Sunflower 'n' Rosehip

      Гомон и гвалт охватывали Артура со всех сторон, ибо преподаватель задерживался, а студенты и не собирались вести себя серьёзно и собранно.       От черных волос, стильной одежды и улыбки не осталось ничего совершенно. Англичанин ловил на себе косые взгляды, а сам был немыслимо отчуждённым. Он постоянно смотрел на задний ряд парт в аудиторской, хотя сам, из-за своих обязанностей, расположился вблизи учительского стола. И на этот раз, его взгляд был какой-то подозрительный и пугающий. И на то была причина.       Америка, в расстроенных чувствах, явился в аудиторскую всего несколькими минутами позже Брагинского. Каково было его удивление, когда он увидел огромную толпу народа, и снова вся эта толпа веселиться и гундит.       Глазами выискивая хоть один стул средь ряда спин, он понял, что свободное место одно единственное… И оно находится рядом с Россией. «Господи, почему именно с ним?» — Возмутился внутренний голос в голове Альфреда. — «Проклятье.» «Быть может, это судьба…» — тихим шёпотом заметил этот же голос.       Джонс судорожно и боязливо сглотнул. Неуверенно сев на место, он с интересом глядел на Ивана. Тот был сонным и отвернулся к стенке.       Заметив движение подле себя, русский повернулся и распахнул глаза… — Ал?.. Ты пришёл? — С улыбкой спросил Иван, потирая немного покрасневшие от недосыпа глаза. — Кто-то из нашей группы сказал, что ты не придёшь.       Улыбка. Сколько дней Альфред не видел этой улыбки? Казалось, американец уже начинал считать часы, выжидая этот приятный изгиб на лице русского. — Здравствуй… — Заторможено ответил он, стараясь улыбнуться в ответ. — Нет, я здесь… — Похоже, кто-то просто неудачно пошутил… — Призадумавшись ответил Иван, но его размышления прервал голос преподавателя. Преподаватель, который говорил довольно громко, чтобы на дальних партах тоже слышали, объяснял сегодняшнюю тему занятий. Сейчас последняя пара, после чего студентов ждёт небольшой «сюрприз». — Вы сократили сегодняшние пары, — заметил один студент, обращаясь к преподавателю. — С чем это связано?       Профессор поправил очки на носу, и с некой важностью сказал, что группе сегодня придётся подкорректировать некоторые кабинеты и помещения где могут проводиться занятия. Но почему именно старшая группа, где старостой является Англия — загадка. — То есть? — Раздался снова вопрос того студента с первых парт. — Мы сегодня будем в роли маляров?       По аудитории прошлись волны перешёптываний, но в большинстве никто не был против такой творческой работы. Всего лишь подкорректировать несколько кабинетов… — Вот это да, — усмехнулся Иван. — Почти как в школе. — И толкнул Альфреда в бок. — Что скажешь?       Но Америка молчал, да и сказать ему было нечего. Только лишь согласно кивнул.       Занятие продолжилось, и мало того, что Джонс вчера положил в сумку совершенно иные по сегодняшней программе книги, так у него даже не было сил писать конспекты. Он положил голову на парту и стал думать о том, что происходит вокруг, хотя на самом деле его мысли были забиты думами более увлекательными, чем эта лекция. А именно — соседом по парте.       Хватило нескольких минут, чтобы Альфред задремал на своём месте под монотонную речь профессора.

