Sunflower 'n' Rosehip

      Артур, нервно теребя карандаш в своих пальцах, уже битый час думал о том, как ему быть.       В последнее время всё катится к чертям. Да, он знает. Знает, кто виноват в этом, но… — Но почему именно он? Почему он?.. Чем я хуже? — Обхватив голову руками, британец снова стал перебирать в голове свои мысли, большинство из которых были против своего нервозного хозяина.       Из кармана сумки он достаёт маленькую коробочку с антидепрессантами. И, закинув две в рот, просто разжёвывает, глядя в потолок.       Вот, в памяти всплывает изображение ненавистного существа. Голливудская улыбка, странная одежда, заразительный смех…       Англия морщится.       Весёлые истории, оптимизм, душа ребёнка. Взгляд, такой открытый, и толпа знакомых, которые радостно машут своему приятелю рукой.       Артур кривится, фыркая.       И наконец, открытость. Добродушие, отзывчивость. И пусть он труслив и надоедлив, он… такой настоящий.       Настоящий. Вот, что ему нужно!       Кёркленд никогда себя не любил. Неприметный, чёрствый, он злился на себя, но выливал это на всех вокруг. Улыбки пропадают, стоит старосте поднять взгляд, и голоса становятся тише, стоит мантии зашелестеть.       Он понял, что ему нужно. Но как же ему стать иным? Почему так сложно перестать бояться себя, притворяться любителем нудных правил?..       Он встаёт из-за стола, полный решимости.       «Я хочу открыться тебе одному. Но для этого придётся поменять всё, к чему я так привык. Перестать бояться правды и быть затворником… Я смогу?»       Выйдя в коридор, Англия направляется в столовую, дабы купить себе чаю и подумать, как же ему поскорее совершить задуманное перерождение…       Англия проходит в столовую, и замечает вновь множество студентов. Все они как всегда голодные и уставшие от очередных лекций.       Обводя взглядом помещение, Артур неспешно проходит к буфету, и к его удивлению, из всей очереди, перед ним стоял лишь студент из параллельной группы. Кажется, его Тино звали. Но Артура ни сколько не тревожили имена чужих студентов, которые учатся не в его группе.       Финляндия, поблагодарив буфетчицу на своём языке, сразу убежал за свой столик. Англия лишь фыркнул и его взгляд встретился с лицом женщины преклонного возраста. Женщина с забавным фартучком источала явную не радость тому, что ей придётся давать еду старосте.       И пока Англия ждал свой завтрак, ему в голову пришла идея, от чего люди в ходе жизни становятся такими… Злыми?       Смотря на буфетчицу, что подала ему горячий чай и яблоко, Артуру вдруг вспомнилось, что буфетчица ведь даже не имеет никаких выходных. А ведь у неё тоже есть семья… и когда у тебя нет времени на своих близких, ты явно становишься раздражителен, и тогда в твоих бедах становится виноват весь мир. — Ну, чего вылупился? — раздался нетерпеливый голос буфетчицы, что давно уже подала англичанину обед. — Платить будешь, или я тебя буду кормить за красивые глаза?! — А? Да-да, — Англия тут же отошёл от раздумий, и нашарив в карманах мелочь, отдаёт небольшую сумму денег буфетчице.       Забрав свой чай и яблоко, Артур присев за своё место, почему-то ожидал встретить здесь Ивана. Но он прекрасно знал, что Россия не здесь, вероятно, он где-то уже в макдональдсе с Америкой. Конечно… Он точно не знал, где находится Иван, и сколько поцелуев на его губах уже оставил Альфред.       От этих мыслей, Кёркленд без особых усилий, надавив на яблоко, разделил его напополам. Ровно, словно ножом.       Выдохнув, он прикрывает глаза и понимает, что сейчас всё — таки нужно оставить раздумья в стороне. Слишком много этих ненужных мыслей посещали бедную голову старосты.       Уже какой день Англия не мог полноценно наслаждаться едой. Он будто перестал ощущать вкус, и вместо того, что бы тщательно пережёвывать пищу, он пренебрежительно глотал кусочки хлеба, который покупал в последние дни в той же самой столовой.       