The Senator

      В субботу и воскресенье Эмма с Генри ходили с Реджиной на ее кампании. Эмма побывала везде, где только можно было, чтобы ей не докучали папарацци, но видели, что она поддерживает своего партнера. Сложнее всего было оградить от прессы Генри, который постоянно рвался пойти с брюнеткой, когда женщины решали, что ему нужно остаться сидеть в автомобиле на парковке, особенно, если место проведения очередного собрания не было охраняемым.       На второй день наблюдения за хмурым и задумчивым выражением лица Миллс, Эмма решила, что ей нужно обсудить свой образ жизни с кем-то, кому она доверяла, поэтому женщина сообщила Сидни, что собирается пойти прогуляться. Отсидев довольно таки долго на заборе в каком-то парке, она, наконец, набрала Руби.       — Какого черта я здесь делаю? — воскликнула блондинка, прежде чем Руби успела даже поприветствовать ее. — Я имею в виду, что да, я люблю ее. Я люблю ее так сильно, что иногда то, что чувствую, разрывает мою грудную клетку. Но это существование… Эта постоянная агитация. На прошлой неделе, ребятам из личной охраны пришлось решать некоторые спорные вопросы с религиозными, которые просто набросились на нее без причины. А она даже не сказала мне об этом. И я понимаю, что, несмотря на огромное количества хейта, ежедневно приходящего ей на почту, да и не только, она все равно захотела видеть меня рядом. Я просто… Блять. Блять! — вскрикнула Свон. — Я просто хочу набить им всем рожи.       — Ты думаешь, она не хочет? — спросила Руби, как только у нее появилась возможность вставить свои пять копеек в монолог баристы.       — Что? — замешкалась блондинка.       — Я понимаю гнев. Понимаю насильственные импульсы. Ну, блин, ты же знаешь, как я каждый месяц почти на неделю превращаюсь в плохую и злобную волчицу. Так возьми пример. Господи, да можешь даже вмазать кому-нибудь. Но задумайся, что переживает Реджина каждый раз, после сраного собрания. И при этом ей удается сдерживать все это дерьмо и разбираться в нем.       — Черт, какая лажа, — выдохнула Эмма.       — Именно, — согласилась Руби. — Но, знаешь, в чем штука? Она готова бороться, потому что ей нужен кто-то, кто любит ее так сильно, что от не вмещающихся в сердце чувств разрывает грудную клетку. И ты должна быть ее спасителем. Ты же знаешь это и сама.       — Да, — вздохнула Свон.       — Ну, так купи себе боксерскую грушу, блин, ибо у вас впереди еще длиннющий путь.

