Нерушимые узы

Белоснежные своды больничного потолка удручающе нависали над его головой, но взгляд от них оторвать было невозможно. — Сделать что-то подобное у всех на глазах, о чем ты вообще думал? — именно эта мысль и сидела у него в голове, но он опять промолчал. Драко медленно моргнул, наигранно раздраженный шепот Грейнджер, в котором проскакивали нотки беспокойства, звучал, словно издалека. Ночь накрыла замок уже давно, но Драко не мог уснуть. На это было пару причин. Одна, довольно очевидная, сидела возле его кровати и пыталась отчитать его, ее постоянный зудеж не давал расслабиться, да и как тут расслабишься, когда любое движение причиняет такую боль, что хочется выть. — … почему? — Драко задумался о том, был ли вопрос Грейнджер риторическим или подразумевал ответ, он сконцентрировал все внимание на девушке, которая сверлила его недоверчивым взглядом, словно сомневалась, что он вообще в состоянии понимать то, о чем она говорит. — Если твой взгляд означает твое сомнение по поводу моих умственных способностей после случившегося, можешь не беспокоиться, я в полном порядке, — язвительным шепотом произнес, наконец, Малфой, и Гермиона по привычке закатила глаза. — Я не волнуюсь за твои умственные способности, — Драко снова отвел взгляд, но, даже не смотря на нее, он понял, что она хотела добавить что-то еще, но вместо этого под белыми сводами повисла полная тишина. — Ты можешь вообще не волноваться. Это моя прерогатива, — Гермиона снова хотела что-то сказать, но с ее губ не сорвалось ни звука. Это стало немного раздражать, и стальные глаза снова впились в нее холодным взглядом. Но Драко почувствовал, как помимо его воли, гнев сменяется на милость. Гермиона сидела на своем небольшом стуле, в шаге от его неудобной постели, и ее глаза бегали по всем возможным предметам, не в силах зацепиться на чем-то одном. Она чувствовала себя виноватой, он знал это и без взгляда на нее, но что-то еще, неуловимо тонкое, изменилось в ее поведение и даже взгляде. Она вдруг провела рукой по спутавшимся волосам, так что пряди рассыпались по ее гриффиндорской форме, и встретилась с ним глазами. — У тебя будут неприятности, — коротко выдала девушка, и Драко не нашел ничего лучше, чем кивнуть, хотя это и не был вопрос, хотя у него и были десятки язвительных комментариев. — Может, стоит подумать над объяснением, — Драко хохотнул, запрокидывая голову назад. До чего же детская наивность, если такие борются с Темным Лордом, то им ни за что не победить. — Может, споткнулся и упал? Хотя нет, лучше будет, если я скажу, что подумал что ты Пэнси, вы ведь одно лицо, — Драко было настолько безэмоциональным, что можно было подумать, что он говорит это серьезно. Гермиона снова ничего не сказала, хотя Драко был уверен, что она должна была ответить. Если быть предельно честным, он хотел услышать ее обычные комментарии, и не хотел видеть жалость, ведь он все же первый раз стал, чуть ли не героем, а она разговаривала с ним как с жертвой. — Все из-за тебя Грейнджер, — он закрыл глаза, пытаясь понять невнятное чувство внутри себя. Каково тебе быть героем, а не злодеем? Должно быть, так Грейнджер ругала своего Поттера после каждой его выходки. Глупая мысль заставила, наконец, ухмыльнуться. Кто кого, Поттер? — Да, — Драко даже открыл глаза и резко приподнялся на локтях, тут же скривившись от боли, но назад не лег. — Что ты сказала? А как же «О Мерлин, Малфой, никто не просил тебя ходить за мной хвостом», — Гермиона посмотрела на него предельно серьезно и вдруг разразилась целой тирадой. — Я виновата почти во всем, даже если я пытаюсь винить тебя или Гарри. Из-за меня ты попал под заклятье, которое причиняет тебе боль, а тебя не дали даже вылечить. Твои друзья могут от тебя отвернуться, Пожиратели могут заподозрить неладное. Тебя могут