Нерушимые узы

Перед Рождеством настало долгожданное затишье. Волшебный мир покрылся идеальной белоснежной пеленой, которая, несмотря на свой холод, вселяла какую-то надежду на чистое белоснежное будущее. По какому-то важному поручению за неделю до Рождества все пожиратели Хогвартса исчезли из школы, что породило лишь больше поводов праздновать. Вот оно Рождественское чудо, в которое поверили все студенты. Гермиона впервые за долгое время слышала за окном крики и смех, это младшие курсы играли в снежки после уроков. Через два дня все они разъедутся по домам, возможно даже кто-то из них больше не вернется назад. Гермиона тяжело выдохнула, снежное утро вдруг чуть посерело. — Чего стоишь? — Джинни нашла ее возле окна, в отличие от Гермионы у нее настроение не было омрачено очередными мыслями, и подруге грустить она давать не собиралась. — Пошли, на улице просто волшебно. Джинни, недолго думая, утянула Гермиону за собой. Как только они вышли из-под крыши здания на них огромными пушистыми хлопьями полетел снег, холодные его прикосновения бодрили. Хогвартс и без того имел красивые окрестности, но под белоснежном покрывалом все казалось куда более волшебным. Замок словно сошел со страниц магловских сказок, высокие пики башен утопали в белоснежном тумане, на крышах лежал тонкой пеленой снег, на больших окнах, вырисовывая красивые узоры, играл иней. Под солнечными лучами снег блестел и переливался, от такой красоты дух захватывало. Гермиона уже давно не чувствовала такого удовлетворения просто смотря на природу вокруг. Даже холод, который кусал ее щеки, не пугал так сильно. Мимо нее со свистом пролетел снежок и врезался прямо в Джинни, которая отвлеклась на что-то. Снежный снаряд удачно залетел под мантию, и девушка издала смешной писк, подпрыгивая на месте. Гермиона захохотала, но радоваться ей оставалось недолго, Джинни тут же отомстила ей за ее веселье. Снежок прилетел ей прямиком в голову и осел кусками на влажных волосах. Гермиона не удержалась от громкого звука возмущения, который, впрочем, быстро сменился новым порывом смеха. — Как дети, — послышался наигранно недовольный голос Невилла, он прятал нос в свой красно-золотой шарф с рычащим львом Гриффиндора. Выглядело это забавно. — А ты-то больно взрослый! — Джинни быстро набрала варежками снег и, не особо придавая ему форму, кинула прямо в Невилла, тот успел увернуться лишь наполовину, и снежок задел его плечо. Эта черта Джинни, умение быть ребенком, была удивительная и заразная, даже, казалось бы, невоодушевленный таким занятием Невилл поддавался на ее провокации, и она медленно, но верно заражала его удивительной детской радостью. Именно по этой же причине через пару минут добрая половина старшего курса Гриффиндора задорно бегала по двору и перекидывалась холодными снежками, то и дело, вовлекая в свою игру новых студентов. Гермиона тщетно пыталась закрыться от ударов руками, но все равно была закидана снегом и промокла до нитки. Ну и пусть, зато она была счастлива. И к тому же пару раз попала прямо в цель, конечно, когда ей вообще удавалось слепить нормальный снежок. Они все, дружно хохоча, провели во дворе около часа, позабыв обо всем на свете. Из окон здания на них смотрели другие студенты, которые толи не хотели выходить на холод, толи не разделяли их счастья. Одним из них был Драко Малфой, который стоял возле широкой оконной рамы второго этажа и смотрел на то, как радостно носились из стороны в сторону вездесущие гриффиндорцы, издавая слишком много шума. Даже Грейнджер была там и безбожно проигрывала в их странной битве. Драко не хотел выходить на улицу, он не игрался во что-то подобное уже много лет, только разве что иногда закидывал снежками тех, кто бы ему не по нраву, чтобы подразнить или поиздеваться, но это было абсолютно другое веселье, не похожее на веселье гриффиндорцев. — Чего там? — поинтересовался его вечный спутник, подходя к тому же окну и опираясь на подоконник руками. Он какое-то время молчал и Драко не мог видеть даже его лица, ведь сам он стоял чуть отступив назад, скрестив руки на груди. — Ну и шум они устроили, — хмыкнул Блейз, но как-то задумчиво, словно что-то в увиденном его напрягло, и Драко не стал спрашивать, знал, что Блейз поделиться своими переживаниями и не ошибся, — Как-то это все неуместно. Слишком громко и весело, — Забини впервые казался ему столь отрешенным, Малфой, знал, что друг его не увидит, но, тем не менее, кивнул. Еще минуту назад он сам подметил