Sunflower 'n' Rosehip

      Конечно Италии бы хотелось уже побыстрее отдать несколько бумаг с текстами Англии, и уже было всё подготовив, слышит голос рядом с собой. — Я бы хотел с тобой посоветоваться… — робко проговаривает Артур, поправляя полы своей длинной мантии. — О, Вы бы хотели взять ещё пару ролей? — Да как бы нет… — Кёркленд сидел на месте, и потеряв усидчивость от нахлынувших мыслей, он не зная куда деть руки, порывисто встал с места. — Эм-м… — Он явно не знал, как «по-дружески» общаться с Венециано. Ведь Артур толком ни с кем в универе и не дружил. Были знакомые девушки, но они не подруги. А общения англичанину явно не доставало. Замявшись, он обошёл итальянца и опёршись о стену, поджав от неловкости губы, всё же спросил: — Скажи, а что сейчас носят? — То есть? — Итальянец неотрывно смотрел на англичанина, что завёл руки назад за спину. — Что сейчас в тренде? Знаю, ты ведь в моде разбираешься так же прекрасно как и Франциск. — А это Вам зачем? Мне казалось, что Вы всегда хорошо разбирались в моде и всяком прочем. — Всегда да не всегда… — Оу, простите. — Он виновато отпустил тёмные ресницы. — А, да ничего, — Артур мягко улыбнулся, и отойдя от стены, подошёл вновь до стола и отодвинув стул, присел. — Понимаешь ли, дело несколько для меня важное. Из далека приехал мой друг, а его крайне интересует мода. — Ложь легко слетела с губ Кёркленда. Он говорил весьма уверенно. Кажется, даже без уроков в театральном кружке он был мастером в применении других ролей. — Ага, — тут же Варгас легко кивнул. — Кажется, я понимаю. Знаете, мне кажется, что пора всё же начать с обуви. Ведь первое на что могут обратить внимание, это именно обувь! — Неужели? — Вам ли этого не знать? Именно по чистоте обуви определяют чистоплотность человека. Не даром ведь говорят: «Встречают по одёжке, а провожают по уму.»       «Ну сапожок… не знал, что ты оказывается знаешь и такое…», — пронеслось в мыслях Англии, он тут же вспомнил, что такую фразу про «одёжку» говорил и Иван. Помнится, в перерывах между парами, Россия разговаривая с Америкой за одним столом говорил именно тоже самое. Те же самые слова что Италия произносил сейчас. И Артур нахмурился. — Дальше, сейчас… — продолжает Италия. — Погоди! — Артур тут же спохватился, доставая с сумки блокнот, и шариковую ручку. — Мне это нужно записать. Венециано вдруг почувствовал себя учителем. Учителем, а не студентом. — Так, что ты там говорил? — переспрашивает староста, достав всё необходимое для записей. — Кожа. Сейчас в моде кожа. — Итальянец захлопал ресницами, и встав со своего места, он скрестил руки на груди начав спрашивать: — Вот у Вашего приезжего друга ноги ровные?       Артур замялся, выронив ручку из руки. Он тут же опустил взгляд под стол, и посматривал на носки своих потёртых от времени ботинок. — Да нормальные. Чего уж там… Ноги как ноги. — Глупая улыбка появилась на лице англичанина, а итальянец, который словно надзиратель ходил рядом, случайно подколол старосту: — А неудачные ноги нужно прятать под брюки с широкими штанинами, которые называются «клёш». — Как ты говоришь? «Клёш»? — Именно. И…       Венециано только и успел бросить недосказанное предложение, как двери в залу распахиваются и внутрь помещения проходит небольшая группа студентов. В той же группе находился не очень, скажем, приятный друг Артура — Франциск. — Оо, — всплеснул Франция руками, только заметив Англию. Француз отошёл от шумящей толпы, и подошёл не абы куда, а именно к Кёркленду. — Не знал, что ты тоже записан в этот кружок! — Н-нет. Я пока не записан. — Обрывочно отвечает англичанин, пряча за спину блокнот и ручку. — Но в скором времени исправлюсь. — Никогда бы не сказал, что буду рад видеть тебя в том же самом кружке, в котором записан и я! — Ой, Франциск, если б ты знал, как же это взаимно… Громкие хлопки в ладоши и Венециано громко провозглашает: — Все по местам! Прошу поставить стулья в круг у сцены! Кто забыл свои листы с репликами, могу дать копии!