убить, Гарри и Рона могут убить, — она вдруг прервалась, и Драко подчеркнул для себя одну единственную вещь: она не боится, что убьют ее тогда, когда он всегда ставил свою смерть перед смертью друзей и знакомых, он сам не заметил, как вдруг чья-то смерть стала для него существенней, вот они последствия общения с Грейнджер. — Мне надо было не слушать Гарри и пойти с ним, тогда все было бы проще и понятней. Тебе не пришлось бы заниматься всем этим, возможно ты остался бы с родителями, которых ты пытаишься защитить ценой своей жизни. Разве не так? А сейчас они тоже под ударом, — Драко был удивлен, и пока Гермиона собирала очередной поток мыслей, спросил. — Разве ты не ненавидишь моих родителей… меня? Какая тебе разница, что с нами случится? — он даже чуть наклонил голову вбок, так как это обычно делала она, когда очень хотела что-то узнать. Девушка будто опешила, она приоткрыла рот, резко нахмурилась, словно размышляла. — Я не отрицала, что они мне не нравятся, и даже если я порой желаю им зла, смерти от рук психопатов не заслуживает никто, — он видел, как она хотела сказать, что место Люциуса в самой страшной тюрьме, но она сдержалась. Первый раз за этот год. — И я не ненавижу тебя, — она даже не моргнула, когда говорила это ему прямо в глаза, и Драко видел, что это правда. Даже больше, он тоже не чувствовал ненависти к этой бестолковой девчонке. Слишком неловкое чувство привязанности, которое заполняло его с каждым разом, когда она появлялась рядом, казалось неправильным, поэтому он первым ушел от всего этого разговора. — Дай мне почувствовать себя героем, Грейнджер, прекращай разводить тут свои сопли, — он тяжело опустился назад на кровать, грудная клетка и рука, на которые пришелся основной удар, были синими, и, судя по тому, как скривилась Помфри, когда увидела его, ничего хорошего в прогнозах у нее не было. Руку его замотали, пока он был без чувств, так что он не мог ей даже шевелить. Если бы не Пожиратели Смерти, которые мягко намекнули мадам Помфри, чем закончится ее жизнь, если она вылечит его магией, он был бы уже почти здоров. — Хорошо, — пока он, пытаясь отгородиться от странных мыслях о дружбе с Грейнджер, задумался о своем, она, наконец, встала и прежде чем уйти, как-то неловко, но уверенно, коснулась своей ладонью его здоровой руки. Холодные пальцы ее чуть заметно сжались, словно оказывая поддержку, и задержались на пару секунд. Это было ее первое ночное посещение, каких в последствии будет еще много.

***

Если когда-нибудь в жизни Блейз чему и удивлялся, то все это меркло по сравнению со вчерашним поступком Малфоя. Ночью, когда все заснули, он перевернулся на бок, ожидая увидеть на соседней кровати хмурое лицо Драко, который часто мучился бессонницей, но кровать была идеально заправлена и пуста. Тогда он уже в сотый раз переиграл картину, с которой столкнулся на утренних занятиях. Он хорошо помнил все эти вспышки заклятий, вскрики, смех Кэрроу, он помнил, как все студенты перемешались по кабинету. Но самым ярким воспоминанием было недолгое молчание перед жутким визгом преподавательницы. Во всем этом безумие сложно было что-то разобрать, пока Драко не рухнул на пол. Сначала над классом повисло молчание, даже Кэрроу не двинулись с места, казалось, мир застыл, и только глаза Грейнджер расширялись все больше. Первые пришли в себя Гриффиндоры, Невилл притянул Гермиону к себе одной рукой так, что она уткнулась носом в его плечо. Никто из присутствующих не мог понять, что только что произошло, а кто понимал, просто не мог принять этого факта. Сам Блейз, который был всего в паре шагов от упавшего на пол Драко, не мог сдвинуться с места, он хмуро смотрел на пепельные пряди, закрывшие его глаза, на красную кровь, окропившую пол, рядом Пэнси сделала шаг назад, словно Драко мог заразить