это. Заслышав смех, он подошел к окну, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что вот-вот здесь окажутся Пожиратели и накажут их за веселье. Осторожность и страх плотно въелись в него, судя по всему, так же, как и во всех слизеринцев, ведь среди веселившихся не было ни одного его сокурсника. Зеленые шарфы, появляющиеся на улице, быстро исчезали в других дверях, игнорируя чужое веселье. И видимо проблема была не только в том, что не многие слизеренцы согласились бы играть во что-то вместе с гриффиндором. — Может, присоединимся? Там ведь даже Грейнджер, я ее такой радостной видел последний раз на Святочном Балу, когда она шла под ручку с Крамом, — Блейз развернулся, присев на подоконник, и, наконец, улыбнулся своей привычной беззаботной улыбкой. Драко по привычке, выработанной годами, закатил глаза. — Еще чего! Ты чего захотел поиграть с заучкой и ее друзьями? — ложь удавалась ему на удивление легко, он жил этой ложью последнюю пару месяцев. — А почему бы нет, — чернокожий пожал плечами и встал, — Мы что-то совсем стухли, Малфой, — он на секунду задержался возле него, положив большую ладонь на плечо Драко и чуть сжав его, а потом двинулся по коридору, блондин проводил его взглядом. Стоять здесь не было особо смысла, поэтому он в последний раз запечатлел в памяти смеющихся учеников школы и тоже зашагал прочь. Он уедет из Хогвартса на день раньше остальных, отец хотел видеть его в поместье уже сегодня, но Драко сослался на недостачи в учебе, чтобы оттянуть тот кошмар, что ждет его в Малфой-Мэноре. Красные, словно налитые кровью, глаза Темного Лорда, вечно волнующаяся мать, отец, … да и Грейнджер останется здесь без защиты. Ему хотелось снова веселиться, как те, что были сегодня за окном, но придавленный излишней ответственностью, он больше не мог понять, что такое искреннее безудержное веселье, ведь за каждым счастливым моментом обязательно следует что-то плохое. В гостиной собрался народ, все сидели, болтали о чем-то, слышался тот же смех, но только приглушенный и куда менее беззаботный. Пожалуй, «жителям подземелий» все же было чему поучиться у «львов», например, умению отпустить проблемы или умению раскрывать свои настоящие чувства на публике. Драко пробежался взглядом по лицам и тут же увидел знакомых. Астория со своей сестрой и Пэнси сидели возле самого камина и что-то обсуждали, а недалеко от них расположились Крэбб и Гойл, ловящие каждое слово девушек. Драко хмыкнул и, несмотря на планы, которые не включали в себя посиделки в гостиной, он все же двинулся в сторону друзей. — О чем разговор? — без приветствий спросил он, получив в ответ улыбающиеся лица. Астория подвинулась, уступая ему место на диване, Драко тут же уловил взгляд нахмурившегося Крэбба, которому пришлось сидеть на кресле, видимо ему места никто не уступал. — О подарках на Рождество, — ответила на вопрос все та же Астория, которая очаровательно улыбалась ему. Тема, конечно, была мало ему интересна, но он изобразил энтузиазм и улыбнулся девушке в ответ. Обычно ее улыбка нравилась ему, но сегодня, когда он насмотрелся настоящего счастья на улице, все это показалось ему наигранным. Грейнджер улыбалась своим друзьям совсем по-другому. Глупая мысль ворвалась в голову и засела там окончательно. — Мы решили все подарить друг другу подарки, — все так же воодушевленно говорила Гринграсс, а остальные кивали, подтверждая ее слова, — Хочешь с нами? Ему хотелось отказаться, но он не посмел испортить им праздничное настроение, Драко вообще ловил себя на том, что стал слишком мягкотелым и слишком стал ценить друзей, хотя раньше вообще не считал их важными. Да и вообще основные его черты, вроде трусости, стали постепенно отступать, Малфой потратил немало сил на то, что бы пересилить себя. И эти координальные изменения и радовали и одновременно пугали его. — Хорошо, почему бы нет, — кивнул он, — И что же вы все хотите на Рождество? — Драко даже не был уверен, что такое можно было спрашивать, подарки он дарил редко, если на то была веская причина, хотя состояние его родителей позволяло ему раздариваться направо и налево. Девушки тут же защебетали наперебой, рассказывая весь их разговор до его появления. По их мнению, подарок должен быть памятным, ведь это последний год в Хогвартсе, когда они могут вот так видеться здесь полным составом каждый день. Драко чувствовал, что в этом был смысл, но все же его неуверенность в будущем из-за войны влияла на восприятие этого вопроса. Так