***

— Америка?.. Америка?       Он слышал какой-то голос сквозь сон. Недосып у Джонса возник с тех пор, как Россия был хмур и строг. Именно тогда, когда был старостой группы. — Ал! Хэй!.. — Вновь доносится голос.       Когда он открыл глаза, увидел рядом собой улыбающегося русского. Сон отбило мгновенно.       По телу пробежала волна мурашек. Подумать только, простая улыбка способна была вернуть в чувства человека, который первый раз впал в самую наиглубочайшую депрессию. Иван, улыбаясь, слегка потряс соседа по парте за плечи. Как оказалось, Альфред, уснув, чуть ли не сполз со стола, и даже, едва ли не шмякнулся со стула. — А? Я это… Я здесь. — Потирая затылок, отвечает американец и потягивается. — Прости, я, кажется, заснул. — Ты уже час мне на ухо тут храпишь. — Напомнил Россия, не скрывая правды. — Я преподу сказал, что это мой звонок на телефоне, а ещё… — Итак, — Брагинского прервал преподаватель, встав из-за стола, — я уже говорил вам всем, что занятия сокращены. Задание вы получили, и я думаю, можно уже выдвигаться… Расписание на завтра новое. Не забудьте про книги по философии, и…       Однако, студенты уже не стали слушать. Они подняли в аудитории гомон, собираясь и вскакивая со своих мест. Подобное занятие в их глазах выглядело как развлекаловка и повод на время выкинуть из головы ненавистную учёбу. — Книги по философии?.. — рассеянно переспросил про себя Брагинский, собирая сумку, после обратился к Америке: — Сходишь со мной в библиотеку? Я книгу где-то посеял…       Непринуждённая речь Ивана заставила Альфреда чуть ли не сиять. Он так отвык от обычного состояния России, что его сдержанность уже казалась чем-то обыденным. Теперь же всё вернулось на свои места. Староста на месте ещё со вчерашнего дня, а значит, Джонни — снова Джонни! — Конечно! -весело восклицает Джонс, и тоже наспех собирает книги в свою сумку, чуть ли не роняя их на пол.       «И никаких Артуров…» — Думает Альфред.       Англия же, тихо и незаметно вышел вслед за преподавателем, о чём-то с ним беседуя. Никто не заметил его встревоженный взгляд в спину Америки и России, которые вышли вместе из кабинета, и последовали в библиотеку. Тут-то и начинается самое интересное…       Под специально включенную в цели повеселиться музыку «Spy Theme» из «Эйса Вентуры», двое молодых людей последовали следом за парочкой друзей. Гилберт при этом напялил на себя чёрные солнцезащитные очки, и пару раз брякнулся лбом об стену. Кику оставалось лишь вздыхать. — Снимите это, пожалуйста! — Да всё же пучком, чё ты!.. — Байльшмидт настоял на своём, но шагая дальше, наткнулся на порог и феерично зацепился через него.       В это время, русский и американец переговариваются между собой: — Я на это не подписывался! — Хмурится Америка, беспокойно дёргая себя за лямки специальной рабочей формы. — Да ладно тебе. Я когда был у себя в Москве, то часто что-то подкрашивал, то штукатурку выравнивал! Вот это были времена! — Россия, держа в одной руке банку с белой краской, открывает дверь в библиотеку.       Когда двое зашли в помещение, великие сыщики, а именно Гилберт и Кику уже стояли у двери и прислушивались. Готовый ко всем экстренным случаям в этой жизни, фотоаппарат успел сделать несколько снимков. — Думаю, это та книга… — Раздавалось в то время в библиотеке. — Может быть. Эй, Джонни, да не роняй ты этого Гоголя! — Голос Америки можно было услышать за километр. — Гоголь, Гоголь… А ты вообще учебник по философии чуть не перепутал с «Войной и пиром!» — Да какой пир?.. Мир же как вроде! — Пир в покоях Ивана Грозного! — LMAO.*       За несколько минут, двоим внезапно стало весело, и потому, поход в библиотеку превратился в смешное представление. Поскольку библиотека эта была большая, пришлось взять стремянку. Устраивать цирк тут обоим не хотелось, да и стремянка оказалась хлипкая, что казалось, вот-вот да и сломается. Альфреду пришлось залезать на плечи Ивану, чтобы хоть что-то достать, так как шкафы были высоки.       Когда книги лежали в сумках, двое решили пойти обратно и помочь своим одногруппникам в подкрашивании остальных кабинетов. Брагинский дёргает за ручку двери, но та не открывается. Ещё раз дернув, понимает, что это западня. — Кажется, у нас тут дверку заклинило… — говорит русский американцу без тени паники.       За стеной раздаётся зверское, злобное, непонятное хихиканье, напоминающее что-то вроде «ксе-се-се.» — Эй! Откройте дверь! — Прикрикнул Америка, подступая к двери. Альфред с Иваном переглянулись, думая, что этими криками можно чего-то добиться. Инициатива сидеть тут, обоих не особо-то радовала. — Развлекайтесь, голубки! — Последняя фраза, произнесённая Пруссией. После этого, он и его напарник поспешили в кабинет, где уже проводились ремонтные работы. — Ну и дела, — Иван хлопнул себя по лбу и рассмеялся. — Коллега, у нас че-пе! — Да уж, «че-пе». Только я не собираюсь тут сидеть до вечера. — Джонс прислонился спиной к холодной стене и сполз медленно вниз, после чего просидел так минут пять, снова куда-то уставившись. Не громкий хлопок по плечу, и он тут же вздрагивает, и взгляд мгновенно бегает по пустынной библиотеке, в которой никого нет кроме самого Америки и России. — Радует, что у нас это была последняя пара, и никуда особо торопиться не надо. Посмотри, какая красота вокруг! — Весело воскликнул Брагинский, раскинув руки в стороны, будто для объятий, но после его слов послышалось гулкое эхо по всему помещению. — Правда, нас, наверное, уже заждались. Белая-то краска у меня. — У них и без белой краски всё прекрасно получится покрасить, — без инициативно отвечает Америка, повернувшись на бок и упёрся лбом о деревянную сторону книжного шкафа. — Не раскисай, очкарик! Быть может, тут в библиотеке тоже есть что подкрасить да побелить, а? — Иван посмотрел в сторону Альфреда, и понял, что тот разговаривать не сильно рвётся, и хмыкнув, русский окидывает взглядом книжные полки. И чего только ни пылилось на старых полках библиотеки… Можно было с уверенностью сказать, что половину из этих энциклопедий никто не трогал годами.       Скользя неторопливым взглядом вниз, Иван натыкается на очень не приметную коробочку, аккуратно положенную над книжными корешками. Взяв в руки заинтересовавшую вещь, оставленную кем-то из студентов, Россия поворачивается к выходу, где у дверей сидел Америка, выжидая, когда двери кто-нибудь откроет. — Эй, Ал, не желаешь сыграть в карты на желание? -спрашивает Брагинский, приподнимая уголки рта.