Моя моделька

То, что это любовь, Аомине не допускал. Он просто хотел этого блондина. Хотел физичиски. Хотел всеми фибрами своей испорченной души. Себя геем, уж тем более, он не считал. Как говорится, один раз — не пидорас. И хрен знает, почему его так тянуло именно к Кисе. Но, именно ЕГО он хотел ощущать всем своим телом под собой. Слышать именно ЕГО дыхание и стоны, когда орудие любви Аомине будет вторгаться на бешеной скорости в манящий блядский зад. Блондина хотелось до безумия, аж брюки трещали от напора стремящейся вырваться на свободу, плоти. И это не в первый раз. Вот уже около двух месяцев его «младший брат» устремляет свою алую головку в сторону ужасно бесячего Кисе Реты. Правда, первый месяц до Аомине вообще не доходило, что дрочит в туалете школы он именно из-за блондина.  То, что на улице вечер, определенно было на руку Дайки. Темно, его интересное состояние не видно. К тому же Кисе почти не обращает на него никакого внимания и идет впереди о чем-то там за зря распаляясь. В  голове Аомине мелькает мысль о том, а не затащить ли  объект сексуальных возжеланий в какой-нибудь темненький малолюдный переулок и не оттрахать ли его во щели до умопомрачения и звезд в глазах. Кисе остановился и заглох. Видимо, почувствовал приближающийся трындец. -«Нет! — не согласился со своими мыслями Дайки. Оттрахать этого солнечного блондина он хочет только в кровати. Неудобняк в переулке- холодно, сыро, и не приведи всевышний, кто увидет гламурный зад его модельки. Именно ЕГО модельки. Аомине удивился сам себе. С каких это пор моделька стала Его? Но не найдя нормального ответа, он забил на эту чушь, которая лезит ему в темную головушку с завидным постоянством. -Чего встал? — пробасил Аомине в ухо блондина, при этом отмечая приятный запах, который от него стремился. Задержавшись около манящего баскетболиста чуть больше обычного, Дайки вдыхал этот запах и  ругал себя, за то, что, должно быть, палится. — Я телефон забыл — с печалью в голосе пояснил Рёта — в школьной раздевалке. Желтый взгляд скользнул по темному лицу, видимо в поисках отказа тащиться обратно. Аомине хотелось приложить смазливую рожу к асфальту. Что бы знал. -Пошли — ответил он и двое парней пошли в обратном направлении. Телефон лежал на одной из скамеек. Облегченно выдохнув, Кисе сгреб его и начал что-то там тыкать. Аомине проследовал за ним и остановился за спиной, через плечо отмечая, что у Реты 12 пропущенных и 39 смс-ок. -Кто это тебе названивает? — поинтересовался Дайки, даже не заметив, что вложил в голос слишком много эмоций. Точнее, эмоция была одна, просто ее было превыщающее количество. И эта эмоция была не что иное, как ревность. Кисе вздрогнул. И попытался сделать шаг от, как ему показалось, пугающего в этот момент, Аоминеччи. Какой-то он был странный. Но его движение вперед было прервано и тело блондина оказалось еще ближе к Аомине. — Ну, так кто тебе названивает, а, Рета? — смуглая рука не отпускала воротник пиджака. -Ты чего? — только это успел пропищать Кисе, когда сильные руки развернули его и в распахнутый рот вдохнули поцелуй. От удивления глаза Реты расширились и стали, как монетки. Его. Целует. Аоминеччи. Осознание лавиной накрыло его. Сердце пропустило три удара и забилось в бешеном ритме. -Аоминеччи! — блондин вырвал свои губы из плена- Что ты творишь, блять, Аоминеччи?! Дайки смотрел на испуганные глаза и на распухшие от несдержанного поцелуя, губы, которые, оказывается, могут быть такими алыми, и думал лишь о том, что хочет, мать вашу, трахнуть его в этот пиздатый рот. По самые яйца захуярить в него свой член и кончить, что бы Рета задохнулся нахрен от его спермы.  В штанах уже до невозможности болело и требовало разрядки. -Надоело… — Аомине силой опустил блондина на колени, как бы тот не сопротивлялся, сил ему все равно не хватало — Надоело сдерживаться! -От чего? — дрожжащим голосом спросил Рета, когда Дайки сел на скамейку перед ним. — Не трахнуть тебя раньше времени! Кисе часто задышал, похоже у него началась паника. — Не боись — Аомине сжал его плечо — твой блядский зад я сегодня не трону! — рука переместилась на подбородок, заставляя смотреть прямо на своего доминанта — Отсоси мне. -Не понял… -Я что не понятно говорю? Отсоси. Мне. -Не буду… — Кисе хотел отползти назад, но руки Аомине остановили его и ткнули лицом прямо в промежность. — А тебя никто и не