ли хороши будет подарки, если некоторые из них умрут, так и не дожив до выпуска? — Вы ведь уходите, а я остаюсь, — напомнила Астория, — Я может встречу вас всех еще очень не скоро! — Мы подарим тебе готовые сочинения по всем предметам. Тогда ты точно будет вспоминать нас, чуть ли не каждый день, — хохотнула Пэнси, все дружно засмеялись. В итоге, компромисс они так и не нашли и спор пришлось продолжить по пути на ужин, вся компания шла по коридорам вместе и приглушенно разговаривала. Большой зал гудел от голосов, от него веяло теплом сотен свечей. С небесного потолка, словно настоящий, сыпался снег, испаряясь в воздухе, прежде чем коснуться голов студентов — это создавало очаровательную атмосферу уюта, которую добавляли елки, выстроившиеся в ряд по периметру зала. Каждая из них была украшена яркими шарами и свечами, которые красиво светились и придавали волшебному снегу, лежащему на пушистых ветвях, необычный золотой оттенок. Весь зал был источником теплого света, но если кто-то удосуживался поднять голову, то натыкался на темный потолок, такого глубокого синего цвета, перетекающий в черный в середине и с серебристо-голубой по краям, что дух захватывало. Не восхищаться всем этим было крайне трудно, даже спустя столько лет. — Но ведь дарить подарки важно, — Драко, наконец, сосредоточился на разговоре, который все еще вели его спутники. Все они уселись по своим местам и продолжали бурное обсуждение. Почти каждый в этом зале участвовал в разговоре, что бывало редко, а точнее последний раз такое здесь встречалось на Хэллоуин, что было будто бы сотни лет назад. — Да зачем нужны эти безделушки? — в разговор вступил Теодор Нотт, который в отличие от девушек не был сантиментальным, скорее совсем наоборот. Он был больше схож с Драко, только в последние года стал более жестоким и грубым. — Это просто знак внимания. Но все же, почему бы не подарить человеку что-то, что ему возможно пригодиться или поднимет настроение. Некоторые люди нуждаются в подарках. Тебе это почти ничего не стоит, а ему приятно. К тому же бывают люди, которые считают это крайне важным, — Астория видимо была именно таким человеком, раз так яро отстаивала эту позицию, и Драко мысленно поставил себе галочку получше подумать, что можно подарить ей. Если он все же решиться на покупку подобных безделушек. Волшебство последних дней с друзьями было незабываемым, и Гермиона даже забыла на какое-то время, что скоро останется почти одна во всем холодном замке. Утром за день до того, как все разъедутся, настроение у нее было просто отличное. После бестолковых разговоров, которые раньше так раздражали ее, а теперь придают некую легкость и радость, они собрались в Выручай Комнате на свой предрождественский совет Отряда Дамблдора. Планы были грандиозные, тренировки, тренировки и еще раз тренировки, но в итоге настроение было совсем не рабочее и каждое упражнение превращалось в шутку. Такое ребячество было для них необычно, и Невилл какое-то время пытался вернуть дисциплину, но тщетность этого занятия была очевидна, поэтому и он в конце концов расслабился и просто веселился. К середине дня многие разошлись, чтобы собрать чемоданы, ведь завтра рано утром поезд приедет, чтобы забрать их домой, чего многие ждали с нетерпением. В помещение, в конце концов, осталась четверка. Луна, Джинни, Невилл и Гермиона. Они расположились за столом и ели сладости, которые Молли прислала пару дней назад. Полумна в отличие от всех остальных была какая-то нервная, словно боялась чего-то, о чем никто кроме нее не знал. Почти ничего не могло развеселить ее по-настоящему, и вскоре ребята оставили попытки и перевели разговор в более спокойное русло. — Совсем не хочется уезжать, — вдруг сказала Лавгуд, — К тому же ты остаешься здесь почти одна, Гермиона, — Невилл и Джинни подтвердили ее мысли кивками, хотя Гермиона знала, что Джинни очень хочется вернуться к семье, но Гермиона не давала ей покоя. — Но что же поделать. Зато у меня будет шанс немного поучиться, а то в последнее время у меня совсем не оставалось на это времени. — Боже Гермиона, ты вообще можешь думать о чем-то другом? — взвыла Джинни, и вся четверка тут же разразилась хохотом. На самом деле Гермионе не хотелось переводить это все в шутку, потому что она действительно не чувствовала себя хорошо, оставаясь здесь в полном одиночестве, но пугать друзей не собиралась, пусть хоть у них будут отличные каникулы в стороне от Хогвартса и проблем. — Вам тоже пора