Sunflower 'n' Rosehip

      Эта осень совсем не была похожа на дождливую и унылую пору. Солнечно и в меру тепло, словно в городе вновь воцарилось лето. На дворик университета опускается ранний вечер, освещая лучами солнца большое белое здание в котором только что прошла последняя пара.       Усталые студенты, отсидев в аудиторской чуть больше часа, уже не горели желанием устроить этим же вечером зажигательную вечеринку, во главе которой, как ни странно будет участвовать именно староста — Артур. Вечно хмурый Кёркленд стал заводилой всех подобных мероприятий. На этой неделе, когда он так преобразился, никто не остался равнодушным, и, естественно, под руководством Италии, Англия становился в эпицентре всех ярких событий за этот срок.       …То-ли дело Иван. Ему невдомёк стало то, что происходит с его сожителем, а то есть с Артуром. Подходя к библиотеке, где было безлюдно и просторно, русский уже подумывал, что англичанина просто где-то хорошенько застала молния, которая изменила в старосте всё. Но нет, за весь октябрь, ни какого дождя, а тем более грозы с молнией не наблюдалось. Вот Россия дёргает ручку двери библиотеки, и проходя на порог, вспомнив, как впервые здесь повстречал Англию, просто фыркнул.       Именно в этот момент Ивану показалось, что он поменялся ролями с Кёрклендом. Это было не возможно не заметить.       Замечая впереди себя длинный дубовый стол, и гробовую тишину в помещении, русский устало стаскивает со своего плеча тяжёлую сумку с разными проектами и книгами, половина из которых сегодня не пригодилась. Он отодвигает один стул и присаживается на место. Его негодованию не было предела, когда в мыслях всплывали воспоминания сегодняшнего утра в столовой. Конечно, было проще это взять и забыть, как обычно это делает Иван, и взяться за изучение материала, но в беспокойной голове кружились обрывки сегодняшнего танца. Не весть что подумали другие студенты, наблюдая за представленным ранее зрелищем. Россия только надеялся на то, что бы это поскорее забылось. И так было бы лучше для всех.       Достав с сумки пару книг со слегка потрёпанными уголками, Иван решил углубиться в изучение предмета. Открыв нужную страницу, русский водит взглядом по строкам, и даже они предательски расплываются и создают иллюзию, слившись в одну единую кашу, в секунды образовав имя «Артур».       Это стало настолько невыносимым, что Иван просто захлопывает книгу и изучать что-нибудь следом уже нет никакого желания. Он откидывается на спинку стула и проводя взглядом по столу замечает те самые круглые очки Англии. Очки будто снятые с самого Гарри Поттера. Точь в точь такие же круглые, и слегка забавные по форме.       Ни секунды робея, русский берёт очки и разглядывая стёкла, надевает принадлежавшее старосте себе на нос. — Ну что ж, — Иван принимает деловой вид, и имитируя голос Артура, старается сам для себя разыграть сценку. — Господа студенты, пришло время для того, чтобы я вас отчитал… — Он несерьёзно хмурится. — …Ах, за что? Ну, вы просто мне не нравитесь и всё. Вы просто такие олухи, что я, — Иван постарался вложить в свой тон побольше сарказма, и всерьёз принял на себя роль Англии, — всеуважаемый, неподражаемый Артур Кёркленд на вашем фоне смотрюсь более, эм… — Он переставил стул к окну и таким образом сидел спиной к двери, — более благородно, а вы… Вы все ущербны. За исключением Ивана Брагинского…       В это время, попрощавшись с Венециано и договорившись о сегодняшней встрече в ночном клубе, радостный Артур быстрым шагом направляется в библиотеку. В его планах было взять одну книгу. Он и предположить не мог, что сейчас его пародируют.       Напевая песню себе под нос, Англия застывает на месте, только дойдя до двери. Он слышит знакомый голос и прильнув к деревянной поверхности, староста вслушивается в монолог, со стороны звучащий весьма комично. Брови Артура поползли вверх от некого удивления, и сдерживать свой смех было довольно не просто. — Итак, — продолжает Россия, всё так же напялив на нос себе очки Англии. — Дорогой Иван Брагинский, ты единственный, кто произвёл на меня такое впечатление. Порой, мне кажется, что Вы, голубчик мой, достойны большего. Да-да… — Иван теребит края накрахмаленного воротничка своей рубашки, смотря в окно. — Как говорится, каждому своё место.       