Нарисованная жизнь

Темный город снова зовёт меня, снова просит о помощи. Глупый… даже не знает, что ожидая помощи, получает нож в спину. Душераздирающий вопль зовёт героя. Так меня называют — герой. Что ж, мне нравится. Тёмная узкая улица заключила в своих объятьях маленькую школьницу. Глупенькую маленькую школьницу. Зачем ты шла так поздно одна? Знаю… Ты сбежала из дома на концерт своего брата, но дойти до братишки не суждено. Выстрел и девочка упала. Выстрел, и дикий, до боли знакомый крик отчаяния. Вопль боли. — Да прибейте вы эту истеричку уже! — я вовсе не желал смерти девочке, но нужно было как-то отвлечь этих ублюдков. Четверо головорезов обернулись и посмотрели на меня, как на сумасшедшего. — Парень, иди-ка ты отсюда! Шаг. — Эй, глухой?! Вали отсюда, пока можешь, — подал голос второй парень. Шаг. — Последнее предупреждение! — сказал первый головорез и кинулся на меня с ножом. Между нами было не больше метра, но этого хватило ему для разгона. Он занёс нож, чтобы умело резануть по моей шее и выпустить на волю драгоценную, для любого человека (но не для меня), кровь. Шаг. Убийца безжизненно повис в воздухе с занесённой рукой. Он висел, будто стеклянный. Секунда, и безжизненное тело рухнуло на землю, расколовшись на тысячи маленьких кусочков. Таких красивых, будто это изумрудные частицы человека. Поднялся сильный ветер. С чёрного неба одна за другой начали спускаться капли, они стремились как можно быстрее попасть на землю. Их было так много, что уже не разобрать где какая. Шаг. Второй убийца направил ствол на меня. Развлечь, что ли, их? Выстрел, второй, третий. Первая пуля полетела мне в живот. Вторая — немного выше первой. Далее последовали бессмысленные выстрелы в воздух. Наверное, он думал, что в любом случае меня убьёт. Ну, а я что? Я упал, как и ожидалось. Больно, не в смысле больно от выстрелов, а от падения. Мда… Что-то я переигрываю. Что мне ножкой подёргать нельзя уже? Юмора они не понимают… Зачем пялиться-то так? — Чего уставились? — обратился ко всем лицезревшим. — Босс, я в него раз десять выстрелил, честное слово! — Почему он жив? Как он вообще говорить может после такого? — сказал мужик в чёрном дорогом костюме. Это он ранее стрелял в девчонку. Мдэ… Наверное, моим «друзьям» нужно будет подлечится после такого… Хе-хе. Ну, сорян, сорян. Умею я произвести впечатление… на психику. И мёртвым притворяться тоже умею. — Спасите! Спасите меня! Больно… очень больно, — буквально по слогам обратилась, то ли ко мне, то ли ко всему миру, раненая. — Не скули, — сказал как отрезал, как говорится… — Ещё один шаг и я вышибу ей мозги, чокнутый ублюдок! — Блин! Ну зачем все усложнять? — лысый мужик в таком же костюме, как и у своего товарища, схватил девчонку за волосы и потащил к стене. Велика вероятность, что она умрёт. Этот мужчина уже давно убивал, и это стало для него сродни работе. Это я понял по его повадкам и взгляду. Итак, что мы имеем… Ранее он стрелял из глока*. В основном пистолет рассчитан на десять, пятнадцать или семнадцать патронов. Он выстрелил уже около девять раз, и два выстрела ранее — в девчонку. Итак, у него ещё шесть или меньше патронов, в зависимости от того, сколько их было изначально. У его товарища имеется только холодное оружие. И, как я понял, их босс… он все это время стоял в сторонке, прислонившись к стене, просто наблюдая за нами. Сам босс был, я бы сказал, внушительным. Он похож на амбала под два метра ростом. Черные, коротко стриженые волосы, зелёные глаза. Что? Они светятся? Нет, бред, показалось. Чёткие черты лица, узкие губы и небольшая щетина, придающая мужественности. Тоже меня рассматривал. Смотри, смотри… Может, что-то новое расскажешь. Ах, да, та девка… Надо спасать, я ж герой. Хе-хе. Из-за моих мыслей на лице у меня появилась улыбка. Жутковато получилось, как я понял по их перекосившимся рожам. — ХА-ХА-ХИ… Хииии. Хрщьээ!!! — разведя руки в стороны и устремив свой взгляд куда-то в небо, заржал я. Вот тут-то, думаю, они оценили все моё мастерство. Даже девчонка завизжала. Да, наверное, я и правда псих, как говорят бабульки. Ещё эта кровь, кажется, и не думала останавливаться. Кровь… Кровь? По животу сочилась самая настоящая кровь. Может, не моя? — Чья? — подняв голову, задумчиво спросил у этих персон. Лысый парень начал лихорадочно теребить свой браслет, что-то бормоча о сумасшествии и увольнении. Его товарищ последовал его примеру и прошептал что-то невразумительное. — Не признаетесь? — обижено опустил голову обратно, — Ну и фиг с вами, — задрав худи* до груди, я с немым восторгом уставился на израненный живот. Впервые вижу такое у себя. — Кровь… Как? — прошептал, все так же смотря на живот и непрекращающийся поток крови, стекавшей уже и по ногам, вперемешку с дождевой водой. — Удивлён? — зазвучал чёткий бас. Явно с издёвкой. — Кто вы? Вы что-то обо мне знаете? Следили за мной? — слишком много вопросов… Не похоже на меня. — Я, — выдержав небольшую паузу, продолжил незнакомец, — Хиван Агрусто. — И сколько гордости было вложено в это маленькое предложение… Дядя, думаю, ты слегка превозносишь себя. — Диван? — с ухмылкой уставился на мужчину. — Хиван! — он аж подскочил. Чем существенно сузил расстояние между нами. После минутной гляделки я первый нарушил эту игру. — Дядя, у меня так клаустрофобия* появится, — в подтверждение этому я пренебрежительно указательным пальчиком отодвинул его прыскающуюся ядом (или слюной) морду от своего лица. — Вот так-то лучше! — кивнув в подтверждение, я снова уставился на свой живот, прижав ладонь к раненому месту. Кстати, я уже изрядно промок! — Да как ты смеешь касаться своими грязными ручонками лица самого Хивана Аргусто? — втолковывал мне Диван. — А не вы ли сами подошли столь близко к грязному, опороченному и не имеющему шанса на жизнь мне? — снисходительная улыбка явно не самый подходящий ответ, мне кажется… Да? Странный этот мужик. — Ты преувеличиваешь. Я говорю лишь о том, что ты убиваешь людей. — Пф… Подумаешь, людей убиваю. Августо, люди не вещи. «Лишь о том, что ты убиваешь людей» — как вообще так говорить можно? Вы мне не нравитесь — на одном дыхании выпалил я. — Агрусто, — поправил Диван, — почему ты так ими дорожишь? Не нравлюсь — это твоё личное предубеждение. Я идеален! — закончив говорить, Агрусто отступил на шаг. Кивнул своим подопечным, и они поспешно удалились. Остались только я, мужик и девчонка, затаившаяся в углу. — Ими? Вы сказали «ими», то есть людьми. Значит вы не человек? — как кстати вспомнились его светящиеся глаза. Не может быть… — Может, может… — во все тридцать два сказал Агруст.