Нерушимые узы

Here we are at the end of the road A road thatʼs quietly caving in Come too far to pretend that we donʼt We donʼt miss where we started*

Хогвартс-экспресс отправился с платформы около получаса назад, и в поезде царила атмосфера уютной тишины. Студенты, с надеждой ожидавшие этого дня, прибывали в сонном довольном состоянии, многие из них полночи мучились без сна, не веря тому, что половину учебного года уже прошла, и у них есть шанс отдохнуть от школы и от того, что творилось в ее стенах. Невилл в задумчивости рассматривал пролетающий за окном идеально белый пейзаж, а его попутчица Джинни, подогнув ноги под себя, листала какой-то журнал. Монотонные звуки поезда, тихое шуршание страниц, еле слышимые разговоры в соседних купе и коридорах сливались в один убаюкивающий Невилла звук, и если бы не распахнувшаяся дверь, он возможно даже уснул бы. Распахнув глаза, он повернулся и натолкнулся взглядом на Полумну, которая улыбалась своей необычной улыбкой, но, тем не менее, веселой или радостной совсем не казалась. — Как у вас дела? — осведомилась она, разглядывая друзей. Джинни заложила журнал пальцем и одарила подругу ответной улыбкой. — Уже жду праздничного ужина, — довольно ответила рыжеволосая, кажется, позабыв о своих переживаниях. Луна тем временем повернулась к Невиллу, и он не нашел ничего другого кроме как кивнуть, будто в знак согласия со словами Джинни. — А ты как? Выглядишь растеряно, — Джинни на счастье Лонгботтома отвлекла Полумну, и та, неохотно поморщившись, отмахнулась. — Просто плохое предчувствие, — это явно ее волновало, но делиться с ними она не хотела, поэтому в купе повисла тишина. — Хочешь присесть, поболтаем? — Джинни похлопала ладонью по мягкой обивке кресла возле себя, но Луна неспешно, в своей манере, закачала головой и махнула головой на журналы в своих руках. — Мне нужно отдать старые выпуски журналов моей знакомой из Когтеврана, а потом я сразу вернусь к вам, — она прижала журналы ближе к себе, словно защитный щит, и снова медленно растянула губы в усталой улыбке, — Скоро вернусь. Закрыв за собой дверь, девушка еще раз взглянула на двух друзей, которые вернулись к прежним занятиям, лишь молча переглянувшись между собой, и зашагала на переход в другой вагон. Ей действительно было не по себе, и куда деваться от этого удушающего чувства, она не понимала. Предчувствия посещали ее редко, и она всегда списывала их на проделки мозгошмыгов, но на этот раз ей почему-то было боязно. Когда девушка хотела перейти в еще один вагон, поезд загрохотал и резко дернулся, заставляя девушку пошатнуться, благо она успела ухватиться за стену и остаться на ногах, но журналы с характерным звуком рассыпались по всему полу, замяв страницы. Сзади нее послышались голоса, звук падающих предметов, но в коридор так никто и не вышел. Немногочисленные студенты, которые с трудом заполняли половину огромного Хогвартс-экспресса, предпочитали, видимо, находиться вместе за дверью, потому что последний раз, когда поезд сделал внеплановую остановку ничего хорошего из этого не вышло. Долгие минуты Луна прислушивалась к звукам, ей показалось, что где-то скрипнула дверь, и кто-то закричал, но звук не повторился, да и движений больше не было, поэтому она наклонилась, чтобы понять журналы и расправить их страницы. Так журнал за журналом она возвращала всю стопку себе в руки, но громкий звук шагов заставил ее отвлечься от этого занятья. Голову она подняла как раз тогда, когда в вагон шагнули трое людей в черных как ночь накидках. В их силуэтах можно было безошибочно угадать пожирателей смерти. Девушка дернулась, сама не понимая, что собирается делать, ведь бежать было бессмысленно. Прежде, чем она успела что-то придумать, да нее донеслись слова: — Это она, — тот из мужчин, что шел первым, ухмыльнулся, словно он был хищником, загнавшим жертву в угол. Луна успела сделать лишь пару шагов назад, прежде чем троица грубо схватила ее за руки, заставляя уже во второй раз выпустить из рук журналы, и аппарировала, словно этого всего никогда и не было. Единственной вещью, выдающей случившееся, были журналы, небрежно разбросанные прямо посреди похода.

