Варкрафт: Проклятие Азерота

Все это по-прежнему казалось слишком подозрительным. Встреча должна была состояться в пустоши, протянувшейся вплоть до подножья Черной горы. Узнав об этом, подозрения возникли не только у Дайрис. Лучшего места для засады было не найти. К тому же зачем оркам, которые пришли сюда с целью завоевания Азерота, заключать союз со своими врагами? Все это было более похоже на ловушку, нежели на правду. Если так оно и было, и под "встречей" подрузамивалась засада, Тайлгир хотелось, чтобы это не коснулась Ллейна, и король оставался подальше от возможной опасности. Но правитель Азерота принял твердое решение. Если вождь дного из кланов орков просит его о встрече, он сделает это. Ллейн готов был пойти хоть в сам Ад, ради своего королевства, ради своего народа. Дайрис знала об этом, поэтому и беспокоилась. Если Ринн не слишком дорожил своей жизнью, ему стоило подумать о том, кто дорожил им, о тех, кто боялся его потерять. Дайрис, недавно пережившая смерть брата, не хотела лишиться и Ллейна, единственного близкого человека, который у нее остался, того, кому Тайлгир еще много лет назад отдала свое сердце, не требуя ничего взамен. Но кроме тех чувств, что Тайлгир испытывала к Ринну, были и более важные причины, которые затрагивали не только ее, но и весь мир. Если король Азерота погибнет, то королевство будет обречено. Оно падет. Тайлгир радовало лишь то, что Ллейн позволил ей участвовать в предстоящем походе. В случае нападения, она, хотя бы, постарается сделать все, чтобы защитить его, и неважно как дорого придется ей за это заплатить. Дайрис не отходила от Ллейна не на шаг с того момента, как они покинули Штормград. Лотар, ехавший неподалеку от предводительницы и короля, наблюдал за тем, как Тайлгир и Ринн переговариваются, не собираясь скрывать от остальных то наслаждение, что они получали сейчас, разделяя столь редкие минуты их близости. С первого взгляда это выглядело как обычный дружеский разговор, но Лотар знал, что это вовсе не так. Гарона, уверенно державшаяся в седле выделенной ей лошади, усмехнулась, сначала покосившись на Андуина, а затем проследив за его внимательным взглядом. Должно быть, полуорчиха поняла, в чем собственно дело, в отличии остальных. Командующий же, не обратив на это должного внимания, продолжал наблюдать. Наблюдать и молчать. Отряду, состоящему из Ллейна, Дайрис, Андуина, Гароны и еще пятидесяти воинов понадобилось около пяти часов, чтобы добраться до точке, в которой орк по имени Дуротан назначил им встречу. Ллейн, которого как и остальных, мучили сомнения, решил подстраховаться. Поэтому Медив должен был ждать их уже на месте, и, на случай, если все пойдет не так, как предполагалось, прийти на помощь отряду. Как только отряд спустился в пустошь, разговоры в его рядах утихли. Несколько минут вокруг стояла мертвая тишина, но проехав на несколько метров вперед, Тайлгир услышала вдалеке голоса. Их ждали. Ллейн, тоже услышавший чужеземный говор, переглянулся с Лотаром. Никто не знал, что ждет их впереди, но отступать было уже слишком поздно. Кони шли вперед, вздымая копытами пыль и мелкие камни. Пустошь Черной горы еще до прихода орков, было одним из гиблых мест. Когда-то несколько сотен лет назад на этом месте располагалась небольшая деревушка, от которой теперь не осталось и следа. Пока, спавшая тысячелетиями гора не проснулась, и не обрушила на ее жителей потоки жидкого огня. Уцелеть не удалось никому. Огонь выжег деревню, захоронив останки под толстым слоем пепла, не оставляя ничего, чтобы могло напомнить о когда-то спокойной жизни, процветающей в этом месте. Орки уступали им в количестве, но каждый из них, имея физическое преимущество, во многом превосходил каждого из рыцарей. Их вожак, того, кого Гарона называла Дуротаном был огромным, коричневокожим, с двумя желтыми клыками, торчащими