***

      Позже, когда занятия окончились, Венециано собрался уходить. Видно, что театральный кружок — это именно то, что оказалось ему по душе. Он взял листы с репликами, и положил их себе в ранец. Артур же, который тоже получил несколько листов со сценарием, недолго прочитывал содержимое на бумаге, и его взгляд перенёсся на Италию. — Эм… Венециано. — Он встал со стула, сделал нерешительный шаг вперёд и убрал реплики за спину. — Твои советы бы мне очень пригодились, не будь бы нас прервали студенты. — Ах, да! — Тут же Италия спохватился. Его голос эхом раздался по стенам большой залы, от чего голос показался намного громче обычного. — Я совсем забыл! — Паренёк сразу стянул с плеч ранец и положил его на сидение. Но не дождавшись ответа, Англия сам напоминает: — Ты говорил мне про то, что сейчас в моде кожа. Я правильно понял? — Он вновь достал ручку и блокнот, отложив листы со сценарием. — Именно! — Итальянец щёлкнул пальцами. — Понимаете, помимо названного, нужно сочетать ещё стили. Немного классики, немного взять из ретро стиля, а кое-где можно позаимствовать частицы аксессуаров из века, предположим, девятнадцатого.       Венециано присел на край сцены. Присесть по близости решил и сам Артур. Он внимал своему «учителю» каждое слово. — Не бойтесь смешивать стили. — Ещё раз повторяет Варгас, болтая ногами в воздухе, не дотягиваясь до пола. — И вообще, если не придерживаться моды, то можно следовать собственному вкусу.       Англия на время прекратил записи, и изучающе поглядел на Италию. — А так тоже можно? — спросил староста, перебирая двумя пальцами, в которых была шариковая ручка. — Ну, а как же? Кстати на неделе моде в Милане, где я присутствовал, я сколько раз замечал, как модели выходили в свитшотах, и… — Ээ-э… Свитшотах? — Это кофта похожая на свитер. — Кратко пояснил Италия. — А, это же те самые кофты, чтобы не болеть… — Ну и туда тоже… ну так вот. Далее можно на плечи накинуть пиджак. Необязательно использовать тёмные тона. — Угу… — соглашается Англия, всё записывая. — Но даже не это главное. Вот, понимаете, сейчас, к примеру, ухаживать за причёской совершенно не остаётся времени.       Артур подумал, что это такой тонкий намёк в его сторону, на то, что ходит всегда растрёпанный. Совершенно каждый день. И он принялся поправлять чёлку. — Наверное, ты прав. А то я хожу как чучело, растрёпанный какой-то, на голове как будто «вшивый домик». Как-то всё слишком живо. Слова старосты рассмешили вечно весёлого Венециано. — Ну, если «живо», то это куда лучше. Но заметьте, если ваши волосы не поддаются никакой укладке, то заняться остаётся только лицом. Лично я много повстречал людей, которые не обделяют вниманием собственные брови. — Сейчас Италия старался быть немного мягче со старостой. — Вы меня, конечно, извините, синьор Артур, и раз уж мы перешли на такую тему, то Вы вообще видели свои брови?       Кажется, Англию задели за живое, но он решил прикинуться, будто не замечает этого недуга. — Это же ведь несколько неприлично. Если у Вас так густо растут брови, значит над этим нужно работать.       Англия, вздохнув, достал телефон с кармана сумки и посмотрел в тёмный экран. Он пытался рассмотреть своё отражение. — Мне кажется, это вполне нормально для мужчины иметь такие брови. — Несерьёзно обиделся британец, думая над словами итальянца. — Вы правы. Это нормально, но не до такой степени. Знаю, это дело не мужское, но можно попробовать выщипывать брови пинцетом.       