Double Trouble/Двойные Проблемы

Бабуля Лукас выглянула через окно на кухне, где ее внучка и Мэри Маргарет усердно сплетничали в закусочной. Что за несносная девчонка! Снова бездельничает, хотя скоро люди должны прийти на ужин. Бабуля возмущенно покачала головой и направилась к перешептывающейся парочке. -…вместе лежали в кровати! — сообщила Мэри Маргарет, широко распахнув глаза. — Ты издеваешься? — склонившись к подруге, спросила Руби. — Я знала! Как-то раз видела их вместе в закусочной. Уверена, они горячая парочка. — Пожалуйста, Руби, только не говори никому. Я точно не знаю… — Эй, я кое-что поняла. Однажды Эмма сказала мне, что… — Руби! Клиенты, — сказала Бабуля, прерывая их милое воркование. Руби подскочила от неожиданности, но не растерялась, приняв защитную позицию. — Что? Я просто принимала заказ Мэри Маргарет. — Пятнадцать минут? — сказала Бабуля с укором глядя на короткостриженную брюнетку, за то что та отвлекала свою подругу. — Эмм… Я- я просто выбирала, — заикаясь, проговорила Мэри Маргарет. — Что бы мне взять… хм, на ужин. — Уверена, что так и было, — Бабуля закатила глаза. Она совершенно точно не поверила этой истории, ведь это случалось далеко не в первый раз. Дверь закусочной распахнулась, и внутрь ворвался Дэвид. Он рухнул на стул рядом с Мэри Маргарет и стащил с себя куртку. — Она уже спросила тебя? — обратился Дэвид к Бабуле. — Спросила о чем? — она подозрительно сощурилась, закидывая полотенце через плечо, как будто это был ее арбалет. — Мэри? — Я как раз собиралась это сделать, пока ты своим появлением меня не сбил, — раздраженно ответила она. Дэвид повернулся к Бабуле и Руби. — У Мэри Маргарет есть сумасшедшая идея, и заключается она в том, что нам стоит снова попросить Реджину взять на себя обязанности мэра. — Она не сумасшедшая, — пробормотала обижено девушка. — Она хочет добровольно отдать Злой Королеве ключи от города. — Нет! — серьезно возразила Мэри Маргарет. — Ну, разве что ключ от кладовки. Руби фыркнула. — Знаешь, это напомнило мне тот раз, когда ты убеждала меня приютить волчонка, чтобы выяснить, будет ли он считать меня своей матерью. И это была однозначно плохая идея. Оу, и еще когда мы- — Руби! — предостерегающе прошипела Мэри Маргарет. — И какое отношение это безумие имеет ко мне? — сухо осведомилась Бабуля. Мэри Маргарет повторила, объясняя свою идею. — Нам нужно, чтобы ты убедила Реджину. Дэвид нахмурился, скрестив руки на груди. — Ты до сих пор не сказала, с чего бы вдруг Реджине слушать ее? Почему не Генри? Ну или хотя бы Эмма? — Реджина в плену своих эмоций, — сказала Мэри Маргарет напряженным голосом, смотря вниз на стойку.Она увидела небольшой след рассыпанной соли, прежде чем поднять затравленный взгляд. — В этом она до сих пор похожа на Ри. Разве вы не заметили, что она следует совету тех, кто, как она думает, имеет власть над ней? — Ты имеешь в виду… — Те, кто сильнее ее или люди, о которых она заботится. Кора, Мистер Голд, Генри, Эмма… — Мэри Маргарет угрюмо добавила. — И даже я. — Если это правда, и даже если твоя затея сработает… —  Дэвид вздохнул и откинулся на стуле, запрокинув голову назад. — Мэри, она придет в ярость от того, что ты манипулировала ей. Даже если ты не хотела ничего плохого. — Даже если я хочу помочь вернуть ей ее прежнюю жизнь? — Жизнь, которая теперь, видимо, включает в себя мою дочь. Никто не нашелся, что ответить на этот вопрос. Некоторое время спустя она едва слышно заговорила. — Ты прав. Я не могу снова так с ней поступить. Я просто спрошу ее и буду надеяться, что она не захочет убить меня. Руби, недоуменно переводя взгляд с бабушки на Мэри Маргарет, задала давно интересующий ее вопрос. — Стоп, стоп, стоп. Притормози-ка на минуту, подруга. С чего, позволь спросить, ты взяла, что Бабуля имеет над Реджиной какую-то власть? — Потому что я была ее няней, — ответила Бабушка, удивив этим всех, за исключением Мэри Маргарет. Челюсть Дэвида упала. — Ты шутишь? Бабуля с любовью посмотрела на Руби поверх очков. — Это случилось, когда