Саламандра в огне

« Бог не даёт вам людей, которых вы хотите. он даёт вам людей, в которых вы нуждаетесь. они причиняют вам боль, любят, учат вас, ломают вас, чтобы превратить вас в того, кем вы должны быть» Наруто едва сдержался, чтобы не ударить Какаши. Конечно, все они на эмоциях, но поднять руку на того, кто тебя нянчил? Лучшего, и, как показала история семьи, единственного друга отца? Он отвёл глаза в сторону, раздражённо облизнул губы. Поймав себя на мысли, что неожиданное вмешательство Хатаке и Амару оказалось весьма своевременным. Или… он повернулся в сторону Саске. Чуть нахмурившись, медленно подбирая слова, заговорил, обращаясь только к омеге: — Ты пришёл ко мне, не побоявшись моего состояния, только для одного. Чтобы прояснить кое — что между нами. Одно… недоразумение. Полтора года назад. Я прав? Удивлённые глаза омеги послужили ему своеобразным ответом. Без слов. -А как же мо̀я правота? — резкий тон Какаши прервал наступившую тишину. Вернее, напомнил. Что по — прежнему молчащий Саске, Саламандра, Сансё. его омега, близость с которым он так и не смог забыть, несколько минут назад угрожал его жизни. И главное было то, что эту угрозу перечеркнуть невозможно. Теперь, когда он стал не просто альфа, сын своего отца… а альфа, вставший на место своего отца. Наруто машинально поднял руку и сжал ткань в районе сердца. Не помня, да и не желая вспоминать, когда он умудрился надеть на себя эту рубашку, повисшую на его фигуре несколькими аккуратными лоскутами. Брачные игры, да? Хатаке хмуро наблюдал за своим подопечным. Вернее… уже не подопечным, а молодым боссом. Но ту, давнюю клятву преданности, которую он принёс давным-давно, еще, когда Наруто был младенцем… забыть не мог. Да и не хотел. Слишком привязался, стал считать молодого Намикадзе семьёй. Семья… Ещё сильнее нахмурившись, альфа метнул в сторону причины всех бед далеко не дружелюбный взгляд. Саске стоял, отрешённо смотря перед собой. С виду спокойный, но бледный, как мел. Вместо глаз, что испепеляли Наруто — чёрные провалы. Губы стали не менее бледные. Только. Хатаке жёстко усмехнулся, отбрасывая жалость куда подальше. Чтобы избежать секундного замешательства, желания поддаться этому неудобному чувству, когда устремил взгляд на омегу, нарочно смотрел поверх слегка растрёпанной чёрной макушки. Возможно, это возраст. Сентиментальность. Или спокойная жизнь расхолодила? Чтобы взять себя в руки, Какаши напомнил себе, к̀ак умер Намикадзе Минато. Вернее, из — за чего. Из — за кого. Не двигаясь, сверля ту самую невидимую точку мрачным взглядом, напомнил: — Прежде чем В̀ы, Наруто — сама, окончательно размякнете по всем нам известной причине, я позволю напомнить, что всё не так просто. Наруто сначала посмотрел на Саске, потом повернулся к мрачному, как грозовая туча, Хатаке: — О чём ты? — Мне жаль разочаровывать тебя, мой мальчик… Твой Сансё… Его учили не только ублажать альф. Но и тренировали убивать. Не так ли, Саламандра? Не выдержав, Саске сердито воскликнул: — Я мог сделать это тысячу раз! И браслет не помог бы! -Тогда... — не обращая внимания на жесты Какаши, Наруто шагнул ближе, — почему ты не сделал это? — Потому что ты не такой, — выдохнул Саске, сдаваясь. Пристально посмотрел в синие глаза альфы, сумевшего справиться со своей природой. Даже учитывая его отпор. Сумел. Значит, и услышать его он тоже сумеет. Сглотнув, еле слышно произнёс, повторил те самые слова, что он уже начал говорить: — И я повторю самое главное. Я спал с тобой только потому, что этого хотел, сам, а не потому, что меня вынудила роль игрушки. Ты самый лучший хозяин из всех, ты… обращался со мной, как с равным. Могу я желать что — то лучшее? Договорив, он всмотрелся в непередаваемую синеву напротив, ища хоть какую — то реакцию на свои слова. Не зная, чт̀о это будет и, сжимаясь по привычке, если ошибся. Но, по тому, как изменился взгляд альфы, смысл был понят. Наруто осторожно взял омегу за руки, осторожно, за кончики тонких бледных пальцев, дрогнувших в его больших ладонях. Согревая, даря своё тепло. Особая игрушка? Никакая