Артур внезапно поморщился, словно попробовал на вкус лимон. Он ведь уже какой раз пробовал выщипывать брови пинцетом, в итоге, всё становилось как прежде. — Но это жутко больно. — Можно попробовать другие способы. — Варгас мило улыбнулся. — Я замечал у Элизабет маленькие ножницы в стеклянном стаканчике, похожие на маникюрные. Она говорила, что они предназначены для коррекции формы бровей. — Опять-таки, мне придётся жертвовать собой. — Ну Вы же джентльмен, потерпите. Да и тем более Ваша форма бровей вас ничуть не красит. Нужно лишь немного поработать над собой. Это не так сложно. — Заверил его Италия.       Англия оторвался от разглядываний себя в экране телефона и внезапно он осознал все минусы того как выглядит: вечно тёмный, угрюмый, сердитый на всё и вся, сдержанный, но зато в меру исполнительный. Иногда проходя мимо небольшой толпы студентов, Артур мог услышать громкий смех. Он знал, над кем смеются студенты. Тут и дураку ясно было, что компания смеялась не над смешным анекдотом или рассказом, придуманным на ходу, а вызванный смех был по той причине, что Англия казался вечно обиженным. И пусть он староста, но его уважали не все. — Ты прав. — Англия убрал телефон в сумку. — Тут не паханое поле. — Но слава богу всё можно исправить. Ведь главное даже не это. Кёркленд немного удивился и на время перестал записывать. Италия продолжил: — Вот Вы можете сказать, чем отличается деловой староста, от обыкновенного старосты? — не дожидаясь ответа, итальянец продолжил: — Правильно. Стиль и манера походки. Венециано встал с края сцены и развёл руки в стороны. — Вы вообще замечали, как Вы ходите? — А как я хожу? — Это ведь просто не укладывается в голове! — Италия принялся пародировать самого Англию. — Оденется в свою чёрную мантию, весь умняк на себя напустит, барахло на себя наденет, как дед старый, и вот он чешет в университет, словно сваи вколачивает. — Венециано широкими шагами прошествовал вдоль по большому залу, а потом обернулся к старосте, который к своему удивлению открыл рот. — А мы как ходим, обыкновенные студенты? — Итальянец шагнул вперёд, вальяжно шагая на встречу англичанину. — Не могу поверить, что именно так я и хожу… — проговорил Артур, улыбнувшись.       Венециано спрятал кисти рук в карманы брюк, говоря: — В нас ещё остался позитив, несмотря на большой объём конспектов и проектов. — Он шагнул ещё вперёд, прикрыв глаза. — Но мы ведём себя так, будто каждый день пятница. Мы никогда не опускаем голову вниз, сохраняя непоколебимость. Голову приподнимаем, в глазах горит огонёк, одежда свободна и не нуждается в каких-либо дополнениях, плечи расправлены как перед решающим боем, походка свободная и непринуждённая. Запомните, всё должно быть максимально открыто, как и характер. Староста должен подавать пример своим одногруппникам. Девушки таких парней просто так не упустят. — Договорил Италия, присев на стул. — Интересно, а я так смогу? — Понимаете, возможно всё, если появится желание к чему-то стремиться. — Правда? — Но я вижу, Вы не из робкого десятка. А встаньте.       Англия бросил все свои блокноты и встав с края сцены, поправил мантию, и завязал шнурки на ботинках. — Итак. — Властно проговорил Варгас. — Голову вперёд, торс вперёд! — Торс? О, ну ты мне льстишь. — Выпрямился британец. — Вам многие льстят. Так, и осанку ровнее. Живот в себя.       Англия вдохнул и задержал дыхание. — Так я не понял. Там вперёд или сюда вперёд? — Делайте что Вам говорят. Всё в себя. — Италия попятился назад, всё так же важно держа руки в карманах брюк. — И идите на меня. Свободной походкой, не забывая показывать весь темперамент.       И Англия двинулся на Италию, но как оказалось, итальянцу вновь что-то не понравилось. — Синьор Артур, где вы набрались этой непристойности? Вы виляете бёдрами как Феликс!

