Нерушимые узы

Шаги ее звучали набатом в забитой народом комнате. Полная тишина резала по ушам так, что хотелось закричать от отчаянья. — Луна попалась Пожирателям Смерти, — она снова позволила тишине затопить огромную комнату, наблюдая за лицами сокурсников. Они менялись со скоростью света, кто-то еле сдерживал порывы закричать, кто-то закрывал руками лицо, но один единственный человек оставался неподвижен. — Откуда ты это узнала? — голос Невилла был немного хриплый, но важнее всего были нотки недоверия в нем. Гермиона потупила взгляд, когда все уставились на нее, задавая тот же безмолвный вопрос. — Это так важно сейчас? — собраться с мыслями не получилось, они разлетались еще с тех пор, когда утром она услышала эту новость. Мысленно она снова вернулась в тот момент, почувствовав холод снежинок на коже, зато на удивление теплую руку Малфоя. Она не выдаст их тайну, как бы сильно ей этого не хотелось раньше, теперь она этого не сделает. — Если бы это было не важно, я бы не спрашивал. Откуда у тебя эта информация? — его слова резали ножом. — Невилл, — оборвала его Джинни, которая удивленно посматривала то на нее, то на него. В комнате снова повисло молчание. — Разве тебе не интересно? — уже тише произнес Невилл, обращаясь к Джинни, но, все еще не сводя пристального взгляда с Гермионы. — Нет, Невилл! Мне интересно совсем не это. Неужели ты не слышишь, о чем она говорит? Луна в беде. «В беде» казалось таким неправильным, таким детским словом в сложившейся ситуации. Гермиона сказала бы, что Луна на грани смерти, а возможно даже уже мертва, но это было бы слишком грубо. — Ты знаешь что-нибудь еще? — Джинни отстранила Невилла и придвинулась ближе к подруге, стремясь наладить между ними контакт. — Нет, мне ничего неизвестно, — слова, которые должны были прозвучать громко, вырвались сдавленным шепотом и потухли, не дойдя до ушей и половины слушателей. По толпе прокатился неуверенный шепот, который был прерван Невиллом. — И даже не знаешь, где ее могут держать? — он изогнул губы в непонятной ухмылке, словно знал что-то такое, что могла понять только Гермиона. Сердце испустило удар в тот момент, когда гриффиндорка поняла, куда он клонит. — Нет, Невилл, поверь мне, я не знаю, — сказав это, она не дрогнула, хотя врать было физически больно. Но что даст им эта информация? Они не смогут ворваться в огромный старинный замок полный Пожирателей Смерти, они даже не смогут выбраться из школы, чтобы об этом хоть кто-то не узнал. Гермиона все же опустила взгляд, когда слезы подобрались слишком близко. Можно было бы сообщить профессору МакГонагалл, но рискнет ли Орден всем, чтобы спасти одну девочку. Одна жизнь против десятков. Невилл возвел глаза к потолку, рука его невольно сжалась в кулак, а дыхание стало рваным, словно он был готов ударить видимого только ему врага. — Это не сойдет им с рук, — выговорил он через какое-то время, ни к кому не обращаясь. Все понимали, что с этого момента ничего не будет как прежде, пути назад больше нет. В первый раз слова Невилла повисли в воздухе, встреченные тишиной.