***

после каникул

Малфой был хмур и порядком выжат, но сохранял в себе ядовитую ненависть, которая подпитывала его почти загнувшееся тело энергией. С поезда он сошел в числе первых, не дожидаясь друзей, и зашагал по платформе размеренным шагом, игнорируя уже такие привычные косые взгляды и шепот. Да, по этому он совсем не скучал. Но все же, при всех минусах, которые сопровождали его жизнь в стенах этого замка, именно сейчас он был самым оптимальным местом жительства, к тому же вполне весомой причиной не участвовать в вылазках пожирателей и не жить среди их неприятных лиц. В течение этих каникул ему пришлось вытерпеть немало выходок от стайки полоумных последователей, который с каждым днем все больше походили на маниакальных убийц, нежели на людей, отстаивающих свою точку зрения, даже пусть с применением силы. Поэтому все, что делал Драко эти недели — наблюдал. Занятие оказалось крайне дельное, ведь именно оно помогло ему многое прояснить и окончательно убедиться, что назад к прошлым взглядам он не вернется даже под действием самого жестокого заклятья. Драко неоднократно наблюдал за Северусом Снейпом, ведь именно его поведение казалось Малфою младшему крайне подозрительным. Все от пустых разговоров, полных намеков, до неожиданных предупреждений о приходе министерства выдавало в нем осведомленность в самом важном на данный момент вопросе. Драко убедился в этом. А еще в том факте, что этот крайне хмурый, казалось бы, призирающий всех противников мужчина, имеет некую неизвестную всем связь с Орденом. Это все время лежало на поверхности, это было не так сложно заметить, но никто кроме него кажется и не догадывался. Ну, а Снейп отнюдь не горел желанием разговаривать со своим учеником, будь то светская беседа о погоде или гневный шепот по поводу его предательства, он с одинаковой прытью исчезал из помещения, в котором появлялся Драко. Зато отец имел неприятную привычку приклеиваться к нему намертво. Люциус Малфой был куда более прямолинеен, все, что ему было нужно от Драко это неимоверно активное участие во всем, что делают Пожиратели, и он говорил об этом слишком часто, словно напоминая, какое большое Драко разочарование для своего отца. Горький опыт своего поражения в рядах этих людей почему-то совсем ничему его не научил, а кажется напротив, позволил лишь больше ощутить нужду в признание этих прихвостней и их змееподобного главаря. Великое имя Малфоев должно быть восстановлено… Драко казалось, что именно этим он и занимается, но и тут их мнения разошлись. Правда Драко никогда не спорил, просто кивал, склоняя голову перед отцом. Так было правильно. Да и к тому же, вскоре произошло куда более значительное открытие. Все попытки отца утянуть его назад в пучину черной магии провалились после того, как Драко случайным образом наткнулся на то, чего видеть был не должен. Драко, конечно же, знал, для чего используются сырые, мерзко пахнущие каменные стены под мэнором, но предпочитал держать себя от них подальше. Глупое стечение обстоятельств однажды привело его в самые глубины холодных бездушных коридоров, ему всего лишь надо было передать короткую весточку отцу, но все вылилось в нечто странное. Там были волшебники и волшебные твари, но на глаза ему попалась лишь одна девочка. Полумна Лавгуд. Кажется, ее звали именно так, он часто видел ее рядом с Грейнджер, но никогда не уделял ей должного внимания до этих самых пор. Ее большие глаза на бледной коже смотрели на него с испугом и осуждением, но она ничего не сказала, моргнула пару раз и отвела взгляд. С тех пор доступ в подземелья ему был закрыт. Видимо отец, и остальные присутствующие там заметили его замешательство и желание что-то сделать для сокурсницы. Пожиратели всеми силами отгораживали юного Малфоя от владений, которые отчасти принадлежали и ему. Его возмущения по этому поводу были публично пресечены прямо на очередном совете. Стоит заметить, что в тот день Люциус не двусмысленно заявил, что Драко опять становится лишь его разочарованием, а не гордостью, как предполагалось от единственного наследника этого рода, носителя гордой фамилии Малфой. О дальнейшей судьбе пленной ему было ничего неизвестно, ее в разговоре упомянули