Sunflower 'n' Rosehip

      Прошла сравнительно неделя, с тех пор как Иван перешёл в этот университет. За это время, он наконец взял со склада кровать, так как спать на полу не очень-то удобно, познакомился ещё с некоторыми студентами в общежитии, приобрёл ещё одну армию девчонок-поклонниц, от которых у России не было отбоя. Бывало даже, приходит в комнату, а под дверями просунуты конвертики с весьма не пристойным содержанием писем. Бывало так, что если Иван вернётся в комнату позднее Артура, то письма оказываются порватыми на несколько частей, и разбросанными у той самой входной двери.       И вот сейчас Иван проводит некоторое время в столовой, перед тем, как отправится на очередную пару. Столовая университета. День близится к двум часам дня. — В моём фанфике Иван и Альфред уже состоят в серьёзных отношениях, и Альфред ждёт от Ивана деток. — Делится Япония с Пруссией, держа в руке телефон. — Ооо! — Пруссия тут же то ли обрадовался, то ли просто удивился. — Ты тоже пишешь фанфики?! — на лице альбиноса появилась улыбка, но вполне счастливая. — Да. Гилберт, Вы несколько удивлены? Я давно веду фанфики, и у меня есть личная бета — Южная Корея.       Южная Корея где-то вдалеке за столиком напевает песню одной известной, корейской музыкальной поп-группы. Тут же подходит суровый Северная Корея и влепляет южному корейцу подзатыльник. — Вот это да-а… А сколько у тебя фанфиков? — спрашивает Гилберт с неподдельным интересом, заглядывая в телефон Японии. — Пока у меня есть только три макси, но они и те не закончены. И ещё один миди… — А у меня только стёбовые драбблы. О! А давай, я буду твоим соавтором?       Япония так подумал недолго, и согласился, но только с одним условием, что прусс не будет перегибать палку в сочинении очередного фанфикшена.       А за соседним столиком сидит Романо и презрительно поглядывая на двоих, попивает капучино, и с насмешкой проговаривает: — Хех, вот идиоты. Макси у них не закончены… Я вот лично уже всё закончил, и начинаю ещё один макси! — Ловинооо~ — Испания, что сидел рядышком, просто любовался Романо, и мечтательно ворковал. — Я написал фанфик про слэш, хочешь, почитаю тебе его? Там рейтинг высокий, тебе должно понравиться. — Та пошёл ты нахуй! — резко отозвался Ловино, и отвернулся от Антонио.       Сделав ещё один небольшой глоток горячего напитка, Россия вцепился в кружку и постарался сфокусироваться на черной остывшей жиже, плещущейся на дне, которая ранее напоминала горячим кофе. — Эй, Ловино, а почему Артур так обозлён на Альфреда? — Россия спросил это достаточно внезапно у соседа по столику.       Итальянец вздохнул и кинул на русского такой взгляд, будто тот и являлся предметом всех бед, однако это был самый обыкновенный взгляд Варгаса. — Понимаешь ли, — Ловино скрестил руки на груди, — у этих двоих был роман. Он окончился не очень хорошо. А интриги у них плелись такие, что любая другая пара могла им позавидовать, и по этим двоим можно было написать целый любовный роман… Но… — Но что? — Иван пытливо произнёс это.       Варгас выдохнул и будто от сердца отрывал эти слова: — Понимаешь, это ненормально, когда два мужика трахаются. Это не нормальн… — Ловинооо… — Испания всё ближе подсаживался к Романо. — Пошёл нахуй, — огрызнулся он в сторону Антонио, и вновь продолжил: — Ну так вот: только идиот мог не заметить, как эти двое смотрели друг на друга. Только слепой мог не видеть, как они держались за руки. Весь университет гудел о них. И честно сказать, — он прикрыл глаза, — меня это раздражало. Ты бы видел их счастливые рожи. В тот момент я всегда носил с собой тазик, на случай, если меня вдруг вырвет… — А я поддерживал тот тазик! — вновь Антонио встрял в разговор. Да сколько можно? — Такой красивый, на днище были нарисованы фруктики. — А в итоге? — спросил Иван с интересом, после комментария испанца, обратив взгляд на Ловино. — А в итоге — ничего. Но это к лучшему, знаешь ли, — Романо улыбнулся и повесил свою сумку себе на плечо. — Я всегда ненавидел эту пару… Секрет хочешь раскрою? — Ну, если ты будешь так любезен.       