***

      В это же самое время по ступенькам в университете на второй этаж поднимался Иван с массивной статуей дракона в руках. Рядом за Россией следовали ещё двое студентов: Пруссия и Япония. Они следовали налегке. А Иван просто вызвался помочь дотащить статую. — Красивый дракон, правда? — Гилберт толкает Кику в бок локтем. — Ага… — соглашается Япония, держа в руках мобильник. — Это не дракон, это мамонт какой-то. — Признался Иван, удерживая в руках статую, делая шаги вверх по ступенькам. — Сделаем сюрприз для Яо! –У прусса заблестели глазки. — Подарим ему эту вещицу, так сказать, от всего сердца. Он ведь любит атрибутику в стиле «поднебесной». Только ему самому ни слова! — Ага… — вновь согласился Кику. — Это учитывая то, что Яо не из нашей группы.

***

— Вы же всё-таки староста группы. — Говорит Италия, шагая вровень с Англией, и немного придерживает его, контролируя, чтобы англичанин держал осанку и следил за походкой. — У Вас должна присутствовать улыбка на лице, и ни в коем случае не опускайте глаза! И вообще, пусть все думают, что у Вас всё хорошо.       В эту секунду, когда Англия расхаживал вместе с Италией, в зал вошёл Россия с той самой статуей в руках. Конечно он не сразу заметил, что англичанин берёт уроки по правильной ходьбе, но потом эти манёвры со стороны Артура просто привели Ивана в замешательство. Он чуть не обронил статую, но её вовремя поддержал Пруссия, который ходил рядом с русским. — Дышим ровно! — С улыбкой проговаривает Венециано, всё так же расхаживая с Артуром. Кажется, учитель доволен своим учеником. — Делаем шаги более мелкими, и неторопливыми. — Двое доходят до сцены, Артур не видит Ивана, а Венециано всё поучает: — И улыбку не забывайте! Помните, что к улыбчивым людям любой потянется. А теперь давайте-ка без меня! — Скомандовал Италия. — Идите!       Англия оборачивается, сбрасывает с себя чёрную мантию, и только собираясь шагать точно как учил Варгас, Кёркленд замечает Брагинского со статуей в руках. Англичанина пробирает на ужас, и не успев выронить мантию из рук, Артур снова хватает вещь и закрывается ею. Англия теряется в пространстве и не зная за что взяться, быстро взял в руки блокнот и ручку, делая вид, что что-то изучает. — Эй, Артур! — Отозвался Гилберт, помогая Ивану подносить статую дракона ближе к сцене. — А разреши-ка нам припрятать эту замечательную штукенцию за кулисами сцены. Уверен, много места она не займёт. — А д-для каких целей? — Артур запинается в словах, и рукавом подтёр пот который выступил на лбу. — А это будет маленький такой сюрпрайз для нашего китайского друга. А то увидит, обрадуется раньше времени. И не так интересно будет. — Задорно пояснил Пруссия. — Н-ну да. — Кивком согласился Кёркленд. — А куда спрятать? — За кулисы. — А если не влезет? — Так впихнуть можно! Тут же знакомый друг зовёт Гилберта, отворяя двери в залу: — Хэй, Гилл, тебя тут видеть желают!       Пруссия внезапно заторопился уходить, едва ли не потеряв свою сумку на ходу. — Всё. Меня ни для кого нет! — Альбинос скрылся за дверью, только и успели его проводить взглядом.       Россия же остался стоять со статуей в руках.       Италия удивлённо приподнял брови и обратился к Англии: — Значит, я пока не нужен? — Ну мы позже обговорим это всё дело. — Нервно сказал Артур.       Италии достаточно было просто кивнуть головой, и он бы понял, что Россию и Англию нужно оставить наедине. Вдвоём.       Артур с умным видом что-то черкал в блокноте. — Артур, — обратился Иван, утомлённый тяжестью статуи в своих руках, — а что это сейчас было? — Да ничего особенного. — Он лихорадочно закашлялся в кулак. — Поставь дракона. — Мне совершенно не тяжело. — А на деле этот русский лгал. — Я тут это, вспомнил, что мы мало общаемся. И хотел спросить, ты как? Не болеешь?       