***

Нарцисса села за стол, когда солнце закатилось за горизонт, в последний раз окрасив небо в мягкие пастельные тона. На ее письменном столе стояла одинокая свеча, свет которой трепетал с каждым мгновением все больше. Женщина смотрела на него, словно завороженная, одновременно прислушиваясь к шагам за дверью, но все было тихо. Безусловно, она могла бы расположиться в комнате с комфортом: зажечь камин, взмахом палочки заполнить помещение ярким светом — но все это привлекло бы излишнее внимание, которого ей в последнее время совсем не хотелось. Женщина вытянула вперед бледную руку, по которой тут же побежали замысловатые тени от свечи, и аккуратно вытащила из чернильницы большое перо, держа его словно самый хрупкий на свете фарфор. Слова несвязно заметались в голове, путаясь в воспоминаниях и размышлениях. Что она должна была сказать? Что написать, чтобы не испугать? Перо взлетело в воздух, но тут же вернулось к идеально чистому пергаменту и, преодолев последние миллиметры, опустилось на бумагу с привычным звуком, забегав в быстром темпе. Но скрип замолк так же неожиданно, как и начался, Нарцисса докоснулась до переносицы кончиками пальцев, холодными как лед. С чего все снова началось? Пока Драко был в поместье, все шло относительно гладко, хотя с каждым днем атмосфера накалялась все больше, и тогда, когда казалось, что быть хуже уже не может, все пошло под откос. В самый канун Рождества среди Пожирателей случился настоящий переполох, Драко на тот момент не присутствовал в поместье, покинув его всего на день. Мальчишка Поттер появился в том месте, где когда-то родился, и попался в ловушку, которую так тщательно строил для него Темный Лорд. Но ускользнул, полагаясь опять на дюжую удачу, сопутствующую ему на каждом шагу. Расплата пришла не сразу. Сначала Темный Лорд был просто в ярости, не зная кого и в чем винить, он кидался обзывательствами, заклятьями, угрозами. Теперь, казалось, что он и вовсе не уверен, что сможет изловить изворотливого Поттера так легко, как пытался это показать. К середине рождественских каникул был составлен новый план. Драко сидел на общих собраниях с каменным чуть бледным лицом, и все время перебирал что-то между пальцев, словно пытаясь отвлечься. Нарцисса не отводила от него пристального взгляда. Что-то неуловимое изменилось в его поведении и внешности, что-то очень важное. Она заметила это еще в тот день, когда он подошел к ней, чтобы спросить про исторические книги в их библиотеке, зная, что она прочла их все от корки до корки. Уже в тот момент ее чуткое материнское сердце почувствовало перемену. Когда дела касались Поттера, он менялся в лице, но лишь на секунду, а потом поднимал свои серые глаза, и как ни в чем не бывало безразлично сверлил взглядом Пожирателей, избегая смотреть только на Темного Лорда. Откуда вдруг у него появилось столько уверенности? Не этот ли мальчишка опускал глаза в пол еще в конце этого лета, боясь посмотреть правде в глаза? Не она одна заметила подмену, Люциус напрягся, когда видел вызов в глазах своего сына. В эту секунду он не знал, стоит ли ему гордиться им или страшиться того, что происходит у него в голове. Но Люциус был ослеплен, ему казалось, что Драко, наконец, стал тем, кем он всегда хотел его видеть. Приемником его идей. Нарцисса лишь устало улыбалась, слушая речи мужа о светлом будущем. Никакого светлого будущего для них больше не было… В момент все переменилось, Драко сделал что-то, что разочаровало Люциуса и повлекло за собой целый клубок неприятных событий, из-за которых она снова сидела одна в комнате и снова писала письмо. Скрип пера об пергамент возобновился, и на бумаге плавно появились предложения. «Хотелось бы сказать тебе, что бы ты был аккуратен в эти страшные дни. Твой отец снова подвел нас, но ты должен стать куда более удачным примером для подражания.» Со стороны могло