игрушка не будет переживать из — за ответа. Никакая игрушка, даже «особая», не будет сжиматься, дрожа, бледнея и дыша еле — еле, боясь того, что его отвергнут и с позором выгонят. У таких дзинко * мертва душа, выжженная за время неволи. Сломленных, уничтоженных. Покорных воле хозяина. Саламандра не дзинко. Он научился прятать себя, настоящего, под маской покорности. Сколько ещё их, этих масок? Наруто не хотел знать сейчас это, всматриваясь в бледное лицо напротив. Иначе он скатится в ад. Они оба скатятся, запутав всё ещё сильнее. Он и… его омега. Мысль оказалась так проста, что на секунду Наруто застыл, вслушиваясь в себя, в свои противоречивые желания. Одна часть его шептала, возьми, прижми к себе, прими. Другая шипела, что нельзя верить тому, кто умеет лгать, как дышит. Наруто втянул в ноздри воздух, прищурил глаза. — Поверь мне… — прошептал Саске, не услышав ничего на своё признание. Ладони альфы чуть сжали его пальцы, крепче, обхватывая всю кисть. Сердце пропустило пару ударов. Не без усилия успокоив свои разбушевавшиеся инстинкты, Наруто глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя. Он хотел заговорить, но не успел. — Ты делаешь ошибку, мой мальчик! — не выдержал Какаши и шагнул в сторону молодых людей: — Ты слишком добр с омегой, раздвигавшей ноги перед прошлым хозяином. Или эта способность так пришлась тебе по душе? Что ты не слышишь голос разума? Он же предаст в любой момент! Седовласый был в ярости, обычно довольно флегматичный, в этот раз альфа отбросил к чёрту условности. Он дал слово. Слово тому, кто вот уже более года мёртв. Он проклинал себя, свою недальновидность. За то, что дал сетям Юга коснуться их с Минато мальчика. Его мальчика. Разве не для этого он был с ним в поместье Хатиман — доно, чёрную душу которого, он искренне надеялся на это, предают мукам в дзигоку **! Почему он не сделал самое простое, что мог сделать? Не придушил омегу ещё там, и не убедил потом Наруто, что это интриги и зависть домашних его превосходного дядюшки? Какаши сжал челюсти, не услышав того, что хотел. Вместо того чтобы согласиться, и хотя бы приказать запереть омегу, удалить с глаз долой, Наруто отдал совсем другой приказ. Повернувшись к своему наставнику, молодой альфа произнёс и далеко не дружелюбно: — Повторю ещё раз, если мои прежние слова оказались не услышаны. Я — опекун Саламандры. Значит, несу ответственность за его тело и дух… не так ли? Поэтому всё, что ты мне сказал, имеет отношение только ко мне и к моему подопечному. Хатаке понял, что сейчас не время, чтобы достучаться до Наруто. В конце концов… у парня только что закончился гон. Где — то на краю подсознания мелькнуло воспоминание, отчего дверь молодого Намикадзе была всё — таки открыта, но, поскольку седовласым управляла злость, это было благополучно задвинуто куда подальше. *** — Что ж, — хмыкнул Какаши, одаривая омегу весьма неласковым взглядом, — твоя воля, Наруто — сама. Амару не участвовала в обличительных речах Хатаке. Всё это время она стояла чуть в стороне и, если на кого и смотрела, то только на Саске. И именно она увидела то, чего альфы не заметили, поглощённые спором. Как уже описывалось, комната освещалась парой торшеров, отчего фигуры действующих лиц оказались в полумраке. Однако даже так было видно, как бледен Саске. Вначале, когда они с Какаши только вошли, юноша выглядел агрессивно, учитывая, что сумел повалить Наруто и держал его за горло. Но сейчас… Разве можно стать бледнее, чем ты есть? Оказывается, можно. Омега выглядел так, словно это уже не он, а его копия, причём плохая и стоящая одной ногой в могиле. Даже с того места, где стояла девушка, было видно, что Саламандру бьёт дрожь. Такой силы, что юноша вынужден обхватить себя руками, что помогало не очень, если учесть, что руки тоже мелко подрагивали. И ещё… С ним что — то творилось, и Амару, будучи омегой и омегой намного старше черноволосого упрямца, постепенно разобралась, чт̀о к чему. — Наруто! — Амару, в отличие от Какаши, в экстремальных ситуациях называла того по имени. — Амару — чан, Вас уволить