Привет из прошлого

Атласная чёрная лента, подхваченная ветром, плавно падала на землю и перед глазами Макс возник расплывчатый образ прошлого, который в мгновенье испарился как мимолетное виденье. Рука Марка крепко сжимала тонкую шею Макс, оставляя красноватые полосы на её коже, которая при свете луны казалась ещё бледнее. В нос бил, неприятный запах ржавого железа, именно тот запах, который девушка запомнила навсегда и ту ночь, которую она до сих пор вспоминала с содроганием и кошмарами во сне. Марк чувствовал её страх, отвращение и боль, он ощущал каждый её прерывистый вздох и будто бы слышал биение беспокойного сердца. Яркими вспышками в голове Макс снова появлялись те же снимки, тот же безжизненный взгляд и беспомощность, невыносимая и так ненавидимая ей и по сей день. И сейчас, она снова стоит на том же месте едва освещенным холодным светом луны и во власти того, от кого ей давно следовало бы бежать. Марк знал, что её будет легко сломить, он предвкушал её слёзы и те самые неподдельные эмоции, когда человек находится на грани между отчаянием и пропастью, потерей себя в абсолютной тишине безмолвия и бесчувствия. Мужчина хотел вернуть Макс прежнюю, светлую жизнь посредством боли и полного опустошения. Ведь, как известно, искусство не рождается в комфорте, искусство рождается из боли и борьбы.

***

После переезда в Сан-Франциско, Колфилд желала лишь одного — забыть Аркадию Бэй, забыть этот живописный и когда-то так ей полюбившийся город. Всё то, что когда-то здесь произошло, оставило неизгладимый отпечаток в её жизни. Бессонные ночи и постоянный, резкий звук выстрела раздавался сокрушительной болью в её голове, в её мыслях. Она безуспешно пыталась сбежать от всего этого, поддаться забвению, но именно сейчас, когда она стояла на том самом месте, где погибли, когда-то красочные и счастливые мечты, Макс стала осознавать, что выкинуть из головы, то, что стало частью её невозможно. Ей надо было просто смириться, перестать обманывать себя и остановиться, принимая поражение. Но боль в её душе состоящей из дыр, просачивалась так же, как и ожидаемые слёзы. — Зачем, зачем ты всё это делаешь?! — прокричала Макс, свалившись на колени и закрыв лицо руками. — Ох, Макс, неужели я слышу слабость в твоём голосе? Ты сломлена… Тебе плохо, это ведь именно здесь твоя бедная подруга панк словила пулю? Бах, и конец, — громко произнёс Марк, склонившись над головой девушки и схватив её за плечо. — Отпусти меня, я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу! — навзрыд произносила Колфилд. — Бедный Фрэнк, ты ведь помнишь его? Рейчел Эмбер, как же он любил её и как пытался убить меня, чёртов идиот! Сентиментальность губит людей, он до сих пор приносит сюда цветы, точнее, приносил, так глупо, не правда ли? — вопрошал Джефферсон с ноткой безрассудства в голосе. — В отличии от тебя, он не чудовище. — Макс, Макс, Макс… То есть по твоему я чудовище?! — прорычал Марк схватив Макс и заставив встать перед ним лицом к лицу. Он казался безумным, потерявшим контроль, но в его глазах читалась уверенность, а на лице та самая ухмылка казалась зловещей и пробирающей до дрожи, но он полностью отдавал себе отчёт. Марк оттолкнул Макс чуть дальше и вынув, знакомый ей уже пистолет, направил дуло именно туда, куда и схватила пулю Хлоя. На секунду, девушка почувствовала облегчение, ей казалось, что это был единственный выход, она больше не чувствовала, ни страха, ни боли, ничего, лишь на щеках засохшие слёзы стягивали кожу, а во взгляде была та самая безмолвная пустота. Закрыв глаза, Макс ощутила, что значит видеть смерть, ощущать как она подходит ближе, ощущать её холод и костлявые руки тянувшиеся к душе. Её волосы развевались по ветру, когда-то алые губы окрасились в синий цвет, а черты лица стали притягательнее. Марк смотрел на неё осознавая где-то в глубине подсознания всю ту боль, что он причинил ей. Её гордое молчание привлекало его, её невообразимая красота притягивала как магнит, притягивала словно тьма тянувшаяся к свету и при малейшем касании оставляющая шрамы. Посмотрев на Колфилд сострадающим взглядом, и опустив пистолет, Марк взял руку Макс, обжигая тёплым прикосновением пальцев, и обдав горячим дыханием место ожога, оставил чуткий поцелуй на её нежной, но столь холодной, словно лёд коже.