лишь раз, да и то мельком, а дальше все словно забыли о ее существовании. И, к несчастью, это могло говорить об абсолютно нежелательной кончине Когтевранки. Одно ему было известно точно, никто за пределами мэнора не знает, что с ней что-то случилось, либо не ставит Грейнджер в известность, ведь монетка так и не подавала никаких признаков о ее осведомленности. Поэтому он ждал момента, который должен состояться сегодня, с неприятным трепетом в душе, в какой-то степени ему даже было страшно преподносить такую новость, но выбора ему как всегда не оставили. Обычный путь в школу на карете, запряженной Фестралами, которых он видел с недавних времен, казался слишком длинным. А в голове все одна и та же мысль про то, что он в очередной раз станет гонцом с плохой вестью и будет не удивлен, если за это поплатится чем-то, что стало для него важно. Драко ехал в карете с какими-то Когтевранцами, которые косились на него с подозрением и всю дорогу напряженно молчали, словно боялись говорить при нем, юная девочка, которая сидела рядом, вообще выглядела так, словно боялась рядом с ним дышать. Но Драко отгородился от них и окунулся в пучину своих грузных мыслей, очнувшись лишь, когда транспорт грубо затормозил. Возле ворот столпились студенты, которые тащили за собой немногочисленные вещи, привезенные из дома, они были куда менее воодушевлены, чем когда пару недель назад отъезжали от сюда, но все же гул приветливых голосов был. Драко оглядел всех, кто был здесь, и заметил, что ряды добровольцев поредели, и некоторых среди студентов явно не хватало, мысль о том, что возможно кто-то из них тоже сидит в сырых подземельях под его родным домом заставила нахмуриться. По двору он шел в толпе, и спешить сразу перестал, еле перебирая ноги. Предчувствие неприятного разговора стало надвигаться на него с неимоверной скоростью. Он уже представил, как в очередной раз Грейнджер отступит от него, словно он только что собственноручно оторвал голову ребенку, и уйдет. Еще совсем недавно ее уход опечалил бы его не больше, чем уход из школы Поттера опечалил Снейпа, но сейчас он стал сомневаться, что просто сможет на нее плюнуть. Чертова девчонка почти стала ему… другом. Возле самого замка толпа стала редеть, и Драко поднял голову и огляделся, и на свое несчастье натолкнулся взглядом на ту, о ком думал всю дорогу. Девушка стояла совсем недалеко от каменных сводов и сжимала в объятьях Невилла, который чуть покачивался из стороны в сторону, рыжеволосая Уизлли рядом улыбалась. Драко смотрел, как мимо проходят студенты и кивают им, кто-то перекидывается парочкой фраз, шутит, и чувствовал себя не к месту, чувствовал будто он смотрит на колтографию какого-то важного старого момента из чьей-то давно забытой жизни. Тем временем Гермиона отпустила Лонгботтома и подняла глаза на него, замершего на пару секунд всего в десяти шагах, и ее губы тронула легкая улыбка, а он кивнул, хмыкнув себе под нос. Рука, запущенная в карман штанов, зажала монетку, и девушка, уже вернувшаяся к разговору с друзьями, дернулась рукой к своему карману, и все еще не отводя взгляда от друзей, кивнула, но он точно знал что ему. Теперь оставалось всего два выбора, смиренно удалиться и ждать вечера или же остаться, отойти вглубь территории Хогвартса и ждать ее там. Но выбора на самом деле у него не было, ему нужно было сказать ей все сейчас, причем чем быстрее, тем лучше, а еще, пожалуй, он расскажет все Блейзу. Ему просто надо было рассказать кому-то. Он неопределенно махнул рукой в сторону, когда Гермиона заметила, что он все еще стоит на том же месте, и тут же зашагал туда сам, в надежде, что Гермиона рано или поздно к нему присоединиться. Пока он обходил здание, с неба посыпались хлопья снега, засыпая и без того забытые тропы. Он дошел до ближайшего дерева, находившееся достаточно далеко от здания, чтобы кто-то вообще обратил на него внимание, и замер в ожидание. Прошло около десяти минут, прежде чем Грейнджер неуверенно оглядываясь по сторонам, появилась на той же тропинке, она заметила его почти сразу и, переступая через особо высокие сугробы, двинулась в его сторону. — Привет, — отозвалась она и замолчала, неожиданно даже это показалось