показаться, что Нарцисса заставляет Драко срочно встать на сторону Темного Лорда и добиться его уважения, в отличие от отца, но это было не так. Тайные шифры в посланиях, двусмысленные фразы стали для нее обязательными, когда абсолютно все конверты стали вскрываться на пути к получателю. От Пожирателей не скрывалось почти никакое письмо, и любая фраза могла быть расценена как предательство с ее стороны, а Нарциссе совсем не хотелось терять голову. Люциус опять оплошал, провалив очередное задание, порученное ему и его прихвостням, на этот раз он получил с десяток травм и увечий. На его лицо было страшно смотреть, но куда страшнее было понимать, как сломали его поражения. Нарцисса невольно закрыла глаза, голова снова пульсировала острой болью. Когда все это закончится, она соберет свои вещи и уедет из Англии, забрав всю семью. Если будет еще жива. А пока ей надо предупредить Драко, что в месть Люциусу, они обязательно доберуться до Драко. Подобрать бы только правильные слова. «Не забывай своих целей и врагов. Школа место небезопасные, пока там будут недостойные люди. Береги себя…»

***

Что-то произошло, потому что, проснувшись в один день, все студенты почувствовали перемену. Гермиона появилась на завтраке без сопровождения, и как только она переступила через порог зала, ее передернуло. Вместо красивого неба над головой она увидела бездонную черноту, в которой казалось, можно было утонуть. От праздничных украшений совсем ничего не осталось, школьный стол был наполовину пуст, а студенты, опустив головы, молча поедали скудные порции. — С добрым утром, — поддавшись общему настроению, Гермиона произнесла это шепотом, Невилл, который рассматривал последний выпуск Ежедневного Пророка, хмуро кивнул. Гермиона лишь мельком заметила, что лицо Гарри все еще находится на страницах газеты, и тут же отвела взгляд. — Я что пропустила почту? — чтобы заполнить тишину, спросила Грейнджер, и без того понимая, откуда друг взял эту проклятую газету. — Да, но тебе ничего не приносили, — отрывисто бросил Невилл, видимо читая какую-то статью. Общение между ними не ладилось с самого ее рассказа про Полумну, он видимо ждал объяснений от нее, а она просто не могла ничего ответить. Еще было не время. Больная тема заставила ее поднять глаза к слизеринскому столу, где она без проблем нашла знакомое лицо. Драко чуть приподнял голову, изогнув губы в отвращении, глаза его выражали такую знакомую ненависть и презрение. Она спешно отвела взгляд, каждый раз, когда она видела его таким, ей казалось, что все что происходило с ними в этот год, было просто сном, и сейчас он опять посмотрит на нее свысока, усмехнется, назвав «мерзкой грязнокровкой», и пройдет мимо. — Ешь быстрее, иначе мы опоздаем на урок, — Невилл напомнил о себе уже чуть мягче, хотя в словах его не было привычной заботы. Надо же, как все перевернулось с ног на голову. Затолкав в себя пару ложек каши, она отставила тарелку. В голове почему-то всплыла абсурдная мысль о том, что Рон взвыл бы здесь, он точно не смог бы есть только кашу по утрам, запивая почему-то безвкусным тыквенным соком. Она хмыкнула себе под нос от такой глупости, но почему-то решила сказать ее вслух. — Представляешь, чтобы сделалось с Роном, если бы он узнал, что мы здесь едим, — Невилл поднял на нее глаза, сначала словно не понимая, о чем она говорит, а потом в глазах его медленно заблестели искорки, и он улыбнулся. — Он не выдержал бы здесь и недели, — Гермиона улыбнулась уже чуть шире, в голове, словно в старом проигрыватели, заскользили воспоминания. — Зато не нужно было бы наблюдать, как он вечно жует и чавкает! Как же это раздражало, — Невилл издал звук очень похожий на смех, а потом взглянул на нее так, словно искал в ее глазах ответы на вопросы, которые так и не смог задать вслух. — Нам правда пора, — он встал, прерывая зрительный контакт, но слабая полуулыбка