***

Макс растерянно смотрела на серые стены комнаты, которые впитали в себя одурманивающий запах виски и медикаментов. Здесь всё было, как и прежде, отсутствие лишних деталей, одиночество, витающее в воздухе и горький привкус воспоминаний. Проявочная, будто бы дежавю преследовала её во снах, мыслях и порой Макс задумывалась о том, чтобы посетить это место, которое манило её своей загадочностью. Она в мельчайших деталях помнила каждый диалог и режущую глаза вспышку, а те фотографии часто всплывали в её памяти, но только сейчас они казались ей не пугающими, нет, наоборот, она видела в них то, что хотел показать Марк и именно эта мысль пугала её. Джефферсон задумчиво ходил из стороны в сторону рядом со связанной на стуле Колфилд, будто бы чего-то ожидая. На его лице появлялись, то воодушевлённость, то злость, переходящая в ненависть, то ледяное спокойствие, граничащее с несвойственной для него грустью и раскаянием. — Тебе, наверное, интересно, зачем я привёл тебя сюда? — Ты просто больной ублюдок, который не отдаёт себе отчёт, так что, мне плевать на твои замашки. — Заткнись! — нервно прокричал Марк, ринувшись к Макс и больно хватая её за запястья, которые и так покрылись множеством тёмных пятен. Из-за нового импульса боли лицо девушки скривилось, а с губ сорвался тяжёлый вздох. — Прости, мне так жаль, — саркастично произнёс Марк. — Гори в аду, мудак! — со злостью прорычала Макс. — Хм. Мне плевать на все эти библейские штучки. — А мне плевать на тебя. — Какая жалость, что мне, плевать на твои слова, — усмехнувшись ответил Марк достав нож, — Что ж, а теперь? Проведя лезвием по ключицам Макс и оставив тонкую белую полосу, Джефферсон стал спускаться ниже и остановившись около руки девушки, осторожно сжал её, надавив острием ножа на кожу. Всё та же нестерпимая боль ударила по каждому нерву заставляя Макс вскрикнуть и вцепиться ногтями в деревянные ручки стула. Марк испытывающе царапал острым лезвием линию за линией из которых крупными каплями сочилась алая кровь. Колфилд стиснула зубы пытаясь забыться хотя бы на секунду, но страдания были невыносимы и опустив голову, девушка закрыла глаза пытаясь как и прежде свыкнуться с поглощающей свет тьмой. Каждый аккуратный штрих отдавался мучительными вспышками боли, которую невозможно описать ни словами, ни застывшими мукой эмоциями. Последняя линия впилась в кожу, навсегда оставляя свой след. — Не вини меня за эту боль, ты заслужила её. За каждый день проведённый мной в той дыре. Но теперь, Макс, мы навсегда вместе, — тихо произнёс Марк показывая тот же самый, давно заживший шрам в словах. «Light and Darkness» было вычерчено на её руке. — Слишком пафосно, не находишь? — Это правда Макс, а правда не может быть пафосна. Что ж, теперь ты вправе уйти, — Марк подошёл ближе развязав руки Макс и сразу же отойдя, освободил путь. Девушка потеряла дар речи услышав эти слова. После всех мучений он просто отпускает её? Макс была в замешательстве, её сознание кричало «беги», а сердце говорило «останься». Она просто не могла поверить в его слова. — Ты… Ты меня отпускаешь? — Я показал тебе тьму, Макс, чтобы ты поняла, что это значит. И то, что свет намного прекраснее, чем ты представляла. — Все эти страдания были только ради этого? — непонимающе спросила Макс. — Как сказал Джон Леннон «Жить легко с закрытыми глазами, не понимая, что ты видишь.» После этих слов внутри Макс как будто что-то сжалось. Она увидела отражение другой реальности, то, что вокруг есть множество вещей, которые мы просто не замечаем. Мы идём по улице равнодушно всматриваясь в лица людей, будто бы они так похожи, но мы ошибаемся, мы не видим ни этой грусти, ни радости в глазах, мы просто не хотим видеть это. Наш мир состоит из миллион красок разных тонов, которые мы так старательно пытаемся не замечать, пропустить мимо глаз этот дождливый серый, предшествующий красоте солнечного жёлтого или лазурного морского после фиолетового раската молний. Мы живём слепо веря в то, что наша жизнь так ужасна. Осознавая это, Макс почувствовала, что за всё это долгое время, она впервые действительно почувствовала себя счастливой за послендие пять долгих лет. Подойдя ближе к Марку она попыталась коснуться его, но тот лишь отошёл дальше. — Возьми, — сказал он, протягивая пистолет. — Зачем? — Помнишь, ту неровную поверхность на земле возле сарая? — Да, — настороженно ответила Макс. — Что ж… Мне так жаль твоего друга. Её счастье сменилось горем, а на лице снова выступили слёзы. Сердце больно кольнуло и на секунду Макс показалось, что она падает в пропасть. Трясущимися руками девушка взяла непомерно тяжёлое оружие. — Уоррен. — жалобно произнесла Макс. — Чёрные краски всегда остаются чёрными, — тихо ответил Марк. Громкий выстрел эхом отозвался в отражении свинцовых стен.