же чудесно! — Вспоминая о своих незаконченных делах и паре-тройке конспектов, которые нужно учить, Россию словно передёрнуло. — Ну ладно, товарищ, мне пора бы бежать… — Да? — Яо незадачливо почесал затылок, глядя на русского. — Уже? Ну хорошо… Надеюсь, мы ещё увидимся? — А разве может быть иначе? — Брагинскому хотелось не пасть в грязь лицом перед хорошим знакомым, а потому старался быть дружелюбным, как в старые добрые времена. — Раз так, то беги. Жду встречи, ару! — Добродушно сказал Китай, пожимая плечами, затем ему на телефон пришла СМС-ка.       Распрощавшись с приятелем, Иван, как и задумывал, направился к банкомату.       Яркий свет бил из большого экрана банкомата, карта с начисленными на неё деньги, казалось бы, всё можно было сделать в два щелчка, но нет. Только собираясь нажать на кнопки, на которых высвечивались цифры, Иван впал в некое недоумение.       Слова на экране были чисто на английском языке, так же существовал перевод на испанский, но его в университете мало кто знал. Всё не решаясь нажать на какую-либо опцию, Иван каждое слово переводит, и это занимает достаточно много времени.       Почти сразу, он слышит еле слышимые шаги, стуки каблучков. К русскому подошла милая венгерка с учебниками в руках. Она выглядела как самая обычная студентка: вся такая миловидная и ухоженная, так и не скажешь, что она замужем за тем самым австрийцем, что сегодня пришёл лишь на вторую пару. — Тебе помочь, может быть? — спросила девушка, скромно покраснев.       Элизабет улыбнулась Ивану, и часто захлопала ресницами.       Только Россия хотел бы уже согласиться, как ему на помощь приходит тот самый новый знакомый, который сегодня дерзил преподавателю. — Hi! — Раздался звонкий голос рядом, и к России подходит американец, который вернул свою любимую одежду на родину. — Вы чего тут встали, а? — Он забавно почесал макушку, оглядев с ног до головы Элизабет и Ивана. — Я просто хотела помочь… — начала было Венгрия, немного смутившись компании двоих рослых парней. — Не надо, Лиза! Герой сам всем поможет! — Америка блеснул своей белоснежной улыбкой, и по-хозяйски подошёл к банкомату. — Так-с… сто тебе нужно сделать? — обратился парень к русскому. — Эм… — Иван тут же смог вернуть себе способность говорить. — Да мне просто нужно деньги получить, а я и предложения не пойму, что там в банкомате написано, — затем показал в руке карту с длинным номером. — А, вот оно что! — Воскликнул Джонс, словно поняв, как решать сложную задачку. — Без паники! — Взмахнул он рукой. Такой энергичный и заводной он был и сегодня утром, но, видимо, благоприятнее всего на него повлиял конец занятий. — Всё, что тебе нужно, будет готово вмиг, ведь я герой! — И, как положено героям, он принялся устранять проблему: тонкие пальцы быстро скользили по кнопкам, и в голубых глазах отразился экран монитора банкомата. Затем машина затрещала, загудела, и вместе с надписью на экране «You can pick up a card, thank you!», из специального отсека показались купюры. — Уи-и-и! Ну, ну, кто молодец? А? Я молодец! — Альфред даже подпрыгнул, довольный своей работой.       Следя за тем, как Альфред ловко справляется с делом, Иван завороженно смотрел на него, будто пытался понять кто перед ним. И временно позабыв о том, что сейчас нужно отдавать деньги, русский не отрываясь с неким загадочным блеском в глазах глядел на Америку.       Резкое и громкое ликование вернуло Россию в реальность. — А? Ты уже? Ты быстро как-то снял деньги. Кхм… — Он замялся, слегка покраснел и поправил ремешок сумки на плече. — Благодарю. — Конечно, ведь я, — Америка важно ткнул пальцем себе в солнечное сплетение, не забывая ослепительно и беспощадно радовать своей улыбкой, — самый быстрый герой! Забирай свои money, и карту тоже. — Он облокотился на стену и подмигнул, мол, погляди на героя.       В это время со ступеней за парочкой наблюдал Кёркленд.       В голове его играли странные чувства: ревность, любовь и ненависть. И это было бы очень смешно, если бы не было так печально.       