твоей матери было около семнадцати, и она только начала превращаться. Мне удалось уговорить Кору сделать для нее красный плащ. Я не могла заплатить, и она взяла меня к себе в поместье на пару лет, чтобы закрыть долг. Это было еще до твоего рождения, конечно. Руби была поражена до глубины души. — Ты сказала, что была няней. Выходит, что ты присматривала за маленькой Реджиной? Бабуля улыбнулась, довольная тем, что смогла всецело завладеть вниманием молодежи. — Да, определенно. Принцесса Реджина была капризной девочкой, она постоянно плакала и не позволяла оставить ее одну ни на минуту. Думаю, что я месяца три продержала ее на руках, не отпуская. Кора даже не собиралась уделять бедной малышке внимание. Единственное, что она сделала, это составила подробный план ее жизни вплоть до настоящего момента. — Что же случилось? — спросила Мэри Маргарет, которая никогда не слышала эту историю целиком. Взгляд Бабули стал затуманенным, мыслями она была где-то далеко отсюда. — Реджине было около трех, когда Принц Генри лишился своего титула. Никто из нас, слуг, не мог представить себе, как такая жестокая женщина, как Кора могла подарить жизнь этому очаровательному маленькому солнышку. Но в один день малышка сказала мне что-то, и это не укрылось от ушей Коры. Она впала в настоящую ярость и выгнала меня, и половину слуг в тот самый день. В следующий раз, когда я услышала что-то о Реджине, объявляли о ее помолвке с Королем. — Что могла сказать тебе маленькая Реджина? — попыталась вызнать Руби. Бабуля взяла кухонное полотенце и рассеянно протерла им барную стойку. — Так или иначе, Кора хотела иметь полный контроль над ребенком — и над ее разумом, и над сердцем. А Реджина была тогда всего лишь маленькой девочкой. Я сомневаюсь, что она хоть что-то помнит обо мне теперь.

***

— Эмма, не рассчитывай, что я забыла про твою манию таскать у меня рубашки, — пропела Реджина из ванной. Эмма стянула с себя запачканную кровью рубашку. Она наспех скомкала ее и кинула к ногам. Ее крайне вымотал долгий путь до машины, а затем и поездка до города. Реджина настояла на том, чтобы сменить свою в хлам заляпанную одежду буквально через секунду после того, как они переступили порог особняка, и она до сих пор переодевалась в ванной. Возможно даже начала паниковать из-за того, что на ее идеальном личике начинает проявляться здоровенный синяк, размером с пол-Испании. — Это была не я! Это все Генри, — отозвалась Эмма. — Я просто говорю тебе, что твоя вина в том, что ты поощряешь подобное поведение. — О, это так не справедливо! — ухмыльнулась Эмма. Она наклонилась к двери в ванную, которая соединялась со спальней Реджины, и прокричала сквозь деревянную дверь. — Эй, могу я одолжить что-то из твоих- Дверь распахнулась, являя взору Эммы переодевшуюся Реджину. -…вещей? — Эмма быстренько сообразила одно из своих самых невинных выражений лица, как только Реджина застала ее стоявшей только в черном лифчике и темных узких джинсах, оставляя открытым стройный, загорелый живот и подтянутую грудь. Реджина была глубоко убеждена в необходимости остановить свой взгляд на уровне глаз, но в этот раз поблизости не было корзины с яблоками, чтобы загородить ей сей прекрасный вид. — У тебя уже вошло в привычку стоять наполовину голой в дверном проеме, или это только для меня? — Последнее, однозначно, — Эмма сдержала улыбку. — Да, ты можешь взять что-нибудь, чтобы надеть. Помимо этой дурацкой ухмылки, разумеется. Эмма не моргнула и не прервала их зрительный контакт. — Уверена, что хочешь, чтобы я оделась? Ты еще даже не видела, от чего отказываешься. Реджина выгнула бровь, принимая вызов. — Или просто хочешь, чтобы моя грудь была обернута какой-то твоей вещичкой? — дразнилась Эмма. — Все еще хочешь узнать про кольцо в соске? Взгляд брюнетки скользнул вниз, прежде чем она смогла остановить его, и ее глаза метнулись вниз всего на секунду. Она просунула указательные пальцы за пояс джинсов Эммы и потянула на себя, чтобы запечатлеть на ее губах медленный поцелуй. На