к дьяволу, без выходного пособия?! — мгновенно отвлёкся Хатаке. Амару открыла рот, чтобы дать достойный ответ, но внезапно передумала. Саске только покачнулся, как подскочившая к нему девушка обняла его за талию, помогая удержаться на ногах. -Чт̀о с ним?! Наруто, пока Хатаке грозно призывал его одуматься, выпустил руки омеги и даже отошёл на пару метров, и сейчас жалел об этом. Чтобы исправить оплошность, подошёл поближе. Бодрясь, Саске улыбнулся альфе, даже прошептал, чтобы Амару отпустила его из своих крепких объятий. Улыбка вышла жалкая. Если принять во внимание, что… — У него температура и пульс почти не чувствуется. Я уведу Саске в его комнату… не возражаете? — Запри его! — ожил Какаши и, повысив голос, обратился к молодому господину поместья Намикадзе: — Ты должен понимать, это, прежде всего забота о твоей безопасности. Наруто на секунду отвлёкся, когда повернулся, Амару уже скрылась, бережно поддерживая едва стоящего на ногах Саске. *** Посмотрев на градусник, Амару чертыхнулась сквозь зубы и погрозила кулаком куда — то в сторону: — Безмозглый одноглазый… Проглотив окончание, нагнулась к свернувшемуся клубочком Саске. Тот почти не реагировал, только дышал тяжело и зрачки не реагировали на свет. Амару осторожно убрала чёлку, прилипшую к покрытому потом лбу. Не оборачиваясь, прошипела: — Думаю, ответ очевиден. Бесшумно встав на пороге, Наруто прошёл вперёд. Молча, опустился на колени, взял руку омеги в свои две и прижал к губам. Не шелохнувшись даже тогда, когда Амару, меняя компресс, то ли случайно, то ли нарочно, вылила на него полтазика. И только когда, завершив манипуляции, девушка вдруг опустилась на колени почти вплотную, альфа негромко спросил: — Ты знаешь, что с Саламандрой? — Редкий случай, — нехотя отозвалась Амару и показала на лежащий, на низком табурете градусник: — Почти 42.**** Не поворачиваясь, Наруто задал ещё один вопрос, и рычащие нотки сказали о многом: — Я ошибаюсь, или ты чего — то не договариваешь?! -Чёрт бы побрал вас, альф… — прошептала омега, смотря на другую омегу, лежащую в прострации, с сочувствием и тревогой, — но вы, хозяин, превзошли всех. Потому что это В̀ы. — Ты ничего не знаешь, — рычание отнюдь не ушло, оно усилилось. Чтобы как — то сдержаться, Наруто вцепился в края постели, повторил упрямо, — не знаешь! А я знаю, что по линии матери ты из Клана Целителей. — Ну да, — тон Амару стал насмешлив, — ведь я омега? Должна детишек нянчить. Ах да! Должна знать и уметь врачевать. — А приняла военное ремесло, прежде чем добраться до меня, грешного. Амару взяла подсохшую тряпицу, ткнула в сторону Намикадзе: — За то и цените! Поняв намёк, Наруто прервался, и с какой — то странной нежностью переменил компресс. Чтобы отшатнуться и едва удержаться на корточках, когда услышал: — Как я сказала, это редкий случай. У него повторная течка. А поскольку первая была, скажем так, без альфы… И он очень молод… Организм отреагировал вот так. Поэтому ему так паршиво. И, хоть это против моего убеждения… Правда, в том, что ему нужен альфа. Иначе будет совсем труба. Вскочив на ноги, Амару забрала тазик и поспешно пошла прочь, со всей скоростью, потому что главного она сказать не осмелилась. Наруто пару минут сидел, хмурясь и пытаясь переварить полученную информацию. Сказанное Амару было столь абсурдно, что не поддавалось никакому логическому обоснованию. Во всяком случае, он считал так. — Доктор. Он произнёс слово вслух и немного приободрился. Конечно, стоит ли слушать слова омеги? Пусть и из Клана Целителей, но омеги? Вот приедет представитель официальной медицины, и подтвердит, что у Саске обычная простуда. Ангина, грипп. И всё, что происходит… Ноздри альфы дрогнули, расширились, жадно впитывая информацию. Всё, что происходит, говоришь? То, что происходило в эту минуту, было подобно наваждению. Безумию. Имя, которому — пара. Запах омеги, который альфа запомнил на подсознательном уровне, морозная фиалка и лиметт, стал ярче и насыщеннее, реально сводя с ума… Ни один омега не пах так, как этот. Казалось, природа создала его специально. В