Зверски раздражал его Альфред, ошивающийся вокруг новенького: стоит только появиться на порог этому ублюдку, как про него, Артура, все тут же забывают. И Иван не оказался исключением.       Ну в самом же деле, чем Артур хуже? Рост, белоснежная улыбка, вечное состояние весельчака, от которого уже блевать тянет? Действительно, чем? — Чтоб тебя черти заживо погребли, Альфред Франклин Джонс… — раскрасневшийся Артур, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как Брагинский завороженно следит за движениями пальцев, и смотрит на Джонса так, будто хочет прикоснуться к нему. Может, на самом деле это было и не так, но Англия уже убедил себя в этом, и ему оставалось лишь злорадствовать. Громко фыркнув и выругавшись шёпотом на английском, цыкнув языком, он смотрел, как довольный своим «великим подвигом» верещал Америка. — Так прекрасны и так молоды… — мечтательно вздохнул Франция, совершенно неожиданно появившись рядом с Англией. Француз опёрся плечом о косяк двери, потом обратился уже к самому ревнивому англичанину: — Арти, держу пари, что ты уже представлял в мыслях, как ты выходишь замуж за нашего новенького — Ивана.       Бонфуа часто захлопал пушистыми ресницами, смотря на Кёркленда. — Ты ещё здесь, ирод?! — Гаркнул Англия, нахмурившись. — Проблем мне хватает, сгинь. — Снова повернувшись, он глянул на Америку, в голубых глазах которого отражалась радость. Чему это он так рад? Кёркленд горестно вздохнул. Он бы хотел врезать этому недоумку, но тут же он сдержался — закрыл глаза, ощущая, как по позвонку протекает дрожь отвращения можно сказать, ко всему миру. — Угу, здесь. И я никуда не денусь. Я же тебе кем-то вроде старшего брата прихожусь, и знаю, что некоторые вопросы без меня решить не сможешь… кстати, а ты замечал, как прекрасен этот день именно сегодня? Смотри, янтарный свет вечернего солнца освещает собой всё!.., а особенно Ивана и Альфреда.-Франция как-то особенно подчеркнул эти имена, и изобразив жест «сердечко» направил этот жест на неподалёку стоящих русского и американца, которые о чём-то беседовали.       Артур покраснел в который раз. Казалось, если его не успокоить, сейчас пойдёт пар из его ушей, а из глаз — лазерные лучи. — Брат нашёлся, ага, конечно. В семье не без урода. — Англичанин презренно цыкнул языком, не спуская глаз с русского и «рядом ошивавшуюся американскую субстанцию», как говорил он у себя в голове. — Отстань по хорошему, да? У меня дела есть. — Ещё немного, и кто-то получит британского пинка по французской заднице. — Конечно, конечно… кстати, советую поторопиться, потому что наш милашка Брагинский ещё «не сорванный цветок». Так что иди бери быка за рога, или за что ты там любишь держаться… — добавил Франциск, ехидно улыбнувшись Артуру. — Беги, иначе я тебе что-нибудь немаловажное оторву с потрохами… — Артур повернулся, и посмотрел на Франциска с улыбкой безумца на лице, таким образом тонко намекая, что кому-то может не поздоровиться.       По крайней мере, в своей голове он уже несколько раз приговорил Францию к смертной казни. — Угрожать мне не надо, — Француз приблизился к лицу англичанина и промурлыкал, — я ласку люблю.       В ответ последовал смачный подзатыльник, что хлопок слышно было достаточно отчётливо в радиусе трёх метров. — Я тебя предупредил. — Ау! Чувствую, ты будешь ревнивой женой… — Бонфуа потёр затылок. — Но бьёшь сильно, признаюсь. — Растворись во мраке ночи. Гори в Аду, его исчадье. Да прибудет в бытие твоём хаос, мрак и пустота, кусок скота! — Шёпотом выдал в ответ Артур, и взмахнув мантией, (Чёрный плащ.) стал по ступеням спускаться вниз.       Франция лишь смотрел в след старосте, и в очередной раз задумал подколоть Артура, но чуть позже.       Ведь ненавидеть друг друга так здорово, особенно когда это взаимно.       Как ворон, Англия взмахнул полами своей мантии, и медленно и важно направлялся к месту, где стояли Джонс с Брагинским. Его ноги едва успевали касаться ступенек, перепрыгивая сразу через несколько, и зацепившись за края мантии, и споткнувшись, как Титаник об айсберг, как курс рубля, как самооценка автора, Кёркленд с грохотом повалился вниз, затем мягким местом приземлился на землю.       