вверх из массивной челюсти. По обе стороны от его ушей свисали две толстые черные косы, а остальная часть вороной гривы свободно трепалась по ветру или была заплетена в более тонкие косы. Уши размером с человеческую ладонь были заострены и проколоты. Как и другие звери, этот носил примитивные украшения из костей и бусин. За его спиной висел колоссальный топор. Глаза чудовища были карими, ясными и спокойными, но от этого лишь еще сильнее становилось не по себе. Орк, стоящий перед ним не был бестолковым чудовищем, которым вели лишь одни инстинкты и жажда крови. За этими глазами таится разум. Людской отряд остановился в нескольких метрах от клана. Тогда-то Дайрис и узнала их вождя. Тот самый орк, что смотрел на нее во время засады в Элвиннском лесу, когда она, опустившись на колени сжимала бездыханное тело Рея. Тайлгир вполне было достаточно того самого мгновения, чтобы запомнить эти карие глаза, и чтобы возненавидеть их обладателя так же сильно, как и остальных представителей его расы. Инстинкты сработали быстрее, и прежде, чем Дарис успела осознать, что собирается сделать, её правая рука уже с силой сжимала обнаженный меч. Орк отступил на шаг назад. Тайлгир заметила, как на мгновение его рука дрогнула, так же инстиктивно потянувшись к секире, но существо смогло вовремя совладать с собой, тут же опустив ее. Дуротан пришел сюда не проливать кровь, а заключить перемирие. Хотя бы временное. Вождь клана Северного волка был готов пойти на все, ради своего народа, даже на то, что до недавнего времени казалось невозможным. Дуротан знал, что многие из его клана сомневаются в принятом им решении, но молчат лишь из уважения к своему вождю. И он не смел осуждать их за это. Еще совсем недавно Дуротан и сам бы не поверил в возможность союза между "человеками" и орками. Но сейчас опасность грозила обоим расам, и лишь объединившись в борьбе против общего врага, они могли спасти свои народы. Дуротан знал, что и король "человеков", будучи их вождем, хотел того же самого, что и он. В голове снова промелькнули слова, которые вождь сказал клану Северного волка еще на Дреноре в вечер начала их похода: " Чтобы ни говорили заветы древних о наших прошлых деяниях, какие бы ритуалы нам не полагалось исполнять, какие бы не существовали правила и законы - есть лишь один нерушимый закон, одна традиция. И о гласит, что вождь обязан поступать так, как будет лучше для его клана". Он помнил о данном обещании. Дуротан, вождь клана Северного волка, всегда держал свое слова. Сдержит его и сейчас. И неважно какую цену ему придется заплатить. Он привел свой клан в этот мир за лучшей жизнью. Когда Гул'дан приходил к Северным волкам, чтобы попросить их присоединиться к Орде...дважды, он обещал , что на новой земле они никогда не будут испытывать недостатка ни в крове, ни в пище. И он не соврал. В этих землях и правда было полно пищи, как когда-то очень давно в их родном мире Дреноре. Но тогда, ни в один из своих визитов на Хребет Ледяного Огня, Гул'Дан ничего не упоминал о войне. Еще тогда Дуротану показалось странным то, что чародей преодолел столь огромный путь дважды лишь для того, чтобы попросить их присоединиться. Зато теперь все стало понятно. Гул'Дан собирал армию. Хотя, для большинства такой поворот событий был не самым плохим. Орки чтили войну. Но то, что делал Гул'дан лишь искажало истинное понятие чести. Дуротан успел увидеть достаточно, чтобы понять главное. Гул'дана никогда не интересовали нужды и интересы его народа. Все что он делал, было лишь для его выгоды. Но стоит ли это всех тех отнятых жизней? Сейчас вождь Северных волков стоял здесь, потому как был уверен, что на этот вопрос существует лишь один верный ответ. Гул'дана следовало уничтожить. Пока не стало слишком поздно. - Дайрис. Голос Ллейна полностью вырвал Тайлгир из раздумий, и та