неловким. — Привет, — наконец отозвался Малфой и потупил взгляд, но лишь на секунду, чего впрочем, хватило, чтобы Гермиона поняла, что что-то не так. — Что случилось? — спросила она, слабо прищурив глаза, Драко же поймал себя на мысли, что не пытается скрыть свою растерянность перед ней. — Да, — так же немногословно отозвался он погодя, но дальше говорить ничего не стал, хотя Гермиона выжидающе смотрела на него, с каждой секундой нервничая все больше. — Малфой! — резко начала она, но тут же смягчилась, — Чего ты молчишь? Раз уж позвал меня, значит говори до конца, — но он не шелохнулся, ему нужны были еще секунды, чтобы обдумать все то, что он скажет и все то, к чему это приведет. — Драко, тут холодно, если ты не поторопишься, новый год для нас начнется с жуткой простуды, — он поднял на нее глаза, и на губах заиграла привычная взгляду ухмылка. Девушка сама не заметила, как назвала его по имени, но столь непривычное обращение резануло его слух. Но радость его испарилась спустя секунды, когда он стал говорить. — В эти каникулы пожиратели устроили много беспорядков, они готовятся перейти к серьезным действиям и это чревато проблемами, — очень издалека начал он, но Гермиона моментально сосредоточилась на его словах. — Кто-то погиб? — догадливая девчонка даже не подозревала, как близко возможно подобралась, но Драко не стал ей это говорить, он лишь нахмурил брови, показывая свое недовольство относительно ее манер общения и любимой привычки его перебивать. — Они начали брать пленных. Как маглов, полукровок так и некоторых волшебных существ, — Гермиона подалась чуть вперед, потому что Драко понизил голос и устремил взгляд на заснеженные башни школы. — Почти после самого Рождества мне пришлось прийти в то место, где держат заключенных, и я наткнулся на кое-кого. Боюсь, тебе это новость может совсем не понравиться, — он снова замолчал, и Гермиона, которая переминалась с ноги на ногу толи от холода, толи от нервов дернула его за руку чуть ниже локтя. — Среди пленных я видел Полумну Лавгут, — оказывается, это слова произносить было намного легче, чем он себе представлял. Если бы он смотрел на нее, то понял бы, как сильно эта новость выбила ее из колеи. Такое сложно было представить, поэтому понимание приходило к ней очень тяжело. Сначала она опустила руку, потом потупила взгляд, часто моргая, словно силясь вспомнить, когда видела Луну в последний раз, а потом рот сам собой раскрылся от ужаса понимания, и она закрыла его рукой, будто боялась закричать. — Я не знаю, чего они от нее хотят, и когда они ее взяли, но размышляя об этом, я вспомнил, как наш поезд останавливался на половине пути, когда мы ехали на каникулы, а причина возможно шантаж. Известно лишь одно, если пожиратели не получают то, чего хотят, они избавляются от балласта, — да, для него этот рассказ давался легко, пока он любовался пейзажем, словно говорил сам с собой. Гермиона издала какой-то непонятный звук, а потом прошептала что-то слишком тихо, чтобы он понял. — Она жива? — голос ее не дрожал, но что-то в нем было такого, что Драко почувствовал опустошенность внутри девушки. — Пожалуйста, просто скажи, что она все еще жива! — он сжал зубы так, что услышал тихий скрип. — Я не могу сказать этого. Никто не говорил о ней, а меня не пускали даже близко к тому месту, где ее держали. — Что значит не подпускали? Где она? В твоем поместье? — Драко помедлил чуток, размышляя стоит ли говорить, где держат пленников, но не найдя причины для сокрытия этого, он кивнул один раз, а чуть погодя еще пару. Холодные снежинки летали по небу огромными хлопьями и, оседая на одежде и волосах, моментально таяли и оставляли мокрые следы. Хогвартс же под этой пеленой выглядел загадочно, и Драко просто не мог оторвать взгляда от самого верха Астрономической башни, он концентрировался на чем-то одном и смотрел туда, пока глаза не начинали болеть. Тишина со стороны девушки его напрягла, и он держался так долго как мог, но потом все же опустил глаза. Она не кричала, не злилась и, кажется, не собиралась обзывать его трусом, она молчала, приложив руку ко рту, и смотрела куда-то ему под ноги. — Но я была уверена, что видела ее сегодня во дворе, — отрешенно