Англия за дверью всё ещё не переставая улыбаться слушает этот голос. — И я тут подумал, что я, а то есть наипрекраснейший Артур Кёркленд, староста всея университета, должен именно Вас назначить старостой группы, — Иван снял очки со своего носа и напялил их на носок одного из своих туфель. — Как Вы на это смотрите?       Англия вошёл в библиотеку так бесшумно, что никто бы не заметил его, будь бы здесь было ещё пару десятков студентов. Он заговорил весьма громко, но скрывать лёгкой улыбки не собирался. Он расстегнул молнию толстовки, потянув замочек вниз. — Скептически, Брага Ивановский, — резко отвечает англичанин, хотя на самом деле ответить хотелось «положительно».       Услыхав столь внезапный ответ, русский теряет равновесие на стуле и с грохотом падает на пол. — Я беспечен, — добавляет Артур, принимая на себя роль Ивана. О, да, театральный кружок таки дал свои плоды. — Несколько рассеян, не учтив, и, я бы сказал даже, нерасторопен, к Вашему сведению.       Россия подымается с пола и выпрямляется, удерживая в руках те самые круглые очки. — Староста из меня не «ахти» получится. — Продолжает Англия.       Брагинский ещё секунду неотрывно смотрит на Кёркленда, а потом, снова почувствовав здесь власть, нацепил очки на нос, вновь присел на стул, при этом приглашая присесть с собой и самого старосту. — Ага… — Он хочет убедить, но получается смехотворно. — Ну, присаживайтесь, Иван Брагинский. — Слушаюсь, — Артур садится на стул напротив. — Только меня зовут просто Иван. Не стоит затрудняться в произношении моей фамилии. — Как ни странно, я это запомню, — Россия будто нарочито приглаживает свои брови, дразня самого Англию. Тонкий намёк, который Артур просто так не пропустит. — Это всего лишь пустяк… — Нет, ну что Вы? Не пустяки, — Он складывает руки на столешнице, а глаза неотрывно смотрят прямо в глаза старосте. — Вы, дорогой мой, кажитесь самым адекватным студентом, из всей стаи этих существ.       Тут глаза Англии округлились, и он и в самом деле удивился. Он бы никогда подобного этому русскому не сказал, даже не намекнул бы… но мы-то знаем правду. — Ну что Вы, что Вы… — Не «что Вы, что Вы», а адекватным. Студентом. — Ну что Вы, что Вы, — Англия потёр пальцем нос, как бы намекая Ивану на то, что у студента слишком большой шнобель. —Разве можно делать такие комплименты? Тем более мне. — Все студенты давно разошлись кто куда, а Вы, как полный идиот - остались. — Россию смутил жест Англии, и он решает ответить колкостью на колкость. — Вы очень точно подметили, что именно как полный идиот, потому что Вы даже не удосужились выйти из роли, Вы постоянно припераете меня на каждом шагу, делая замечания с поводом и без, но заметьте, что просто так ничего не делается. — А Вам, скромности не занимать, как я замечу. — Ну что Вы. Ваши актёрские данные по сравнению с моей скромностью, это равным счётом ничего, уважаемый Артур Кёркленд.       Россия стыдливо прячет лицо за ладонями, предварительно стянув очки с носа. — Ах, прости, — Иван понимает, насколько заигрался и ему оставалось просто глупо улыбаться, и он собрался вставать с места, как Артур его прервал. — Нет, что ты, садись, тебе там удобно было. — Добавляет Англия, слегка ядовитым тоном. — Нет, я просто… заигрался. — Признаётся Иван и отходит от места на почтительное расстояние. — А отчего же? Тебе очень даже идёт. Ты очень солидно выглядишь в виде старосты… — Артур и сам встаёт, берёт книгу с полки, и спрашивает Россию: — А ты чего не идёшь в общагу, и откуда появилось такое рвение вдруг грызть гранит науки прямо тут, в библиотеке? — Британец шагнул вперёд, за ним же поспешил и сам русский, перекинув на плечо свою сумку. — Ты и сам говорил, что оценки мои нужно подтянуть. — Да, говорил, — признаёт Англия. — Но ты и так хорошист, я и так о тебе лучшего мнения.       