собираться, — Гермиона первая поднялась из-за стола, отодвигая скрипучий стул, — Я, конечно, хочу, что бы вы остались здесь, но не настолько, что бы заставлять вас опоздать на поезд, потому что вы не успели собрать свои вещи, — на самом-то деле она хотела бы запереться вместе с ними здесь и просидеть так все каникулы, но, к несчастью, у нее тоже были планы на сегодня и она просто должна была распрощаться с друзьями до вечера. — А ты куда? Пошли, поможешь мне собраться, — Джинни тоже встала и направилась к двери, следом за ними двинулись и остальные, Невилл пытался подбодрить Луну какими-то фразами, которые Гермионе были не слышны. — Нет, мне нужно сходить в библиотеку, забрать книги на каникулы, — девушка предвидела шутки, поэтому тут же добавила, — Да, я думаю только об учебе, — встречены ее слова были смешком, а Джинни и вовсе обиженно надулась, в шутку конечно. На этом они распрощались, и гриффиндорка извинилась за то, что опять их покидает, чтобы побыть в обществе книг. Но в библиотеку она шла вовсе не по этой причине. Добравшись до места, она все же собрала несколько томиков для легкого чтения и уселась на столь привычное место, ожидая свою новоприобретенную тень. Он застал ее за чтением и сразу же изогнул губы в ухмылке. — Что у тебя за помешательство на книгах? Я, конечно, тоже люблю читать, но ты буквально зависима от этого, — Драко уселся на соседний стул, отодвинув раскинутые по столу тома. — Книги важная вещь, в них столько знаний, и хочу получить как можно больше, — серьезно ответила гриффиндорка, вызывая смешок у собеседника, — Здесь и половины книг нет, особенно исторических, а хотелось бы почитать, — она повернулась к нему и увидела выражение его лица, — Ну и зачем ты спрашиваешь, если тебе не интересен ответ? — недовольно буркнула та, закрывая томик в своей руке. — Риторические вопросы, слышала о таких? — продолжал издеваться Малфой, и девушка нахмурилась, увидев это, он все же отступил. — Хорошо, ближе к делу. Меня не будет почти все каникулы, но на постоянной основе здесь ко всему прочему не будет и остальных Пожирателей, — Гермиона заметила как он причислил себя к числу последователей Волан-де-Морта, но перебивать не стала, выучив за пару месяцев, что это он любит меньше всего, ведь каждая ее попытка вставить свое слово всегда воспринималась в штыки. Она вообще за эти месяцы выучила все его странности и старалась избегать ссор, особенно в последнее время, когда поняла, что держать нейтралитет или даже дружить с ним было не так уж плохо. — Берегись облав со стороны министерства, они точно узнают, что ты останешься в замке, — он выудил из кармана штанов монетку и с характерным звуком опустил ее на стол. — Как думаешь, она будет работать на большом расстоянии? — Драко изогнул бровь дугой, обращаясь к ней и Гермиона помедлила с ответом пару секунд. — Должна, просто думай о том, что хочешь, — на самом деле она никогда не проверяла эту монетку на таких расстояниях, но предпочитала верить, что она сработает в нужный момент. — Тогда, если я узнаю что-то, то пошлю тебе знак, старайся не оставлять монету нигде, чтобы не пропустить ничего важного, — Гермиона кивнула, на секунду ей показалось, что Драко очень похож на Гарри, который тоже постоянно давал ей инструкции перед тем как куда-то уйти, вот только Малфой делал это вовсе не из заботы к ней, хотя в какой-то момент ей даже захотелось чтобы это было не так, наверное, потому, что ей не хватало заботы Гарри и Рона. — Если что-то пойдет не так, я попробую найти способ отправить письмо, если у твоих друзей получилось, то и у меня обязательно получится, — немножко самовлюбленно проговорил блондин, и Гермиона хмыкнула еле слышно. — Хорошо, я все это и так знаю, Малфой, — Драко одарил ее раздраженным взглядом, но ни стал ничего говорить. Повисла неприятная тишина, Гермионе сказать было особо нечего, а Малфой видимо о чем-то задумался, поэтому девушка просто ждала, поглаживая рукой корешок одной из книг. — Если что-то случиться, дай мне знак, хорошо? — вдруг сказал слизеринец, поднимая на нее свои серые глаза, которые отражали какую-то усталость, словно для него не было этих несколько дней свободы, Гермиона смотря на него, даже не смогла что-то выговорить, просто кивнула. Снова повисло молчание, такое странное, которое вызывает желание заполнить его чем угодно; словом, звуком, касанием. Тут Драко встал с места, оправляя брюки и отводя взгляд. — Будь аккуратней, Грейнджер, не нарывайся на