Итальянец в какой раз загадочно улыбнулся. Секунды две он умалчивал, словно готовясь, а потом признался, предварительно осмотревшись по сторонам: — Ты с нашим старостой смотришься лучше. Вы так гармоничны вместе, если честно. — Затем похлопал русского по плечу, будто давнего приятеля. — Ладно, я пошёл. — Погоди, стой!       Варгас только шагнул со своего места, как послышался голос Брагинского. — Ну? — Ты так и не сказал, почему они расстались. — Потому что они как братья, чёрт возьми. Да и вообще, мерзко они выглядят вместе. — Ловино поморщился, потом коротко попрощался махнув рукой, и ушёл по своим делам. — Даже так?.. — задумался Иван, сидя на месте, потом он медленно перевёл взгляд на японца и прусса, которые то и дело шумели за другим столиком… Ну как шумели. Только Пруссия и шумел.       Япония внимательно посмотрел на Пруссию, затем спросил: — А какой ник у Вас на фикбуке? — «Пруссия Великий»! — Гордо сказал Байльшмидт. — Вы меня всегда удивляли, Гилберт. — О! А давай напишем совместный фанфик про то как Артур и Иван абдыщ-абдыщ делали? — Прусса буквально выносило из-за этой идеи, и он был готов на потолок вешаться, ибо идей у него было через край. — Идея неплохая, но если Вы будете командовать мной, то я напишу слешный фанфик про Вас и Бервальда.       Швеция, проходя мимо, буркнул себе под нос: — Н' ож’д'нно…       Затем Кику продолжил: — А вообще, мне и хентая хватает.       Россия, под шумок подсел за столик к Японии и Пруссии. — В угол, в угол, в угол! — Орёт Байльшмидт напевая песню.       Хонда вновь посмотрел на буйствующего прусса, затем спросил: — Гилберт, Вы опять слушали Снуп Дога? Если да, то я ничему не удивляюсь, — японец вновь продолжил смотреть на экран телефона. — Ребят, кхем! — Россия для внимания кашлянул в кулак, этим же привлекая к себе взгляды двоих. — Простите, что отвлекаю вас, но у меня такой вопрос… Даже не знаю… — сразу было видно, что Иван замялся, и он толком не смог сформулировать свои мысли. Он прячет глаза, и теребит края своего длинного шарфа. — М? — Пруссия тут же повернулся к русскому. Ему и самому было интересно, что же это за вопрос зазвучит сейчас. — Понимаете, это действительно странно, но тем не менее спрошу. Скажите, а из-за чего Артур и Альфред расстались? Мне кажется, Ловино темнит. — Иван, я в этом шарю, но это очень грустная история, поэтому я тебе её спою! — Гилберт резко поднял руку и скомандовал, держа в другой руке микрофон. — Родерих, заводи шарманку! Сейчас я буду петь «Голубую луну!»       Австрия, сразу же уселся за рояль посреди столовой, и только нажав на клавиши, мелодия волнами прошлась по стенам помещения, в котором к удивлению было мало народа. Откуда взялся рояль в столовой — не ясно, но где бы не появлялся Австрия — там будет рояль.       Кику покачал головой, и искоса поглядел на Гилберта, которому было очень весело. — Но на самом деле, тут и правда ничего весёлого не было… Эх, — Япония бросил на русского пронзительный, и слегка укоризненный взгляд, а сам явно не хотел рассказывать, в чём суть расставания двоих. — Но, к сожалению, я не самый лучший рассказчик… — Так предоставь же это мне… — и снова этот бархатный голос слышится рядом. Франциск томно прикрыл глаза, и потянул Ивана за галстук в свою сторону. На что Россия, словно собачонка потянулся в сторону, слегка поддавшись всем корпусом вперёд.       Затем Бонфуа вновь продолжил, обратившись к Хонде: — Кику, душа моя, ты ведь не против, если я расскажу нашему дорогому русскому, как всё было?       Японец лишь поглядел на француза и легко кивнув головой, вновь принялся что-то строчить на своём миниатюрном мобильничке. — Тrès bien… — вновь низкий баритон послышался в голосе светловолосого француза, что заложил непослушную прядь волос себе за ухо. Затем, посмотрев на Брагинского мечтательным взглядом, спросил: — Значит, хочешь знать из-за чего расстались наш староста и Альфред? — со смехом спросил Франция, коснувшись рукой запястья России. — Да, знаешь, но мне кажется, что если я копну ещё глубже, и узнаю правду, то Артур сам меня прибьёт. — Это моветон, дорогой мой, — Не спеша проговаривает он эти слова, будто ему нравилось звучание собственного голоса. — Да и к тому же, ничего с тобой Артур не сделает.       