единственном и неповторимом экземпляре. Только для него. Во рту внезапно пересохло, когда Наруто осознал, что Саске пришёл в себя и сейчас лежит, прерывисто дыша, и смотрит на него в ответ. В упор, не мигая. Тем самым колдовским взглядом. Он понимал, что омегой движет инстинкт, но неожиданно вспомнилась та их ночь, когда Саламандра сам пришёл к нему. Разве тогда непонимание, гнев или какие другие чувства, встали между ними? Нет. Тогда была страсть, нежность и… Наруто сглотнул, в шоке от своих мыслей. Любовь! Кажется, тогда он думал, что это именно оно. Это волшебное чувство. А позже услышал прямо противоположное. Но… Ситуация повторилась. Жестоко, но он не верил. Отвергал, не верил. Ведь как говорится, дважды в одну реку войти нельзя. Пока не услышал… «Поверь мне», — просило это черноволосое чудо, взирая на него своими невозможными глазами. «Я спал с тобой только потому, что этого хотел, сам», — настойчиво молил он и ресницы, так красиво обрамлявшие его невероятные глаза, не менее красиво трепетали. — Что же ты сделал, Саламандра? — в тоске прошептал Наруто, нерешительно протягивая руку: — Что ты сотворил, Саске? Голова уже начала кружиться от сладостного запаха. Лёгкий, невыносимо тонкий аромат. Запах омеги. Только его омеги. Только для него. Саске облизнул губы. Лихорадка, во власти которой он находился, казалось, всю жизнь, не собиралась выпускать его слабое, хрупкое омежье тело из своих когтей. Он понимал, что с ним происходит. И не понимал, как он недавно считал, что умирает! ***** Тело не просто горело, оно пылало, будто с садистской радостью заживо снимая с него кожу. Иногда даже казалось, посмотри Саске на себя, и он увидит вместо здорового, молодого тела окровавленный ошмёток без бархатной, белоснежной кожи. Саске снова облизнул губы и глубоко вздохнул. Воздуха явно не хватало, как и внимания альфы. Определившись в своих ощущениях, омега с трудом поднялся и сел. Глаза в глаза. Как тогда. Когда он пришёл к нему… несмотря на предупреждение. И ещё одна ночь. Та, первая. Саске почувствовал, что они перемешались, сдвинув время, оставив только одно. Желание принадлежать. Желание почувствовать защиту. Любовь. Что угодно, только не то безразличие, что давило на юного омегу все эти бессмысленные полтора года. Но это было, потому, что он сам так долго ждал. Не настоял. Покорно уехал. А надо было… Прерывисто вздохнув, Саске хрипло позвал: — Наруто… И, израсходовав последние силы, лихорадочно блестя глазами, всё ещё дрожащий, потный, мокрый, с горящей кожей и нездоровым румянцем на щеках, омега едва не свалился на пол, но сильные, крепкие руки перехватили, сжали, не дали упасть. А губы альфы нашли губы омеги и впились в них, властно, жадно, как будто не хватало воздуха и только мягкие губы трепещущей омеги могли его дать. -Наруто… Не выпуская омегу из объятий, альфа осторожно отстранился и омега мгновенно отреагировал, протягивая руки и обнимая его за шею. Чтобы снова почувствовать себя защищённым. Рыкнув, Наруто медленно склонился к омеге. Близко — близко. На секунду замерев, провёл рукой вдоль раскинувшегося под ним тела, осторожно развёл длинные ноги омеги, чтобы сделать того своим. И вздох нетерпения только подтвердил, что это — обоюдное желание. Войдя полностью, он подавил вскрик омеги, поцеловал, успокоил. И подарил чувство восхитительной наполненности, благодаря чему омега расслабился и в ответ скрестил свои дивные ноги за спиной альфы. И Наруто сорвался. Он любил омегу всю ночь, не выпуская из своих объятий, ловя вскрики, стоны того, рыча в ответ и терпеливо снося царапины и укусы своенравной бестии. Бестии с восхитительным голосом, эхом, отражавшимся от стен этой комнаты, ставшей их тюрьмой. Их Эдемом. Их Судьбой. Возможно, в дверь стучали. Возможно, кричали. Но они не слышали ничего и никого. Они просто выпали из реальности… * Дословно: ю: рэй — дзинко, или синда. Мертвый, мертвая душа. ** Ад. *** Зря. **** Такая температура считается сверхлихорадочной, однако был случай, что удалось спасти больного с 46,7. ***** Во время первой течки.