И тут Артура повело. — А чего это я должен заболеть? Разве ты видишь, что у меня нездоровый вид? У меня всё прекрасно. Просто великолепно. — Кёркленд положил блокнот в карман сумки, а ручку забыл на столе. — Ага… — шёпотом отозвался Иван, — настолько прекрасно, что уже круги под глазами появились… — но Англия этих слов не услышал. — Поставь этого дракона в конце концов, а то вцепился… — Я с ним сроднился. — Снова лжёт Россия. — Надорвёшься же. — Ничего. Он лёгкий. Это маленький дракон. Ящерица. Так ты говоришь, что у тебя всё хорошо? Мне показалось, ты малость исхудал. — Исхудал… — шёпотом прорычал с места Артур, но потом, порывисто встав с места и сойдя со сцены, он шагнул вперёд. — Поставь статую! Что ты её держишь как родную? — Я люблю драконов. — Отлично. — Англичанин потёр статую платком, и снова обратился к русскому, сверкнув глазами: — А ты как провёл вечер? — Скромно. Провёл его с лучшим другом. Мы были в ресторане, затем мы побывали в Диснейленде. А закончился наш день тем, что он музицировал на губной гармошке. — Угу… твоего «лучшего друга» звали Альфредом? — Артур покрутил платок в руках, хотя он хотел заехать этой тряпочкой по физиономии Брагинского. — А может, тебе помочь? — Англия взялся за края статуи, но тут же отказался от затеи с помощью. — Твой дружок такой в очках, да? Высокий такой? С ветром в голове, верно? — а староста явно не давал Ивану и слова вставить. — Ты как всегда попал в точку. — Согласился Россия. — Да никакой он тебе не друг. Вы просто испытываете моё терпение! — Он вновь засобирался взойти на сцену. — Делаете вид, что вместе вы счастливы. — Ну так я с тебя пример беру, Артур. — Иван прошёл на сцену и еле как дотащил статую. — Я-то знаю, что ты слегка не в духе. — И не успев это сказать, стол, на котором был только что поставлен дракон, падает, и не удержавшись на ногах, споткнувшись о свой шарф, падает и сам Иван. — А это что такое? — Британец потянулся к столу, который был опрокинут. Он посмотрел на лежащего русского, который будто ни в чём не бывало лежал на полу, а под его головой как раз валялась статуя дракона. — Зачем ты бросил этого дракона и на нём улёгся? — А мы не улеглись, мы упали. И весьма больно. — Упали? — Англичанин поторопился подойти ближе. — Хватит валять дурака. — Но я не валяю. Правда, больно. Вот, даже шишка есть. — Россия действительно притворялся, пусть, конечно, ушиб был заметен, но удар оказался безболезненный. — И ты что, встать с места не можешь?       Иван только покачал головой.       Оглянувшись, Артур замечает графин, и в стеклянном сосуде на удивление была вода. Он смачивает этой водой руки, а затем подставляет холодное дно графина к месту удара на лбу Ивана. — И всё же ты валяешь дурака. — Утверждает Англия, хмурясь. Он присел к русскому на колени.       Проигнорировав эти слова, Россия неотрывно смотрит Кёркленду в глаза, и говорит совершенно серьёзно: — А зачем ты носишься со мной? Тебе ведь по сути плевать на меня. Нас объединяет лишь то, что мы ночуем в одной комнате. — Ты идиот, Брагинский. Когда ты перестанешь видеть во мне только напыщенного старосту?.. ведь нас связывает гораздо большее. — Например? — Ну… — Он убрал графин со лба России, но фраза вновь не была завершена. Двери вновь отворились, и в помещение быстрой ходьбой забежал один знакомый одногруппник Кёркленда. — Артур! — Парень с книгой под рукой подбежал ближе к сцене, но казалось, его совершенно не смутил лежащий на сцене русский. — Там тебя декан вызывает. Он сегодня на редкость озлобленный.       Староста тут же ахнул, и поставив графин на стол, приведя себя в порядок, англичанин в охапку схватив сумку бубнил что-то не ясное. Кажется, он знал, что ему может достаться, хотя про свою провинность знать не знал. Обычно Артур ничего не нарушал, а тут его вдруг вызывают. — Ладно, поболтать мы всегда успеем! — Бросил эту фразу Англия и спешно удалился из большого зала вместе с тем пареньком, который вбежал в помещение.       Россия, отлёживаясь ещё какое-то время, встаёт с неохотой, ставит статую, и потерев лоб, с чувством выполненного долга выходит за пределы залы. На сегодня пары закончены, а вот гулянки с Альфредом только начинаются.