***

      В это же воскресенье, несколькими часами позже, Робин и Грэм предложили взять Генри покататься на конях, чтобы дать Эмме и Реджине пару часов побыть наедине, перед безумными понедельником и вторником.       — Ты знаешь, Грэму и Робину пора снять свою «Горбатую гору» (1), — ухмыльнулась Эмма, глядя из больших окон второго этажа в офисе Реджины на то, как троица скрывается из виду.       — Что? Нет! — шокировано выпалила Миллс. — Ты серьезно?       — Да, детка.       — Я бы никогда не подумала. Но, — недоумевающе замерла женщина. — Но у Робина ведь была жена, которая умерла в прошлом году. И у них даже сын есть. Да и он очень мужественный!       — Да, потому что обычно чуть ли не у каждого гомосексуала перед этим были гетеросексуальные отношения. К тому же, ты скрываешь свою бушующую мужественность слишком хорошо, как для человека, который занимается сексом с женщиной.       Пару мгновений Реджина растеряно смотрела на баристу, пока не поняла, что та шутит, а потом рассмеялась с долей грусти в голосе.       — Извиняюсь. Я просто еще не очень хороша в таких отношениях.       — Я бы сказала, что ты очень даже хороша, — снова пошутила Свон, целуя брюнетку в губы.       Все развивалось в интересном для женщин направлении, пока не зазвонил телефон Реджины. Эмма разочарованно застонала, когда брюнетка оторвалась от ее губ, но короткое «Мм», сорвавшееся с губ сенатора, было таким сексуальным, что Свон моментально отвлеклась.       Когда брюнетка закончила разговор, Эмма рассматривала коллекцию памятных вещей семьи Миллс.       — Знаешь, не очень круто, что Дэниел ушел из армии, — произнесла она вслух.       — Что?       — Если бы он продолжал там работать, то мог бы стать генералом Миллс, — ответила блондинка, нацепив маску невозмутимости.       — Тшш, — засмеялась Реджина, просунув пальцы в петли на поясе джинс баристы, разворачивая ее к себе и целуя.       Когда они добрались до дивана, сенатор легла и поманила женщину пальцем, приглашая к себе. Эмма с радостью оказалась сверху.       Их поцелуи стали более жаркими, отчего бедра сенатора начали двигаться. Бариста прервала поцелуй, чтобы поддразнить женщину.       — Помнится мне, ты была против траха на диване.       — Они отправились кататься на лошадях на несколько часов, дверь кабинета закрыта, и да, я делаю исключение, — поспешно ответила Реджина. — И что я тебе говорила о молчании?       Эмма рассмеялась.       — Ну, ты вроде бы всегда говорила, что не вежливо разговаривать с полным ртом, — ухмыльнулась блондинка, медленно скользя вниз по телу Миллс, и схватилась пальцами за пуговицу на джинсах.       — Хорошая девочка, — промурлыкала Реджина, приподнимаясь, чтобы помочь Эмме раздеть себя.       Они быстро избавились от одежды, и Эмма опустилась на колени на ковер перед диваном, потому как сам диван был слишком маленьким, чтобы на нем можно было лежать на животе в нужной позе. Реджина приподняла бровь, глядя на блондинку сверху-вниз.       — Да, я снова на коленях перед тобой.       — Я же спокойно могу привыкнуть в этому.       Блондинка улыбнулась, сохраняя зрительный контакт, когда опустила губы на разгоряченную плоть сенатора, начиная медленные влажные движения языком вдоль промежности. Она упивалась вкусом Реджины, замечая ее сбившееся дыхание и прилив влаги.       Для Свон было чем-то нереально приятным ласкать брюнетку языком, медленно и неторопливо, сосредоточившись на ее ощущениях и удовольствии. Блондинка с трудом сдерживалась, чтобы не опустить язык чуть ниже и войти им в лоно сенатора.       Реджина издавала тихие и короткие полу-стоны, полу-всхлипы, приподнимая бедра и толкаясь Эмме навстречу. Вскоре блондинка не выдержала и скользнула в нее двумя пальцами, начиная ритмичные движения, свободной рукой поддерживая женщину за бедра, чтобы не разрывать контакта языка с возбужденным клитором. Миллс выгибалась в спине, продолжая подаваться навстречу, глубже насаживаясь на пальцы и одной рукой прижимая голову Эммы ближе, а второй — сжимая подушки на диване.       Блондинка так соскучилась по этим ощущениям, что стонала, ни на секунду не отрываясь от своего дела. Она хотела, чтобы эти часы длились вечно. Свон никогда не устанет говорить себе, как восхитительно выглядит сенатор во время оргазма.       — Мм, идикомне, — нечленораздельно простонала брюнетка, восстанавливая дыхание.       Эмма залезла на диван и коротко поцеловала ее.       — Нет, сюда, — настояла Миллс, обхватывая блондинку обеими руками и заставляя лечь на себя, прежде чем страстно поцеловать.       Не разрывая поцелуев, Реджина поглаживала спину баристы пальцами вверх-вниз, а потом внезапно сжала задницу блондинки, просовывая свою ногу между ее. Женщины ахнули в унисон, когда влажное лоно Эммы прижалось к бедру сенатора.       — Такая мокрая, — выдохнула сенатор.       Эмма хихикнула.       — Ты просто еще не видела, как кончаешь. Но, знаешь, это реально дико горячо.       — Не видела, — улыбнулась Реджина. — Но я могу себе представить, потому что видела твой оргазм. И, если честно, я бы хотела увидеть его снова и как можно скорее, — добавила она, скользнув пальцами по бедру баристы, перемещая пальцы вбок и касаясь влажной плоти.       — Я должна посмотреть, чем могу помочь, — ответила Свон, делая вид, что задумалась, и двинулась навстречу пальцам, пытаясь прижаться теснее.       — Это моя хорошая девочка, — промурлыкала сенатор, просовывая руку дальше и поглаживая большим пальцем клитор блондинки.       Эмма немного привстала, давая Реджине большую свободу действий. Взгляд брюнетки метался от возбужденных сосков баристы, к своей руке между ее бедер. Затем она подалась вперед и пленила затвердевший сосок губами, играясь с ним языком, медленно увеличивая темп движений руки. Эмма прижала ее голову к своей груди.       — Черт возьми, я так скучала по тебе, — простонала бариста. — Я надеюсь, что в течение следующих шести лет такой херни больше не будет?       Сенатор выпустила сосок Эммы с громким причмокиванием.       — Не знаю, не знаю, дорогая. То, как ты насаживаешься на мою руку, заставляет меня задуматься о том, чтобы продлить свою кампанию на все шесть лет, — поддразнила она.       — Реджина, — изумленно выдала блондинка, умудряясь каким-то образом выразить своим возгласом и возмущение и придыхание.       Глядя в глаза Эммы с улыбкой, Миллс вошла в ее лоно.       — Я невероятно скучала по тебе. Кончи для меня, моя девочка.

Пояснения:

      (1) «Горбатая гора» (англ. Brokeback Mountain) — фильм Энга Ли о любовной связи двух ковбоев, считающийся «первым в истории кино гей-вестерном»[2]. В основу сценария лёг одноимённый рассказ писательницы Энни Пру.