ее чем-то. Гриффиндор был так же ошарашен, и уж тем более никто не собирался спешить на помощь. Разве что Грейнджер …Блейз помнил, как заострил на ней внимание. Она была крепко зажата в тиски друзей, но ее тело было наклонено к Слизеринцу, словно еще секунда, и она вырвется и рухнет рядом с ним на колени; а ее глаза были полны эмоций — удивление, страх — а еще что-то еле уловимое. Блейзу не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить этот взгляд. Прежде чем он все же сделал шаг к такому незнакомому Драко, Блейзу захотелось закричать на него, поднять и хорошенько встряхнуть. Кто этот парень, что только что сделал такую глупость? Блейз наклонился, протягивая руку, но в этот момент, будто окончательно ополоумев, Кэрроу подлетела к нему и грубо оттолкнула прочь. Блейз даже пошатнулся, еле удерживая равновесие. Но к этому моменту Драко уже потерял сознание, что случалось часто при применении этого заклятья. Именно тогда Забини второй раз обратил внимание на Гермиону, которая все-таки вырвалась и даже сделала один шаг, но на этом и остановилась. Ее взгляд пересекся с взглядом Блейза, и она тут же потупилась и разрешила увести себя. Блейз приподнялся на кровати, опираясь лопатками на изголовье, он запрокинул голову, положив правую ладонь на лоб. До этого момента Забини искренне казалось, что он знал Драко — все его хорошие и плохие стороны — но теперь он засомневался. До этого момента он упорно прогонял прочь воспоминания, которые так отчаянно пульсировали в его памяти. Увиденное им стало обрастать нелепыми догадками, которые в итоге почему-то стали звучать очень убедительно. Неожиданная девушка, которую Драко прятал у себя за спиной несколько месяцев назад, и картина, которую он увидел совсем недавно. Заснеженный двор школы из окна казался девственно чистым, если бы не две фигуры, промокшие до нитки. Если бы не знакомые черты, Блейз не обратил бы и внимания, но что-то в этой парочке было знакомым. Пепельные волосы вот что привлекло его внимание, но Блейз колебался, ибо представить холодного Малфоя так страстно обнимающего незнакомку прямо посреди двора, было невозможно. Блейз стоял еще какое-то время в надежде поймать какие-то черты, которые помогут ему воссоздать личность неопознанной, но фигуры были слишком далеко, и он бросил все попытки. Он так и не нашел времени подколоть друга, но что-то непонятное засело в его груди, пульсируя недобрым предчувствием. Даже в самом страшном кошмаре Забини не мог и представить, что тогда там была Грейнджер. Блейз резко встал, одергивая себя, ничего еще не было доказано, и презумпция невиновности должна быть соблюдена. Но предчувствие настолько быстро нарастало, что Блейз просто не мог оставаться непричастным, он медленно встал, пытаясь не скрипеть, и накинул на себя мантию, деловито поправляя ее рукава. Вид у него был не из лучших, но ночью и без того никого не встретить, да и красоваться было некогда. Он вышел из комнаты в освещенный зелеными лампами холл и побрел тихо, как большой черный кот, поворачивая голову на каждый звук. В последнее время выходить ночью на прогулки стало проще, потому что педагоги не усердствовали, охраняя коридоры, и порядок, как основа школы, потерял любой смысл. Да и к тому же, кому в здравом уме захочется бродить по мрачным коридорам Хогвартса, когда вокруг орудуют Пожиратели. Но Блейза это не остановило. Он дошел до больничного крыла без помех и только лишь на пороге замер, задумавшись о том, что, во-первых, возможно, ему будет просто туда не войти, а, во-вторых, Драко, как и любой нормальный человек, может уже спать. Но проверить оплошал он или нет, Забини не успел; он услышал тихие, крадущиеся шаги еще до того, как увидел ее. Растрепанные волосы, странный взгляд, магловская одежда и грустная улыбка. Если бы он не