играла на его губах, Гермионе показалось, что это очень большой шаг вперед. К кабинету они подошли одни из последних, хотя до начала урока было еще не менее десяти минут. В сложившейся в школе обстановке никто не хотел злить Кэрроу, к несчастью, именно сегодня им выпало сидеть на уроке Амикуса, а значит беды не миновать. Слизерин стоял ближе к дверям, разбившись на тройки, и тихо переговаривался, остальные же стояли поодаль и в большей степени молчали. — Амикус сказал никому не входить, — поделился с ними новостями Симус, Гермиона невольно обратила внимание на шрам, рассекающий его щеку. Тот зарубцевался и был сильно виден, и видимо Симус носил его как гордость, как символ своего сопротивления, девушка поморщилась, не зная, радует ли ее настрой участников Отряда или же ей неприятно применение насилия. — Заходите! — громкий крик прокатился по коридору, когда профессор неспешно подошел к дверям, пропуская затихших студентов внутрь. Гермиона поплелась следом за всеми, зайдя в класс почти последней. Но на удивление она не обнаружила там знакомых с детства парт и лавок, середина зала была пуста, студенты неуверенно занимали пустое пространство, то и дело переглядываясь. — Сегодня мы перейдем к практике, — Гермиона поморщилась, словно уже получила заклятье. В кабинете, как оказалось, были оба представителя семьи Кэрроу, Алекто, облокотившись на учительский стол, стояла, скрестив руки на груди. По мерзкой улыбке на ее лице можно было понять, что ждет учеников впереди. — Разделитесь на факультеты, — она грубо махнула рукой по сторонам, но просить о таком было глупо хотя бы потому, что Гриффиндор и Слизерин никогда не стояли бок о бок, поэтому с места никто не сдвинулся, впрочем, Кэрроу не обратила на это ни капли внимания. — А разве практические занятия не проходят в специально отведенное время? — Невилл стоял ближе к середине и пилил взглядом Амикуса, чье глуповатое лицо вытянулось от недовольства. — Ваше ли это дело? — Вы ставите под сомнения наше умение преподавать? — Алекто не дала брату вставить и слова, оттолкнувшись от своего места, она вышла на центр. — Отнюдь. Это был банальный интерес, — хмыкнул Невилл, за что тут же получил взгляд, которым можно было бы убить. — Особо любопытным мы предоставим шанс сразиться первым, — ядовито бросила она, сзади нее, словно тень, стоял ее брат, лишь кивая и злобно улыбаясь. — Нотт, — неожиданно взревела рыжеволосая учительница, и из неплотных рядов змеев вышел парень. Если был кто-то в Слизерине столь же сообразительный, как Малфой, так это был Нотт. Такой же худощавый и высокий, он был куда менее заметен, чем Малфой, но не менее влиятелен. И если и был человек более расчетливый, то это был именно он. — Считайте это вашей первой зачетной работой в этом году, — наконец соизволил напомнить о своем присутствии Амикус и взмахнул рукой, призывая начинать. Невилл и Теодор замерли в десяти шагах друг от друга, оба абсолютно обездвижены, но крайне напряжены. Гермиона, задержав дыхание, замерла, сжав свою палочку в кулаке. В полной боевой готовности был абсолютно каждый человек в этой комнате, никогда не было понятно, чем закончится очередное упражнение. Невилл сделал шаг вперед, и Нотт моментально вскинул палочку и запустил в гриффиндорца одним из самых безвредных заклинаний, которые можно было бы здесь встретить; многие красно-золотые подались вперед, Гермиона вытянула палочку, оглядывая Невилла с ног до головы раз за разом. В нем что-то отчаянно менялось, и прежде чем Гермиона успела хоть что-то понять, он пошел в грубую атаку, выкидывая заклятье за заклятьем, Нотт парировал почти все, но явно не был готов к такому. Гермиона успела пробежаться взглядом по слизеринцам и заметить, что те тоже встали ближе, готовые вступиться. — И это все? — расхохоталась Алекто, отвлекая внимание Невилла, Нотт воспользовавшись этим, начал