И от того, что Артур почти не ел, похудел ещё на пару килограммов. Но возможно, во всём виноват стресс. Да и недавно он едва ли подрался со старостой из параллельной группы — Китаем.       Оставив в руке лишь огрызок того яблока и пустую чашку на столе, Артур выходит за пределы столовой, накинув на плечо сумку. В его планах было зайти в библиотеку и взять ещё пару книжек, но неизвестно каким образом его дорога привела в совсем другое крыло здания. — Я могу так и вовсе с ума сойти. — Мысленно говорит Англия и поднимает взгляд на двустворчатую дверь перед собой. Он ведь даже не опасался того, что сейчас кто-то может резко распахнуть двери, и Артур почти наверняка получит ушиб.       Выдохнув, Англия дёргает ручку на себя, и войдя на порог, видит тусклое освещение на сцене. Огромный зал, что больше напоминал актовый, какой есть обычно в школах, был частично покрыт полумраком.       Артур тогда ещё удивился, как его занесло сюда. Но хмыкнув, британец лишь шагнул вперёд.       Сиденья, которые точно схожи с теми, что есть в кинотеатрах, были пусты и лишь одна одинокая фигура, сидящая где-то в первых-вторых рядах меняла загадочный антураж всего помещения.       Англия насторожился, ведь фигура почти не двигается. Странно.       Он сделал ещё шагов пять, и тогда в ответ, на голове неизвестного зрителя подпрыгнула завитушка, и милый голос послышался в сторону Кёркленда: — Сеньор Артур?.. — показалась улыбка, и вместо темноты появляется свет в зале, а на сцене погасает подсветка. — Вы тоже сюда пришли? — Кхем… — подойдя ближе и оглядев своего собеседника с головы до ног, Кёркленд кашлянул в кулак. Миловидный паренёк с каштановыми волосами показался ему достаточно приветливым, и он нашёл в себе сил, чтобы немного улыбнуться. — Добрый день. Прошу прощения, но что… Вы делаете тут совершенно один? — удивившись вежливому обращению к себе, Артур постарался оправдать ожидания незнакомца.       Если Артур решил меняться, то нужно стать капельку добрее, не так ли? Но сейчас он выглядел скорее удивлённо, нежели добрым. — Оу, — Венециано вновь опустил взгляд на те тексты с репликами в своих руках и потом вновь заговорил. — Я сюда прихожу почти каждый день. Знаете, люблю здесь находиться время от времени.       На самом деле, Варгас просто состоит в театральном кружке, поэтому и приходит в этот зал. — Вот оно что? — Англия убрал руки за спину и подошёл чуть ближе. — Не скучно здесь вот так, одному просиживать?       «Быть дружелюбнее…» — твердил голос в голове, и Англия пытался слушать его указания. Но больше это напоминало допрос. — Нет, что Вы? — итальянец поднял глаза на англичанина. — Скоро начнётся репетиция, вот я и пришёл пораньше. А Вы тоже записались в этот кружок, да? — Я?.. — рассеянно переспросил Артур, наклонив голову на бок. — Ещё нет, хотя, знаете, мне не помешало бы научиться играть роли… Может быть стоит попробовать? — задумчиво спросил он, глядя в пол. — Уверен, Вам бы пошло на пользу это занятие. Я вот люблю играть разные роли. Люблю драматургию… — Ах, знаете что… — неожиданно Артуру пришла в голову мысль, что в театральном кружке он может подцепить немаловажную для себя информацию. И тогда, обозначив все свои планы, и надеясь на «авось», он продолжает: — Вы не могли бы меня записать?       Италия, будто от радостной вести, вскочил с кресла, и так же радостно замахал руками, в которых были те самые сценарии. — Это замечательно! Сегодня вечером займусь вашей регистрацией. — Ээ, да… — немного нервно улыбаясь, Артур думал про своё поспешное решение. Удивило его и то, что итальянец был рад даже гораздо больше, чем сам Кёркленд. — Когда мне можно прийти? — Мы можем прямо сейчас репетировать. — Улыбка была лучезарной, а Венециано счастливым. Как и всегда. — Репетировать? Ну допустим, хорошо… — британец сам удивился тому, как быстро всё произошло, и совершенно не был готов к работе в коллективе. Присев на один из свободных стульев, он принялся ждать остальных членов клуба, в то время как довольный Италия что-то напевал на родном языке.