остановился как вкопанный посреди коридора, то она может его и не заметила бы, витая в облаках, но он не оставил ей выбора. Эта немая сцена выглядела бы комично, если бы он не был ее участником. Не понятно, что такого отразилось в его взгляде, но Грейнджер вдруг испугалась так, что стала похожа на загнанного в угол зверька. — Мисс Грейнджер, — сам его голос был отчего-то груб, тело Гермионы чуть дернулось в сторону, он уловил это, не сводя взгляда с ее огромных глаз. Ей нечего было ему сказать, будто она уже сознавалась во всех возможных грехах. Разве это обычное ее поведение? Блейз прищурился, скорее невольно, пробегая взглядом по ней снова и снова. Что было не так с Малфоем, раз он связался с Грейнджер? Да, она не дурна, но этого мало, чтобы тупоголовый Драко смог преодолеть свои стереотипы. О презумпции невиновности он напомнил себе сам, прерывая поток бестолковых вопросов. — Пришла проведать своего героя? — Я, — она запнулась, как младшекурсница, млеющая перед мальчиком, который ей нравится, даже ее умный мозг не смог придумать что-то достойное в такой ситуации. — Разве это твое дело? — на удивление, она собрала все силы в кулак и сказала что-то уверенным тоном. Такая простая фраза, а Блейза она поражает в самое сердце. Именно в этот момент лицо гриффиндорки полностью преображается и становится подобным тому, что он вечно наблюдает у Малфоя, и Забини мог бы поклясться, что в ее голосе даже пробиваются его нотки. — Возможно и не мое, пришел как раз за тем, чтобы с этим разобраться, — этот неловкий разговор надо было кончать, потому что руки так и чесались прийти к Малфою и навалять ему по первое число. Она начала движение первой, гордо выпрямив спину, она прошествовала мимо него, хотя по лицу было видно, что она готова убежать как можно скорее. — Так эта была случайность? — он спросил это уже ей вслед, поворачиваясь полу боком, она не остановилась и никак не отреагировала на его слова, дойдя до угла, она повернулась, но лишь на долю секунды, поймав его взгляд, она скрылась, в повисшей тишине. Блейз ожидал услышать звонкий звук бега, но все было тихо.

***

Когда ночь забрала с собой свои тайны и первые студенты стали выходить из своих спален в сторону обеденного зала, ощущение, что с восходом солнца проблемы улетучатся, испарилось в воздухе. Гермионе стоило только выйти за порог своей спальни как все пошло наперекосяк. Она привыкла ловить на себе взгляды окружающих, в основном из-за того, что рядом был Гарри, но тут все было абсолютно по-другому. В общей комнате Гриффиндора ее проводили тяжелым взглядом две пятикурсницы, они смотрели на нее как на добычу, Гермиона предпочла проигнорировать это, но с каждым ее шагом это делать становилось все сложнее. В столовой, где, как на зло, было слишком много народу, она натолкнулась на целую волну негативных эмоций. Кажется, все без исключения, пялились только на нее, за родным столом она то и дело ловила на себе недовольные или удивленные взгляды. Невилл, который подоспел спустя пять минут, очень наигранно пытался убедить ее, что он не страдает общим отвращением к ее персоне, но все было ясно как день. Вечером ее ожидала неприятный разговор в Выручай-Комнате, она уже знала, какую тактику выберет для защиты, если это вообще можно было так назвать. Гермиона пробежалась по знакомым лицам взглядом, а потом, пересилив себя, посмотрела на стол змей. Не трудно было догадаться, что все они кидали на нее взгляды, но всего три человека смотрели на нее, буквально не отводя взгляда. Пэнси пылала ненавистью, вокруг нее будто ревел пожар, Блейз щурился недоверчиво. А последний Теодор Нотт отчего-то ухмылялся, от его взгляда стало как-то не по себе. — Может все же что-нибудь скажешь? — Невилл отстукивал нервную мелодию одной ногой, Гермиона попыталась отрешенно