проговорила она, разворачиваясь к нему спиной и делая пару шагов в сторону замка. На секунду ему показалось, что она уйдет, но через четыре шага она замерла. Теперь над ней даже не было веток дерева и от вездесущих снежинок ее не скрывало ничего. Драко продрог и был уверен, что ей тоже холодно, но, тем не менее, со стороны казалось, что холод ее совсем не волнует. Он сделал шаг ей навстречу и хотел вытянуть руку, но одернул себя и тоже замер, рассматривая ее спину и кудрявые волосы, рассыпавшиеся по всей спине хаотично мокрыми прядями. Они так и стояли среди медленно падающих снежинок. Гермиона чуть впереди него тяжело дышала и обнимала себя за плечи, но вовсе не от мороза. Драко поежился, и, выждав ещё минутку, произнёс аккуратно: — Тут слишком холодно, — он говорил аккуратно, словно боялся её реакции. Девушка издала еще один непонятный звук и медленно повернулась. Новость была для нее слишком неожиданной и шокирующей, она выглядела подавленной и немного испуганной, кажется готовой расплакаться. — Ты дрожишь, Грейнджер! — Уже настойчивей произнёс парень и протянул ей руку. До чего же необычно было вот так просто притягивать руку человеку, с которым у тебя была война все детство. — Неужели, — всхлипнула девушка, игнорируя протянутую ладонь, — неужели она может быть мертва? — её взгляд вдруг стал стеклянным, и она застыла с чуть приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, смотря куда-то чуть выше, чем его плечо. Такая растерянная Гермиона жутко его пугала, поэтому он первый сделал шаг к ней, аккуратно взяв ее за локоть. На ткани мантии не осталось ни одного сухого места, поэтому Драко от этого прикосновения почувствовал лишь неприятный холод, но руки не отнял, он настойчиво потянул ее в сторону замка по тропе, которой они оба пришли сюда. На свое удивление никакого сопротивления с ее стороны он не встретил, она зашагала за ним, но всего пару шагов, и парень отчетливо почувствовал, как она уткнулась ему в спину куда-то в область лопаток и замерла, отказываясь идти дальше. Свободная ее рука сжала ткань его мантии на боку. Со стороны эта картинка выглядела очень странно, только что он вел ее за собой, словно капризного ребенка, а сейчас она уткнулась ему в спину, и он замер, не в силах даже пошевелиться. Секунда за секундой текли, с волос каплями стекала вода, оставляя на лице холодные мокрые полосы, ее рука все так же сжимала его мантию, а он все ждал того, чего боялся услышать больше всего — ее слез. Но все было тихо. В какой-то момент он просто почувствовал нужду развернуться и сказать ей что-то, что поможет ей справиться. Он медленно, словно боясь спугнуть, повернулся к ней, так что ей пришлось отпустить его мантию и поднять на него глаза. — Она жива, слышишь, — Малфой нахмурился, смотря на её поникшие плечи, его опасения были пусты, в ее глазах не было влаги, наоборот они словно замерзли, лишились эмоций. — А что если нет, — тихий шепот, минутная слабость, такая интимная, что Драко физически чувствует неловкость этой ситуации, но Гермиону видимо совсем не заботит такая мелочь.  — Мне жаль, — он выдавливает это через силу, потому что такими словами человека не утешить, но зато эти слова были правдой, ему действительно было очень жаль. Драко вдыхает прохладный воздух полной грудью и шумно выдыхает его, а потом приобнимает гриффиндорку, притягивая ее к себе, она секунду медлит, а потом обвивает его руками и утыкается холодным носом в мокрое плечо. Капелька с его подбородка скатывается прямо ей в волосы, и он проводит рукой, чтобы стереть ее, хотя затея это совсем бесполезная, ведь она тоже вся промокла. Гермиона первая отстраняется, скинув с себя оцепенение. Ей действительно нужны были эти минуты молчания, чтобы принять и осознать тот факт, что сегодня она, возможно, похоронила первого близкого друга. — Надо сказать остальным, — Гермиона уже не медлит, она поднимает глаза и встречается с ним взглядами, Драко улавливает в них благодарность и еще нескрываемую уверенность и желание что-то сделать. — Сначала переодеться, — Как бы между прочим, бросил Драко, бегло осматривая девушку, она в ответ осмотрела его, и хмыкнула, закачав головой. — Ну и видок у тебя, Малфой.