спрашивает. — Дайкиччи был грозен. Глаза горели, дыхание было рваным и частым. Член бугром восставал под одеждой. Рета нервно сглотнул. — Не будешь меня слушаться, я разъебашу твою бабскую рожу до кровавого студня и ты ничего не сможешь сделать мне против. Дайки мог. Кисе знал, что Дайкиччи не шутит. Сердце бешено стучало, мысли путались. — Шевелись, Кисе, иначе я могу передумать и вдую тебе в задницу! А ведь Аоминеччи ему нравился. Нравился, как  член команды, как друг и…как мужчина. Наверное, Рета просто ошибся. Этот человек не может быть тем, кого блондин представлял. Он не добрый, не сильный. Он слабый, раз использует других людей себе в угоду. И он бессердечный. Он не может любить… Член Дайки был великоват. Блондин не мог его целиком взять в свой рот. Неуверенные движения Кисе срывали голову у перевозбужденного Дайки. Он не думал о последствиях, он просто хотел до умопомрачения Кисе, хотел чувствовать горячий язык, видеть как модельке тяжело дышать и как он задыхается. Аомине было охрененно хорошо. Рука скользнула в шелковистые волосы и надавила на затылок. От гортанного звука, который издал Кисе, когда член задел гланды хотелось кончить немедля. И как бы не хотел продолжить эту сладкую, для Аомине, но противную для Кисе, пытку, форвард Тейко сдался на милость хрипящему блондину. Кисе все проглотил. По его виду было понятно, что это не входило в его планы. Блевать! Блевать, еще раз блевать! Именно это можно было прочесть по его моське. Аомине парил где-то в других мирах. Еще никогда он не получал столько кайфа от одного минета. Он не был обделен в плане секса, девушки вокруг него штабелями стелились, после возлета их баскетбольной команды на спортивный Олимп. Тут было что-то другое…   -Почем я? — вполголоса спросил Рёта. Вон он — момент истины. Момент, когда может что-то измениться. Момент, в который нужно подобрать ТЕ САМЫЕ слова. Две судьбы на перепутье. И только один человек может сдвинуть все с мертвой точки. — Ты мне нравишься- ответил Аомине глядя в желтые, готовые расплакаться глаза. Парень вздрогнул. Судя по всему он не ожидал такого ответа. Дайки превзошел сам себя. — И… Я бузумно тебя хочу. Прости меня, Кисе… Этот минет — жалкая попытка спасти тебя от изнасилования. -Должно быть, я должен тебя благодарить?! — сухо изрек блондин, глядя в пол. Их глаза встретились. Наступило гробовое молчание. Никому не ведомо, что увидел Дайки в глазах блондина, что заставило его притянуть Кисе и поцеловать глубоко, собственнически, страстно…любя? Он не признал, что любит. Но допустил то, что может полюбить. Хотя что это если не любовь? Аомине нужно было время. Кисе метался из крайности в крайность. Хотелось влепить Дайки пощечину, сыпать маты, оттолкнуть, плакать, вырваться из его объятий-клешней и сходить покурить. Пусть он не курит — все равно. С другой стороны, одиночество — это единственное, что он не желал в этот момент. Объятия Дайки были ему нужны. Что бы успокоиться. Что бы понять… Что бы простить! До дома Кисе они дошли молча. Никто не проронил ни слова. Хотя у обоих было, что сказать. Обжигающая слух тишина. Аомине понял, что не хочет просто трахнуть Рёту и бросить, как он всегда делал с другими. Нет! Он хочет трахать его каждый день и на дню по столько раз, сколько это будет возможно. Целовать его губы, лицо, шею…все тело! Исследовать каждый сантиметр его кожи. Оставить следы на ней, что бы все поняли, что блондин занят. Если он пожелает нежностей — они будут. Хотя Дайки не терял из виду тот факт, что хочет выебать Рету жестко, глубоко, по-зверинному. Что бы потом тот не мог нормально ходить и сидеть.  Чувства переполняли его. Хотелось всего и сразу. Но он понимал, что может этим самым спугнуть свой объект вселенской страсти и любви. Кисе чувствовал, что Дайкиччи не лжет. Он ему действительно нравится? От этой мысли хотелось задохнуться. Пусть его и рвало от неопределенности. И что-то болело внутри. Эта боль была сладкой, изнывающе томной, всепоглошающей. Пусть в тот момент, когда член Аомине вторгался в его рот, было противно и обидно, Кисе признавал то, что какой-то кусочек души хотел этого. Хотел что бы Дайкиччи сделал его своим. Начал осваивать территорию. Сдвинул все с места. Что будет дальше, они не знали, хотя хотели одного и того же. Поговори они сейчас, быть может спать было бы легче. Или хотя бы кто-то из них смог бы уснуть.