Что касается и Ивана и Альфреда, так они вообще не замечали, что происходит вокруг. Они просто болтали, и казалось, что в их тесном кругу третий будет явно лишний. И это было действительно так.       Встав, британец отряхнулся. Было не больно, скорее неожиданно и неприятно. Посмотрев на «воркующих голубков», он огрызнулся. Это было слишком обидно, чтобы не проклинать про себя Америку, который вот так взял и ворвался, испортив будущую русско-английскую идиллию.       Поправив одежду и выпрямившись, Англия решил подойти ближе, чтобы как-то ввязаться в разговор.       В руках Россия держал те самые деньги, на лице его светилась улыбка, и, кажется, русскому очень нравилось общение с американцем. Ну ещё бы…       Потому что в нём не было той отвратной, приторной правильности Кёркленда, что только отталкивала. Россию завлекала именно простота в общении новых знакомых, а напыщенных людей в своей жизни он встречал уже ни раз.       Америка что-то активно рассказывал, время от времени посмеиваясь и жестикулируя руками. В его глазах отражался прекрасный мир, прекрасный вечер, и не менее прекрасный его собеседник.       Уже по привычке Артур медленно подошёл, и, стараясь выглядеть достаточно равнодушным, кашлянул в кулак. — Кхм! Я вам не мешаю?.. — донёсся до слуха низковатый недоверчивый голос Англии. — А? Артур? — Россия тут же отвлёкся от беседы, и его собеседник тоже поглядел на старосту. — Я думал, ты уже в общежитии. — Нет, я здесь. О чём беседуем? — изучающим взглядом он оглядел одежду Альфреда, и сдержать желание высказать своё мнение о ней было довольно проблемно. — Да так, о разном всяком. Ах, да, я ведь вспомнил, что я тебе денег должен за аренду комнаты. — Иван ничуть не медля, отдал деньги лично в руки Англии. — Держи! Надеюсь, тут хватит на месяц. Пересчитай. — Э… да, тут хватает… — Он не стал считать, а просто их немного рассмотрев, убрал купюры в карман. — Благодарю. — Сказал он резко и задрал подбородок, чтобы смотреть Ивану в глаза. Несколько мгновений Англия изучал радужки глаз России, после чего наконец-то слегка хмурился.       Америка всё это время стоял и с интересом наблюдал за происходящим, надувая жвачку. — Ну вот и отлично! — Россия дружески похлопал Англию по плечу. — Мы в расчёте, а значит я могу быть свободен. Вечером меня не жди! Буду поздно, — резво предупредил Иван, и толкнув американца локтем в бок, позвал за собой. — Эй, Ал, пойдём чтоль мороженку купим!       Артур хотел было сказать, что пора бы идти по домам… — Ура, мороженое! Уи-и-и! — Сразу же Альфред радостно воскликнул.       Когда двое ушли, увлечённо беседуя, Артур так и не смог ничего понять. Какая пропасть возникла между ним и Иваном, хотя, имя той пропасти он знал…       Он просто думал о том, как это: есть тающее мороженое в компании с Россией. Грустная улыбка осталась на лице Англии, когда двое «друзей», удалялись из виду. И неимоверно душно ему вдруг стало, в сердце закололо, и осадок обиды ничем нельзя было устранить.       И тут до старосты снизошло озарение: а что если эти двое пошли за мороженым, и дойдя до киоска, решили заглянуть в какое-либо кафе. А в том самом кафе они заказали пару порций спагетти, а макарон осталось лишь на одну порцию, и тогда могла прийти идея, что пришлось бы делиться одной порцией на двоих. И в один прекрасный момент, поедая одну длинную макаронину, Альфред и Иван нечаянно поцелуются.       От этих мыслей, Артур слегка скривился, и фыркнув, остался наблюдать закат золотого солнца.       За этим всем наблюдали ещё двое студентов: Гилберт и Кику. Пруссия делал вид, что его эта болтовня не интересует, а сам уже перешёптывался с Японией: — Так, пиши, что Артур посмотрел на Ивана, будто провожает его на фронт. — Угу… — Кику быстро печатает по клавиатуре телефона сказанные слова, и тут же говорит, что всё сделано: — Готово. — Отлично! — Подхватывает Пруссия. — Осталось только отредактировать! — Я бы на Вашем месте исправил оценки, Гилберт.