лице Эммы сияла улыбка, когда та отстранилась. — Мне нравится, когда ты целуешь меня первой. Меньше шанс того, что… — У тебя и правда оно есть? — Реджина снова быстро поцеловала ее. — Возможно, ты когда-нибудь узнаешь это, — поддразнила Эмма. — Очень на это надеюсь. Реджина наклонила голову и провела костяшками пальцев по коже под пупком Эммы и опустила ладонь на теплую кожу. Мягкая улыбка расползлась по ее лицу. — Что? — спросила Эмма, задумавшись над тем, что показалось брюнетке настолько очаровательным. — Генри. Эмма тоже опустила взгляд на свой теперь плоский живот и хмыкнула, было похоже, что она слегка смутилась. — О, хорошо. Да. Голос Реджины был едва слышен. — Как это было? — Ну, я была довольно молода. И напугана до чертиков. Я не имела ни малейшего понятия, что я должна делать, и спросить было не у кого, — Эмма повела плечами и бесцветно продолжила описывать все в подробностях. — Я была в тюрьме. Я не могла вынести находиться рядом с кухней, потому что от всех этих запахов — мяса, курицы, кофе, да еще и парфюм смотрителя — меня выворачивало. Единственное, чего мне хотелось — это зелень. И ничего кроме зелени. Ближе к концу его ноги оказались прямо у меня под ребрами, и от боли я чуть ли на стенку не лезла. Я прикладывала к его ногам кубики льда, чтобы он немного подвинулся. Последние несколько недель были правда неприятными. Я не слишком запомнила родовую боль, все забылось как только он родился. Эмма обхватила руками запястья Реджины, затем пробежалась пальцами по ее предплечьям. В глазах брюнетки читалась мольба продолжить рассказ. — Он был со мной две недели. Его глаза оставались голубыми, а волосы были немного светлее. Я звала его 'малыш', потому что, — ее голос оборвался. — Я не хотела еще сильнее привязываться к нему и я… Реджина обхватила талию Эммы и притянула ближе к себе, беспокоясь за нее. — Я боялась, что передумаю. Я хотела, чтобы его жизнь была лучше моей. Когда он появился в Бостоне год назад, у меня случилась паническая атака в ванной. Но теперь… Теперь я не могу представить себя без него, — Эмма закончила рассказ смехом, полным слез. Реджина обхватила ее лицо руками и поцеловала Эмму со всей нежностью, на которую была способна, надеясь, что Эмма сможет почувствовать ее сожаление о поступках прошлого и желания о будущем. Она отняла у Эммы счастливое детство, но она попыталась искупить это, дав все, что могла, ее сыну. Женщина в ее руках подарила жизнь ребенку и доверила его ей. — Прости меня, — выдохнула Реджина. Она попыталась объяснить, поймав вопросительный взгляд Эммы. — Я не думала о тебе в тот день, когда Генри появился в моей жизни. Я была одна, но вот уже я стала матерью, и все, о чем я могла думать тогда — мой малыш. Я почувствовала, что он стал моим с того момента, когда я взяла его на руки. Эмма медленно кивнула, улыбнувшись уголком губ. — Я больше не жалею об этом. То, что я должна была отдать его, разрывало мне сердце, но я рада, что у него есть ты. Когда Генри привез меня сюда, я не могла поверить в свою удачу. Что у моего ребенка есть все, чего никогда не было у меня. Когда я исчезала на целый день, никому и дела до этого не было. И он был безумно похож на меня — здоровый, умный, красивый — со строгой стервозной мамочкой, которая начинала скучать по нему спустя пару часов и заботилась о нем настолько, что не забывала о конфетах, телевизоре и домашке. — Стервозная, говоришь? — Реджина выгнула бровь. — Ага. Но с отменными ножками, — руки Эммы легли Реджине на талию. — Каждая из нас справлялась со всем поодиночке. Теперь, я думаю, пора что-то менять, и будет лучше, если мы поможем друг другу в этом. Спасибо тебе. За то, что сделала меня матерью. Ох, это было так… нереально мило. Она не всегда была открытой, но чувства Реджины были глубже, и когда она показывала их, это было поразительно. Эмма заключила ее в объятия, не встречая сопротивления. — Всегда пожалуйста, — пошутила Эмма. — И под этим я имею в виду 'ни разу больше'. У детей слишком большие головы.