поспешно убрала оружие. Прошла минута, после чего трое из "человеков" спешились, и, отделившись от остальных медленно поскакали вперед. Гарона последовала за ними. Один из них был облачен в доспех, показавшийся Дуротану слишком декоративным и изящным. Голова его была обнажена, как и всадника, скачущего рядом с ним - голубоглазого, со взглядом острым, словно лезвие меча. Третий человек не был похож на двух других. Это была она. Всадница в блестящем серебряном доспехе, вооруженная двумя мечами, покоившимися на ее левом бедре, скакала на ровна с мужчинами. Ее уверенный и пронзительный взгляд зеленых глаз был направлен прямо на вождя клана Северного волка. Дуротан сразу узнал ее. Та самая воительница, что была в лесу, когда отряд Чернорука напал на человеков в таких же причудливых одеждах. Голубоглазый всадник тоже был знаком вождю. Человек, который решил Чернорука запястья. Тот, кто использовал странное громкое оружие. Сейчас он, как и воительница, не сводили с Дуротана недоверчивых взглядов, готовые в любую минуту выхватить свое оружие вступить в бой. Клан Северного волка испытывал тоже самое напряжение, но продолжал сдерживаться. Вождь знал, что испытывают его бойцы в эту самую минуту. Несмотря на то, что именно он стал инициатором этой встречи, Дуротан испытывал неприязнь и отвращение. Но не к людям, а к самому себе. То, что он собирался сделать не шло ни в один из орочьих канонов. Вождь чувствовал, как недоверчивые взгляды его собратьев прожигают спину, но продолжал держать своим эмоции под контролем. «Убей их, – кричало что-то внутри Дуротана. – Они не орки. Убей их!» «Нет. Жизни моих сородичей важнее, чем жажда крови». Вождь крепко сжал руки – не в кулаки, а чтобы удержать дрожь желания сомкнуть пальцы вокруг худосочных шей человеков. Те как раз подошли на несколько шагов и остановились, ожидая, пока он сократит дистанцию. Так Дуротан и поступил, оставив между собой и человеками несколько футов. «Какие же они маленькие, – подумал он. – Какие хрупкие. Больше похожи на Гарону, чем на нас. Но какие храбрые!» – Ты хотел поговорить с королем человеков, – обратилась к нему Гарона. Махнув рукой в сторону первого воина, темноволосого и темноглазого, она добавила: – Вот он, перед тобой. Дуротан не мог заставить себя выдавить хоть слово. Он был целиком поглощен борьбой с собственными инстинктами. Человеки переглянулись, и король нарушил молчание, заговорив на своем странном, обрывистом наречии. – Это король Ллейн, – перевела Гарона. – Он сказал, что ему передали – ты желал с ним говорить. Дуротан глубоко вздохнул, силой заставляя себя успокоиться, и кивнул. Второй человек, стоявший рядом с Ллейном, что-то быстро сказал. Взгляд его, направленный на Дуротана, был более чем настороженным, как и у воительницы, продолжавшей безмолвно наблюдать за вождем клана Северного волка. Ему не потребовалось и пары секунд, чтобы понять: люди не собираются доверять ни ему, ни его клану. Если что и привело их сюда, так это безвыходность собственного положения. – Андуин Лотар желает знать, намерен ли ты вернуться домой сквозь портал, который вы сейчас строите? – перевела Гарона. – Наш мир умирает, – ответил Дуротан. – Нам некуда возвращаться. Вождь человеков, пристально смотревший на орка что-то произнес на своем языке, но прежде, чем Гарона успевает закончить перевод сказанной им фразы, её голос перебивает другой. - Откуда вы здесь? Вступившая в разговор Тайлгир сразу же привлекает к себе всеобщее внимание. Дуротан недоуменно смотрит на воительницу, которая до этого момента сохраняла молчание. Лотар и Ллейн переглянулись, после чего их взгляды, переполненные непониманием устремились на Дайрис. То, что только что произошло казалось невообразимым, но это было реальностью. Тайлгир не нуждалась в помощи Гароны. - Зачем вы пришли в наш мир? - игнорируя