Двое спускаются по ступенькам вниз на первый этаж, где находится громадный вестибюль. Вокруг ни души. Только они вдвоём и свет уходящего солнца ярко освещает верхушку крыши университета, что делает этот вечер по истине сказочным и не похожим на остальные предыдущие. — Знаешь, — Россия проходит мимо раздевалки, — сегодня утром мне казалось, что ты был настоящим, кружа меня в танце в столовой, но теперь я знаю, какой ты на самом деле. — Правда? — Англия поворачивается к нему лицом и останавливается. — Ну и какой я по-твоему? — Ты самый напыщенный из всех моих знакомых. Я тебя не понимаю, — Иван заглядывает англичанину не то что бы в глаза, а в самую душу, которую за эти годы изрядно помотали. Он шагнул на старосту и оставался всего лишь шаг, чтобы прижать его к стене, что была выбелена недавно. — Но при этом ты мне кажешься самым близким из этого окружения. — Он указательным пальцем очерчивает скулы Артура, отчего последний словно под гипнозом судорожно сглатывает и снимает шапку с головы. — Я ненавижу тебя, но при этом люблю.       Люблю. Господи. Эти слова Артур хотел услышать от Иван все эти долгие почти два месяца. — Любишь? — робко произнёс Англия, подавливая желание обвить руками шею России и кинуться к нему в объятия, обвить ногами его талию, ощутить каждый оттенок одеколона этого русского. Услышать, как Иван дышит прямо над ухом, почувствовать его горячие ладони на своих бедрах, после чего пальцы скользнут ниже и доставят старосте истинное наслаждение. Да, мать его так, прямо тут в вестибюле университета. Артур хотел, чтобы Иван взял его здесь и сейчас, без всяких «но» или «а вдруг кто-то зайдёт?»       Абсолютно плевать.       Взгляд зелёных глаз обеспокоенно и в ожидании чего-то быстро забегал по лицу России. Дыхание старосты стремительно стало прерываться, словно воздуха совершенно не оставалось в лёгких, от чего Артур покусывал от шальных нервов нижнюю губу. Губы его неожиданно пересыхают, и он украдкой проводит по ним языком. Сказать наконец Ивану, что он любим Англией? Слишком просто, не поймёт. Хотя… — А я люблю тебя… — добавляет Кёркленд, и он от волнения поднимает голову и смотрит в глаза цвета загадочной глубины космоса. Цвета ежевики. Нет, этот оттенок был более загадочен, и даже ассоциацию к этому цвету глаз не подберёшь. — Если позволишь… — Артур прикрыл глаза, и привстав на носки, уже потянулся за ожидаемым поцелуем, самым сокровенным и желанным. Он уже чувствует, как его губы коснулись губ русского. Невообразимый вкус алкогольного напитка, который Англия терпеть не мог, чувствовался на губах любимого. И когда этот русский успевает выпивать?.. Артур прижимается к Ивану всем телом, но головокружительных прикосновений от Брагинского не ощущает, а слышит лишь омерзительный и надоедливый в последнее время щелчок фотоаппарата, отчего хмурится, и сильные руки отстраняют его от опьяняющего вкуса губ ближнего.       Россия тыльной стороной ладони вытирает оставшийся след от невесомого поцелуя Англии на своих губах, и отпихивая старосту от себя, замечает двух студентов, от которых не ускользнёт ничего. Кику и Гилберт ходят на кружок любителей журналистики, так что влезать в личные дела остальных — их среда.       Безусловно.       Пруссия ликует, от того что запечатлён такой момент, а какой скандал может быть в университете, будь бы ещё кто-нибудь это знал! Япония, приверженец строгих правил, с невозмутимым выражением лица говорит Гилберту, что пару снимков удалось заснять. После чего, двое поспешно удаляются.       Россия и Англия переглядываются между собой, из-за чего двое краснеют отворачиваются. — …Какое недоразумение вышло… — смущённо говорит Англия, держа в руке книгу из библиотеки. — Да, — Россия кашляет кулак, — действительно. Знаешь, давай об этом забудем, ну, знаешь, как обычно забывают страшные сны? — Угу… — неохотно соглашается тот, хотя в душе хотелось крикнуть «Ага, размечтался». — И знаешь, пока наши дороги на сегодня не разошлись, я бы хотел тебе кое-что отдать. — А?       Иван снова близко подходит к старосте и нацепляет на его острый носик те самые круглые очки. Англия в недоумении. Что это было? — Это твоё. Раньше ты мне нравился прежним. В тебе была искра и загадка. - Брагинский многозначительно подмигнул и шагнул прочь от этого места.       Ринуться следом за Россией дело было необдуманное, и если Гилберт и Кику успели показать снимки половину общаги, то Артур безнадёжно попал. Он не жалел о произошедшем, скорее, наоборот.       Сняв очки с носа, Англия всерьёз задумался: — Прежним, значит? Забыть как страшный сон, значит?..