неприятности, — сказал он четко и уверенно, словно заученную фразу, — Ради своей и моей безопасности, — добавил он уже чуть тише и зашагал прочь, в любимой английской манере. Гермионе показалось, что она обязана что-то сказать, но пока она думала что, он все быстрее удалялся и уже почти завернул за книжный стеллаж. Гермиона чтобы не упустить момент бросила ту фразу, которую всегда говорила друзьям. — И ты тоже! Береги себя, — слова были не правильными, словно постыдными, возможно ей просто было немного боязно из-за того, как он отреагирует на эту фразу, поэтому Гермиона потупила взгляд, а Малфой приостановился, взглянул на нее через плечо с ухмылкой на губах. — Счастливого Рождества, Грейнджер. Малфой уже шел по лестнице в гостиную, чтобы отправиться домой, перспектива эта все еще не грела ему душу, хотя ему не терпелось увидеть отца и мать, чтобы убедиться, что с ними все хорошо. Драко ожидал, что в гостиной будет абсолютно пусто, ведь все студенты либо собирали вещи к завтрашнему утреннему отъезду, либо шатались по коридорам, наслаждаясь непередаваемой атмосферой Рождества, которая давала ощущение радости. Все было действительно так, но он все же пересекся с Асторией, которая неторопливо шла по лестнице из своей комнаты. Она услышала его шаги и подняла голову. На ее лице сначала отразилось смятение, а потом медленно по губам растеклась мягкая улыбка. — Драко, — проговорила она, а потом оглядела его с ног до головы и чуть расстроено пролепетала, — Неужели уже уезжаешь? — Малфой отрывисто кивнул, испытывая такое же разочарование. Темноволосая застыла на последней ступеньке и все с таким же расстроенным видом смотрела на него, Драко подошел чуть ближе, чтобы показать свое уважение и не кричать через половину комнаты. — Но ты все же пришлешь свои подарки? — она быстро перевела разговор в сторону, и Малфой чуть расслабился. — Конечно, если придумаю, что можно вам всем подарить. Это же непосильная задача, — он наигранно покачал головой, выказывая недовольство, но все же чуть приподнял самые кончики губ в полуулыбке. — Это же так легко, подари то, что ассоциируется у тебя с человеком, — она махнула рукой, словно показывая какой очевидный был ответ, и спустилась с последней ступеньки. В самый последний момент она чуть зацепилась ногой, впервые показав себя столь неловкой, и пошатнувшись, готова была упасть, но Драко успел схватить ее, прежде чем та рухнет на пол. Гринграсс еле заметно покраснела, чувствуя неловкость ситуации, и хохотнула, произнося что-то вроде «вот я неловкая», но тем ни менее от парня не отстранилась. Ровно на секунду блондину показалось, что она даже придвинулась к нему и готова была потянуться, чтобы поцеловать, и ровно секунды хватило, чтобы понять, что он этого вовсе не хочет. Драко отпустил руку, которой держал девушку и отступил, возможно, слишком поспешно. Раньше похожая перспектива не вызвала бы у него такого смятения, но сейчас он почувствовал что-то странное, словно был кто-то, кто показал, что Астория не та, кто ему нужна. Она какая-то не настоящая. Она улыбалась ему приветливо, раньше это казалось милым, но со временем наскучило, пыталась разговорить, Драко всегда охотно отвечал на ее слова, потому что как собеседник она была интересна ему. Но теперь Малфой вдруг резко засомневался, что она вообще может быть ему другом. С Блейзом и Пэнси он провел много лет своей жизни, поэтому они оба были ему важны, но Астория вдруг резко появилась на его пути именно в этом году. В ней не было ничего такого, что смогло бы его заинтриговать. Она красива и умна, но слишком уж идеальна и послушна. Для друга она не сгодиться, не говоря уж о девушке. И Драко винил в этом выводе ту, с кем провел слишком много времени, ту, кто показал, что дружба может быть другой; не просто глупое согласие с ним по любому поводу, как делали почти все кроме Блейза, а немое противостояние на каждом шагу, которое хоть и раздражает, но в итоге дает отношениям некую изюминку. Ох, как глупо и противоестественно было все это понимать, находить такие мысли в своей собственной голове было просто несуразно, но, тем не менее, это было так. — Мне правда уже пора, Астория, но я обещаю, что пришлю подарки, — он накинул на себя обычную маску уверенности и хладнокровия и кивнул, слишком уж официально. Развернувшись к ней спиной, он пытался шагать медленно, но выходило из ряда вон плохо, потому что хотелось убежать от этой ситуации как можно дальше. Но от себя не убежишь.