направленные в ее сторону удивленные взгляды, снова задала вопрос Тайлгир, не дожидаясь ответа на предыдущий. - Чтобы выжить. Впервые за дни их прибывания в этом мире Дуротан стоял лицом к лицу с человеком, владеющим их языком. Но как это возможно? На Дреноре не было расы человеков, а значит эта воительница не могла быть из их мира. Но тогда откуда? Этот вопрос мучил всех присутствующих в пустоши, но озвучить его решился только Ринн. - Ты знаешь их язык? - голос Ллейна заставил Дарис обернуться, тут же встречаясь с карими глазами, в которых по-прежнему играло недоумение - Но откуда? - Может, эти существа и из другого мира, - Дайрис снова перевела взгляд на Дурота - но это не их личный язык. Они говорят на наречии Аргуса. Язык первых дренеев, появившихся в Аргусе тысячелетия назад. Откуда я знаю? - Тайлгир усмехнулась - За эти семь лет я много чему успела научиться. Все это звучало слишком странно. Ринн знал, что Дайрис, будучи преданным воином, никогда не лгала ему. Но сейчас внутри впервые зародилось сомнение. Стараясь отбросить его на второй план и разобраться с предводительницей позже, Ллейн вздохнул, пытаясь полностью сосредоточиться на переговорах. – Мы не в ответе за гибель вашего мира, – передал Ринн через Гарону. – И война против нас ничего не решит. – Для орков, – произнес Дуротан, так кстати вспомнив слова Оргрима, – война решает всё. – Тогда зачем ты сейчас встретился с нами? Вопрос задал Ллейн, пристально смотревший на Дуротана. В первый раз с начала переговоров Дуротан ответил ему встречным взглядом. В этих глазах не было страха – лишь внимание, уверенность и… любопытство. Ллейн понятия не имел, как много для орков означает честь, и какую борьбу пришлось выдержать Дуротану, когда он принимал это решение. Он не знал ничего, кроме того, что ему рассказала Гарона. И все же он пришел. Пришел по той же причине, которая привела сюда Дуротана. – Чтобы спасти наши народы, – ответил ему вождь Северных Волков. Когда Гарона перевела его слова, на лице короля отразилось удивление. Он переглянулся с тем, кого звали Лотар, и Гарона выжидательно посмотрела на Дуротана. - Наши народы? - Талгир недоуменно взглянула на вождя клана Северного волка. - Так под спасением орки понимают полное истребление? Дуротан хотел ответить, но воительница перебила его. - Ты сказал, что вы пришли в эти земли чтобы выжить, не воевать. Мы уже на грани войны. Если орки считают это единственным правильным решением, то почему вы здесь? - Не все хотят войны. Это Гул'Дан. Тайлгир недоуменно взглянула на вождя орков. – Скверна высасывает жизнь не только у своих жертв, – объяснил Дуротан. – Она убивает землю и извращает тех, кто прибегает к ее помощи. Мы видели, как это происходило прежде, в моем мире, Дреноре. Земля умерла, все живые существа изменились… даже Духи пострадали. Гул’дан и здесь отравит все своей магией смерти, как сделал там. Для того, чтобы мой народ выжил, Гул’дан должен быть уничтожен. Через два восхода людей, которых мы захватили, скормят Вратам для открытия портала. Если вы нападете на наш лагерь и отвлечете его бойцов, клан Северного Волка покончит с ним. Пока Гарона переводила, чтобы сказанное Дуротаном было понятно не только тем, кто говорил на их наречии, Ллейн внимательно слушал, время от времени кивая. Затем они с Лотаром принялись совещаться. Наконец он вновь развернулся к Дуротану: – Два дня… Если мы это сделаем, обещай, что будешь до тех пор защищать моих людей. Дуротан подумал о клетках и о мучениях, выпавших на долю тех, кто был там заперт. Большинство орков не обращало на человеков внимания, однако встречались и другие. Этот король хотел, чтобы его люди оставались в безопасности, – точно так же, как и Дуротан, если бы они поменялись ролями. – Я попытаюсь… – начал он, не желая давать слово, которое, возможно, не смог бы сдержать.