В глазах Ивана появился вопрос. — Он со всеми строг, так отчего же он будет со мной терпим? — Ах, если бы ты знал всё, только взглянув человеку в глаза… — француз переплетает свои пальцы с пальцами русского. — Тебе было бы проще знать, что о тебе думает тот, кто ночами во снах видит лишь твои очертания лица, тот, кто в каждом прохожем видит тебя, а сам, боится признаться тебе в своих чувствах, которые вспыхнули так не давно… — он открыл глаза, и слегка улыбнувшись, мягко посмотрел на Ивана, но последняя фраза слетевшая с уст Франциска буквально ввела Россию в ступор. — Именно тот, который тайно в тебя влюблён. Не удивлюсь, если этот кто-то даже уже приобрёл твою фотку, и носит её с собой повсюду как талисман. — Восхищенно вздыхает он, наверное, представляя всё в ярких красках.       Россия немедленно отдёрнул свою руку от шаловливых пальцев Франции, точно боясь обжечься. — Т-ты чего? — Я? Я-то ничего, а вот кое-кто тайком уже имеет на тебя виды. Но тебе, наверное, будет неинтересно… — Франциск не многозначительно вцепился взглядом в свои лакированные туфли, блестящие в темноте под столиком.       Конечно, не детская любознательность просто была вынуждена показать себя, и тогда Иван решился спросить как-то неестественно наивно: — Я бы хотел знать, кто это такой, который имеет на меня, как ты говорил «виды». — О-la-la! — Бонфуа тут же широко распахнул глаза, и в них показался до селе невиданный энтузиазм. — Только прошу, не говори, что это Альфред. Он же мой друг. Нет, пожалуйста, нет. — Если бы. Но тем не менее, Джонс хорош собой, полон сил и смелости на грани безрассудства, можно сказать. На твоём месте, я бы за ним приударил. — Франция по-дружески толкает Россию в бок локтем, лучезарно улыбаясь. — Это наверное не самая лучшая идея, но я всё же… Ик! — Иван внезапно икнул, что немного позабавило Франциска. — Оу, слушай, кажется, это он о тебе вспоминает! — Кто «он»? — Россия прикрыл ладонью губы, и вновь икнул.       Франция лишь чему-то улыбаясь показал пальцем на распахнувшиеся двери столовой, и на пороге появился Англия, который с хмурым видом осматривал помещение. — Да ладно тебе? — Россия ещё раз поглядел на рядом сидящего француза. — Да я тебе говорю, смотри какой лютый сюда идёт. Видать, ревнует уже, и везде тебя обыскался.       Артур, заметив Ивана, без какого-либо предупреждения двигается в сторону столика, за которым сидели двое.       Иван в какой раз бросает скептический взгляд на Франциска. — При виде нашего старосты тебе икается! Это ведь твоя судьба!       Англия, опираясь ладонями о край стола, резко заявил в сторону Франции: — Твоя судьба будет, если ты вылетишь из университета! — затем он погрозил пальцем. — Я могу тебе такое устроить!       За другим столом, раскидывая судьбу на картах, Румыния весьма громко заявляет напротив сидящему Болгарии: — Чёрная карта! Будешь счастливым! — Вот это джекпот! — восклицает болгарин.       Бонфуа, привстав со своего места, без всякого стеснения поглядел в зелёные глаза Кёркленда, и только потом протянул фразу, словно это было не предложение из слов, а тягучая патока: — Арти, бесстыжая ты ведьма, что же ты и себя, и нашего Ваню мучаешь, а? — А ты вообще заткнись! — гаркнул Англия, чувствуя, как из-за ярости кровь прилила к вискам, но потом его взгляд значительно смягчился, а голос, который был наполнен горечью, внезапно сменился на какой-то сладковатый. И всё это потому, что Артур поймал на себе взгляд Ивана. Самый любимый взгляд. — Иван, ты что, магнитом подрабатываешь тут? Всяких негодяев да болванов притягиваешь к себе!       Франциск в это время, сложил губки бантиком и начал пародировать Артура. Англия, заметив такие действия, на удивление спокойно к этому отнёсся, и скривив губы в гнусной улыбке, приказал Франции: — Я ухожу за обедом, а тебя чтобы через пять минут тут не было!       Дождавшись, пока староста займёт очередь, француз вновь присел рядом с русским. Он достал из кармана своих брюк белый тюбик, и открутив крышечку, положив её на край стола, Франциск выдавил немного жидкости на палец, а потом нанёс на кончик носа.       