Замаскированные чувства.

Сон прервали настойчивые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тёмные занавески, которые я купила именно для таких случаев. Жалость какая — даже они не спасают от этого вечного оптимиста. Солнце, ты серьёзно? У тебя что, личная вендетта против меня? Часы на прикроватной тумбочке показывали полседьмого. Злость накрыла волной — вчера досидела до трёх ночи за очередным сериалом про крутых девчонок, которые ломают систему, а теперь расплачиваюсь собственной шкурой. Шестнадцать лет — и уже такая разруха с режимом. Отлично. Мышцы ныли после вчерашней тренировки в зале: плечи гудели, как после хорошего удара по груше, а ноги напоминали о приседаниях с весом. Напоминание, что моя жизнь — не только уютная постель, плед и Netflix, но и вечная борьба с собой. Борьба, которую я, кажется, проигрываю каждое утро. Встала, потянулась, чувствуя, как тело протестует. Зная себя, я всё равно не усну — останусь лежать и ненавидеть потолок ещё часа два. Лень иногда побеждает, но сегодня она проиграла со счётом 1:0. Поздравляю, внутренний лентяй, ты официально в нокауте. Переоделась в спортивку: оверсайз-худи поверх чёрного топа, чтобы скрыть всё, что не должно быть видно даже на пробежке. Включила плейлист — первый трек влетел в уши, как адреналиновый укол. Если уж солнце решило, что мой сон ему не нужен, то хотя бы пресс и ягодицы скажут спасибо. Форму держать надо: в прошлом месяце пропустила неделю из-за дождей — и джинсы сразу стали теснее в бёдрах. Нет уж, больше такого не допущу. Хаос внутри я держу в узде именно так — потом и кровью, а не сериалами. В парке — тишина. Последний месяц осени, а будто июнь на стероидах: грязь высохла, трава изумрудная, листья шуршат под кроссовками мягко, как старые воспоминания. Птички чирикают, солнце пробивается сквозь редкие облака золотыми стрелами. Прямо открытка «Живи красиво, сука». В нормальном городе в такое время парк ломился бы от бегунов, фитоняшек с идеальными хвостиками и собак, которые тянут хозяев за поводки. А у нас — пусто. Люди предпочитают сидеть дома с чашкой чая и сериалом, а не потеть на свежем воздухе. И это прекрасно. Никто не увидит, как я пыхчу, матерюсь под нос и иногда спотыкаюсь о корни. Люблю это место. С ним столько всего связано. Приближаясь к старой дубовой аллее, я невольно замедлила бег и перешла на шаг. Листья под ногами шуршали знакомо, как в детстве — тот же хруст, та же пыльная сладость воздуха. Покосившиеся аттракционы: ржавые качели скрипят на ветру, горка с облупившейся синей краской, карусель, на которой мы когда-то крутились до тошноты и визга. Сейчас они выглядят так, будто время их просто забыло. А я — нет. Рядом — заброшенная спортивная площадка. В детстве мы здесь играли в прятки до темноты: прятались за турниками, за старыми лавочками, заросшими крапивой, и считали до ста, зажмурив глаза. Главная драма — если кто-то подсматривал, или если тайна про «кто кому нравится» вылезала наружу. Никаких масок. Никаких банд. Никаких взглядов через плечо, когда выходишь на улицу. Я глянула на турники — они всё те же, чуть покосившиеся, но крепкие, как моя упрямая натура. Дыхание ещё не выровнялось после интенсивного бега, в горле пересохло, а мышцы приятно ныли. Почему бы не сделать пару подходов? Восстановлю дыхание, разомну плечи, и дальше побегу. Никто не увидит, парк пустой. Подошла обычным шагом, попивая воду из бутылки маленькими глотками. Поставила бутылку на старую лавочку — краска облупилась, дерево потемнело от времени и дождей. Подпрыгнула, ухватилась за перекладину. Холод металла обжёг ладони. Одно подтягивание — мышцы отозвались болью и удовольствием одновременно. Второе — легче. Третье — тело ожило, адреналин от пробежки перетёк в приятную усталость. Спрыгнула. А ведь здесь, можно сказать, и было посеяно зерно. Воспоминание нахлынуло — резкое, как удар. Мне было четырнадцать. Лето, жара такая, что асфальт плавился. Мы с девчонками из класса играли здесь в «королеву площадки». Я выиграла все раунды — подтягивалась больше всех, отжималась дольше, бегала быстрее. Но одна из них — та, что всегда завидовала, — толкнула меня в грязь, когда я спрыгнула с турника. Все засмеялись. Я сидела в луже, коленки в крови, грязь на лице, а внутри что-то сломалось. Не боль физическая — стыд. Потому что я была сильнее, быстрее, но всё равно «девочка», которую можно унизить и посмеяться. Маска родилась здесь, на этой площадке. С тех пор она — мой щит. А площадка — напоминание: слабость убивает, сила прячется. К тому же, в бандах девчонок не жалуют — "слабые", "не для драк". Город маленький, слухи дойдут до родителей за день, а папа в полиции... если узнает, то не скандал, а полный капец — арест, допросы, "дочь в банде? Нет, это конец карьеры" Риск конечно высокий, но зато, там я чувствую, что живу, а не существую. «Хватит ностальгии, Карина. Беги дальше». Неподалёку, через аллею, открыли новую отстроенную спортивную площадку: свежие турники, резиновое покрытие, даже мини-корт с газоном для отдыха. Думаю, это место идеально подойдет для Бёрби и Скалолаза. Там можно нормально размяться, без этой ностальгии, которая жрёт изнутри, ну и еще там в разы чище. Пойду туда — добегу, насколько это возможно, сделаю ещё подход, и в школу. Я подобрала бутылку, отряхнула руки и двинулась через аллею. Новая площадка сияла на солнце: яркие перекладины, без единой царапины, резиновый пол под ногами пружинит. Рядом — мини-корт с искусственным газоном, ровный, как футбольное поле в миниатюре. Идеально для перерыва или... для компании парней, которые явно решили, что это их личная зона. Около площадки красовалась компания парней. Типичные представители мужского отряда «мозг не выдавали, зато понты на халяву». Один разлёгся прямо на газоне мини-корта, под головой школьная сумка, нога на ногу и тихое посапывание. Двое что-то негромко обсуждали, тыкая друг друга локтями и посмеиваясь — смех низкий, наглый. Четвёртый сидел на лавочке у края корта и качался в такт музыке из наушников, будто весь мир — его личный концертный зал. Этот парк всегда притягивал таких — «территория» для тусовок, где парни решают, кто круче, а случайные прохожие становятся мишенью для их скуки. Я ускорила шаг, но внутри уже закипало раздражение — ну почему именно сегодня, когда я хотела побыть наедине с собой? И почему у меня такое предчувствие, что это утро только начинается?