пожать плечами, но получилось плохо. — Весь семестр с тобой творилось что-то необъяснимое. Сколько раз Малфой фигурировал в наших разговорах, а теперь это? — Гермиона окинула Невилла взглядом и снова пожала плечами. — Я не знаю, что это было. Просто надеюсь, что все скоро это забудут, — затолкав в рот сразу две ложки каши, она сделала вид, что усердно их жует, что выглядело абсурдно. На больничной койке Драко тоже почувствовал на себе тяжелые взгляды, не сказать, что он не привык к всеобщей ненависти, но эта была абсолютно другая, какая-то более тягучая, люди не понимали, что это было, но привыкли его ненавидеть, поэтому следовали уже выработанной схеме. Некоторые студенты приходили в больничное крыло за помощью Помфри после тех или иных ран, и все безоговорочно останавливались и смотрели на него, а если они приходили кучками, то и вовсе тихо шептались, будто увидали диковинного зверя. Драко просто прикрыл глаза, смирившись с тем отчаяньем, которое покрыло его с головой. — Отлеживаешься? — этого Драко боялся больше всего. Нотт. Ресницы Драко дрогнули, и он открыл глаза, сохраняя свойственное ему хладнокровие. Теодор стоял чуть поодаль, словно боялся подойти к нему, скрестив руки на груди. Слизеринский галстук замялся и был единственной деталью Нотта, которая выглядела не идеально. Мало кто знал, какие отношения связывали Нотта и Малфоя, потому что они не пытались дружить или враждовать. Нейтралитет - самые незаметные на свете отношения. Драко помнил единственную вещь: до того времени, пока Блейз не ворвался в его жизнь ураганом, единственный сверстник, которого признавал Драко, был Теодор. В детстве они были похожи характерами, но после того, как они шагнули в школьную жизнь, все переменилось. Расчетливый и холодный Нотт был не склонен к пустому насилию и хвастовству, что было так свойственно Драко, он был так же горд и язвителен, но в каком-то совсем другом ключе. Даже если поставить их рядом, то можно понять кардинальную разницу: пепельные волосы и серые глаза, средний рост, острые черты лица, а в противовес черные, как смоль, волосы, синие глаза, высокий рост и сглаженное лицо. Нотт намного раньше его выбрал правильный подход, к которому Драко пришел лишь в прошлом году, отчасти, поэтому неприязнь в его лице ранила бы его столь же сильно, сколько ненависть Блейза и Пенси и, пожалуй, Грейнджер. — Выхода у меня нет, — Драко смотрел на галстук, как завороженный, вспоминая все расчетливые поступки Нотта, который варился во всей этой каше с Пожирателями только для своей выгоды. Мог бы он понять его поступок? — Ты же знаешь, что с тобой будет ведь так? — Малфой хмыкнул, очень уж это смахивало на угрозу, частично потому, что Нотт был человеком, который часто докладывал Темному Лорду о происходящем в школе, скорее всего именно ему выпадет роль пересказать эту историю еще сотни раз, прежде чем наказание Драко, наконец, будет вынесено. Он тоже был его палачом. — Что же? Разве героев не стоит носить на руках? Я был бы не против, ноги ноют, — он все же поднял взгляд и понял, что Нотт не столько ненавидит его, сколько опасается, не сошел ли тот с ума. Драко закусил губу, откинув идею признаться во всем. Его дни сочтены, так путь хоть Грейнджер продержится чуть дольше. — Ты что считаешь себя героем? Кажется, все вокруг считают, что ты бесхребетный перебежчик, — губы его скривились, и Малфой отвернулся. — Зачем ты пришел? Нотт молчал, Драко на него совсем не смотрел, окончательно закрыв глаза, но был уверен, что он, так же как и раньше стоит чуть поодаль и наблюдает. — На Пасхальные каникулы ты вернешься в поместье, соберешься и покинешь Хогвартс за несколько дней до, — голос Нотта стал неприятно повелительным и будь Малфой не так разбит, он бы ответил в подобном ключе, но сейчас он даже не открыл глаз.