Россия, наблюдая за такими действиями, задался вопросом: — А что ты делаешь? — О, это? Известное дело, мажу нос, что бы на холоде не мёрз, знаешь ли, холода наступают и прочее… — Как странно. На моей родине таких кремов нет вроде. Мне кажется, что это вообще всё бесполезно. — Ну не скажи, — Франция вновь заинтересованно посмотрел на Россию. — Вещь универсальная. Вот меня, лично, раздражает, когда после ветра мой носик шелушится!.. Иван, а что это ты так смотришь? Ага… — Франциск закрыл тюбик той самой крышечкой, и протянул бальзам к Ивану, подмигивая. — Возьми. Уверен, эта штука будет пригодна для тебя, носатик.       Ничуть не колеблясь, Иван взяв с рук нового друга тот самый тюбик, вертит вещицу в руках, и пытается прочитать применение, но даже состав был написан на французском языке. — Пользуйся на здоровье, — от души пожелал Франциск. — У меня целая коробка таких тюбиков… О, кажется, он идёт… — Кто? — Иван поднимает глаза, и видит, к столику не спеша подходит Артур с подносом в руках. Францию как ветром сдуло. Франциск только коротко попрощался с Россией, и, скорее всего уже постарался скрыться с поля зрения Англии.       Шумно отодвинув стул, англичанин присел за один стол с русским. Артур не торопливо взял ложку, и начал помешивать ею какой-то суп в неглубокой пиале. Затем Англия поднял взгляд на Россию, и с интересом спросил: — О чём разговаривал с этим человекообразным, хлещущим вино существом? — он слегка прищурился, а есть совершенно не хотелось. — Да знаешь, я тут затронул одну тему… — Иван почувствовал, как в горле засел ком, который не даёт сказать что-то. — Но это не столь важно. — Отчего же? Меня аж любопытство берёт от того, о чём ты с ним болтал, — Артур невольно сжал пальцами ту самую ложку.       В воздухе разлились феромоны ярости англичанина, горькие как полынь, чего не скажешь о русском, который был отнюдь не так зол. — О, ты знаешь, Франциск оказывается так приятен в общении, — признался Россия, мило прикрыв глазки. У Англии же скрывать ревность не выходило. — Оо, да Вы что? — нервы на пределе, а ноги под столом под порывом еле сдерживаемой ярости начинают неугомонно притопывать. — Ага. Уверен, у меня с ним есть нечто общее.       Артур, стиснув зубы, отставив обед в сторону, закатил рукава чёрной мантии до локтя, и встав со своего места, прорычал, снова цепко хватанув Ивана на галстук: — Нет у тебя с Бонфуа ничего общего! Я не хочу тебя ни с кем делить! И ЧТОБЫ Я ТЕБЯ С НИМ В РАДИУСЕ СТА КИЛОМЕТРОВ НЕ ВИДЕЛ!       Обедающие в столовой оглянулись на шумящего Кёркленда. Болгария перекрестился, Румыния выронил карты под столик, Австрия внезапно прекратил игру на рояле, Гилберт застыл на одном месте с микрофоном в руке, Япония как ни в чём не бывало всё так же пишет фанфик в телефоне.       Россия же, не растерявшись, встал со стула, и вся его тень покрыла собой старосту, что казался просто безобидным глупым пучком перьев, по сравнению с Брагинским, который во-первых был намного выше, а во-вторых, ещё и сильнее. Да и казался он вовсе угрожающим. — Тебе так нравится мой галстук, я прав? — голос русского стал намного ниже. Глаза Ивана замерцали, когда он посмотрел на Артура.       И тогда Англия внутренне растаял. Ах, как же он мечтал, чтобы Россия так на него посмотрел.       Хищный взгляд фиолетовых глаз напротив сковал Кёркленда, и казалось, он совершенно не мог двигаться, но в доли секунды придя в себя, и отойдя от зефирных грёз, он мотнул головой, и только потом ответил уже более вызывающе: — Безумно… — слова сами сорвались с губ. У них тоже был горький вкус. Взгляд зелёных глаз падал то на губы на славянском лице, то на глаза, которые ещё неделю с лишним назад были совершенно чужими. А теперь… — Ладно, — сказал как отрезал, — давай уже пообедаем, а то на нас подозрительно смотрят.       Россия удовлетворённо хмыкнул и сам присел на своё место, когда Англия отпустил галстук.       За другим столиком за этим наблюдали Пруссия и Япония. — Чёрт… — занегодовал Гилберт. — Кажется, ничего не произошло. — Зато есть идея для фанфика, — подхватил Кику, посмотрев на прусса.