***

Рождественское утро было неимоверно хорошим. Гермиона всегда любила этот праздник и словно маленький ребенок порой волновалась, ожидая его прихода. Казалось, что в этот день все должно быть волшебно, хотя глупо полагать так, когда вся твоя жизнь напрямую завязана с волшебством и магией. Но все же, этот день для нее был особенный. Ночью она долго лежала в постели, размышляя на тему того, чем бы ей заняться, чтобы почувствовать старый добрый дух Рождества. Потом она стала перебирать в голове воспоминания о семейном ужине, распаковке подарков, тепле и уюте родного дома, все эти мысли были противоречивы для нее сейчас. Мысленно она поздравила своих родителей с Рождеством и пообещала найти их, когда придет время, чего бы это ей не стоило, и, наконец, закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон. В этот день она впервые позволила себе поспать дольше обычного, чтобы наконец-то согнать с себя гнетущую усталость, и это ей удалось. Лишь открыв глаза, она почувствовала небывалый прилив бодрости. Девушка сладко потянулась и пробежала взглядом по комнате, наслаждаясь мягким светом, который прорывался в широкое помещение через окно. Привстав, она заметила возле самой кровати небольшие свертки из яркой подарочной бумаги, не трудно было догадаться, что в них находились ее подарки, бережно уложенные эльфами. Гермиона часто отправляла подарки друзьям, но в этом году у нее не было и единого шанса купить хоть что-то, ведь почти с самого лета ее никуда не отпускали, да и за заботами, она совсем позабыла о такой важной вещи как подарок. Гермиона почувствовала отголосок стыда и попыталась загнать его подальше, обещая, что подарит всем знакомым в два раза больше в следующее году. К несчастью, подарков от самых главных людей в ее жизни она так и не нашла, да и было глупо надеяться получить от них хоть что-то; Гарри и Рон просто не могли ей ничего отправить, а родители… ну тут все было понятно, хотя от этого легче не становилось. Гриффиндорка потянулась к первому свертку и тут же поняла, что он от родителей Джинни. Куча конфет и милый шарф, конечно же, связанный самой Молли Уизли, напомнили ей о домашнем уюте Норы. Так же тут были подарки от Джинни, Полумны, Невилла, еще несколько сувениров от нескольких участников Отряда, даже близнецы Уизли прислали ей кое-что из коллекции своего магазина, заставляя ее улыбнуться. Но больше всего ее внимание привлек небольшой, но тяжелый сверток в необычной изумрудной упаковке. Гермиона, конечно же, понимала, кому могут принадлежать такие цвета, но мозг ее отказывался принимать эту информацию. Необычно аккуратно, она распаковала подарок, откладывая приятную на ощупь упаковку в сторону. В ее руке лежала книга, средний том с несколькими сотнями страниц. Его переплет был украшен небольшой серебряной буквой М, обрамленной неким замысловатым узором, выходило очень красиво. Когда она открыла первую страницу на нее выпал небольшой кусочек пергамента, который она медленно подняла. Сердце почему-то билось в ускоренном темпе, не давая девушке покоя. На надписи она смогла сосредоточиться далеко не сразу. «Кажется, тебе не хватало исторических книг. Приятного чтения, Грейнджер» Ровный, каллиграфический почерк был узнаваем, но снизу все же аккуратно были выведены две буквы Д.М. Губы ее расплылись в неконтролируемой улыбке, которая сверкала на ее лице еще не один час.