наступать сам, и с переменным успехом они опрокидывали друг друга на землю, резали кожу заклятьями. Все это длилось от силы пары минут, но для зрителей словно целую вечность. Невилл, взявший инициативу, начал явно поддавливать противника, и Гермиона уже хотела выдохнуть, но тут Амикус, до этого момента лишь хмуро наблюдавший, резким движением вынул свою палочку и занес ее. — Разве этому я вас учил, мистер? — Невилл обернулся как раз вовремя, яркая вспышка от Круцио вылетела из деревца Кэрроу, и гриффиндорец с трудом успел ее отбить. Гермиона чуть слышно вскрикнула, но этот звук потонул в десятках похожих, толпа пришла в движение. Следующим в Невилла полетело режущее заклятье от Алекто, отбитое уже с большей уверенностью. Сбитый с толку Невилл пришел в себя и, наконец, занял позицию. Следующим снова ударила Алекто, и пока Невилл был занят ею, ее брат сделал довольно подлый выпад и бросил очередное заклятье. Невилл рухнул на землю как подкошенный, вскрикнув от резкой боли. Гермиона сделала непроизвольный шаг вперед, но Симус опередил ее, вырвавшись на середину, он закрыл собой Невилла, отбив очередное заклятье. — Нотт, — визгливо вскрикнула Алекто, и слизеринец, который до этого просто наблюдал, вступил в борьбу. Одним заклятьем он выбил у Симуса палочку, и та отлетела в конец большой комнаты. Кто-то из толпы гриффиндора отчаянно запустил в Нотта заклинание связывания, но тут в «игру», на удивление Гермионы, вступил Малфой. Он, стоя ближе всего к ничего не подозревающему Нотту, и легким движением отбил заклятье. Приглушенный хохот Кэрроу разлетелся по классу, еще больше разжигая конфликт. Невилл, поднявшийся спустя пару секунд, не стал отступать, продолжая бессмысленную атаку, теперь сражаясь с одним из бывших дружков Малфоя, из толпы гриффиндора отделились еще два человека, заменяя потерявшего палочку Симуса. Малфой оказался в гуще сражения, и Гермиона стала разрываться, пытаясь не упустить из виду Невилла и Драко одновременно. Если Невилл по большей части нападал, то Драко вел довольно хладнокровную защиту, лишь иногда выпуская атакующие заклятья. Под вскрики девушек на пол без сознания рухнул Гойл, над которым стоял Невил, еле переводя дыхание, следом за ним на пол упал еще один обездвиженный слизеринец. Сложно было понять, что раздражало Кэрроу больше то, что студенты почти не использовали непростительных заклятий или то, что побеждали на данный момент гриффиндорцы, но терпению Алекто снова пришел конец. На этот раз она ударила студента гриффиндора прямо в спину, что было настолько низко, что стерпеть такое смогли не все. — Сектусемпра, — прошептал чей-то голос ровно позади Гермионы, и лишь от одного этого слова она вздрогнула. Но луч уже прорезал воздух, направляясь прямиком к Алекто. Когда в средствах защиты Гермиона рассказывала про это заклятье Отряду, она не думала, что это может сыграть с ней злую шутку. На секунду все словно умолкают, заклятье же немного промахивается и лишь прорезает Алекто всю щеку и правое ухо, но та вскрикивает так громко, что звон надолго повисает в воздухе. Амикус успевает заметить луч света раньше сестры и, бросает в предположительную сторону обидчика калечащие заклятье, которые они проходили на прошлом уроке. То, что происходит дальше, Гермиона не успевает даже понять. Заклятье летит прямиком в ее сторону, и за секунды ее мозг осознает, что столкновение неизбежно, ей хочется закрыть глаза, но они упрямо не слушаются. Человек, стоящий чуть правее нее, делает быстрое движение, но она не успевает осознать этого, прежде чем чья-то спина полностью не закрывает ей обзор. Широко распахнутые глаза успевают уловить лишь широкие плечи и платиновые волосы, если бы она была чуть выше, они бы даже пощекотали ей лицо. Защитник вынимает руку вперед, видимо пытаясь отбить заклятье, но опаздывает всего на секунды, и оно все же поражает цель.