Нарисованная жизнь

— Что? — я возмущенно посмотрел на него. Это неправда… — Правда, — уголки его губ на одно мгновение подскочили вверх. Чем больше росло удивление у меня на лице, тем шире становилась его улыбка. — Вы читаете мысли? — да я просто кэп. — Да, читаю, и это не все мои способности. — Летаешь? Испепеляющий взгляд? Мега-удар? Что, говори, мне же интересно! — ага как же… Он только сильнее натянул плащ, всем видом давая понять, что ему не интересно. — Момент прошел, — вскинув бровь, сказал Агрусто. «Сам виноват» — читалось в его поведении. Больно надо… — Можно вопрос? — давно надо было. — Зачем спрашивать, если все-равно спросишь? — меня уже начинают раздражать его презрительные взгляды. Проигнорировав замечание, я продолжил: — Чем тебе не угодила она? — указав на девчонку, затаившуюся в углу, я невольно засмотрелся… На ее открытые колени спадали каштановые волосы, ведь она была в полулежащем состоянии. Руки девушки были «прикованы» к кровоточащему животу. Красота… Такая маленькая, а уже столько крови. Улыбка сама поползла вверх, а ноги автоматически двинулись вперед. К-кровь… Мысли стали путаться, а голова решила, что самое время танцевать вальс. Не выдержав такого напора «танцоров», я начал медленно опускаться на мокрую землю. Хотя дождь давно прошел, я сидел по пояс в воде. Почему ее так много? Это… не вода. Густой поток крови обнял меня своими багровыми руками. Правда на объятье это было совсем не похоже, скорее, на вражеское удушье. С неба одна за другой… Капля смерти, «кап-кап», будто в протекающем мешке сидел. Защищающим меня от тонны крови, готовой обрушиться в одно мгновение. — Сейчас порвется… — это не мой голос, этот голос слишком хриплый и пугающий, чтобы быть моим. Ливень не прекращался и чувство, что я — ничто — не унималось. Кажется, если я сейчас что-то не пойму, то это будет продолжаться вечно. Но только что я должен понять? Что человек вообще должен предпринять, когда над ним нависают тонны и тонны вязкой крови, гнетущего чувства одиночества и опустошения? Я не знаю. Я просто закрыл глаза как раз перед тем, как весь этот винегрет обрушился на меня.          А дальше…                                 Ничего. Я просто умер.  

***

— но это ведь не мои проблемы… лько времени мне понадобилось, чтобы най… её. Это всег… бизнес… ка… Что-то групо подняло мою голову за волосы. Как же больно. — Ты меня вообще слушал?! — эхом разнеслось в моей голове, а разум уже поздоровался со мной и вернулся на привычное место. Итак, я жив. А этот мужик, болтающий меня из стороны в сторону уже достал. — Метр. — Что?! — очень грубый бас обрушился на мою бедную голову. — Один метр! Быстро! — выкрикнул я, и он понял. Мужчина отошел на один метр, при этом как-то странно на меня смотря. — Чего уставился, недоумок? — от моего настроя он немного опешил. — Видишь тучи? — Аргусто устремил свой взгляд ввысь, я последовал его примеру, пытаясь понять резкую перемену его настроения. Это очень странный человек. Небо как небо: сине-черные тучи застелили половину небо. Переведя взгляд на собеседника, я опять «вернулся» к небу, ведь он до сих пор смотрел туда. Присмотревшись, я увидел, что небо выглядело красиво и завораживающие, будто нарисовано акварелью на холсте умелой рукой. — Оно не всегда было таким. Давно, очень давно всегда шел дождь. Кровавый дождь. Да ему только истории писать… Стоп, что? Я в изумлении посмотрел на собеседника. Агрусто как ни в чем не бывало продолжал смотреть ввысь. Что он только что сказал? «Кровавый дождь?» — Именно, — произнес Агрусто. Наверное, пора рассказать вам обо мне немного.

Двумя годами ранее.

Все началось еще в университете.  Шикарная, милая, добрая красотка — так о ней все говорили. Джесси. Она и правда шикарная. Короткие черные волосы делали ее особенной, милое личико я всегда целовал, а стройное тело любил до изнеможения. Я всегда ею восхищался. Думал о ней как о идеальной девушке. «Таких не бывает» — всегда так говорил. Как потом оказалось — я был прав. Джесси оказалась обычной шлюшкой, в прямом смысле этого слова. С одним лишь отличаем — спала она так же за деньги, но только с одним человеком — моим другом. В один вечер я решил сделать Джесси подарочек… Но подарок сделала она мне… Я всегда был мудрым человеком и не стал безрассудно кидаться на своего друга с кулаками. Я договорился о честном бое в парке. Я дрался не за нее, а из-за этого придурка. Но обычная драка обернулась кровавым поединком на смерть. Моя мудрость… Где она? Том пришел со своими друзьями. А я один. Том был не в себе, под кайфом — волновался. Он всегда ширился, когда боялся, и тогда превращался в неконтролируемого человека. Я почти не умел драться, так что мои шансы приравнивались к нулю. Кое-как отмахиваясь от кулаков, я пытался вырвать нож (а начиналось все со слов «честный бой») у противника. Ага… Как же он мне его в ручки даст со словами «Держи, Кэвин, сдаюсь». Но этого не произошло. Замешкавшись из-за его друзей, подходящих с явно не добрыми намерениями, я пропустил удар в челюсть. Сильный удар ногой. Подлетев в воздух, я мгновенно оказался на земле. Из-за сильного удара головой в глазах потемнело, а дальше… Дальше лишь свист в ушах. Свист ног, что уже давно сломали мне все кости и ту решимость, что была в начале поединка. — Эй, придурок, сдаешься?! — сказал Том. — От-твали, — кашляя кровью, я все-таки сумел произнести. — Эй, ему мало! Ребятки, он просит больше! — с ухмылкой произнес Том. Но мне уже давно было достаточно. Том отошел где-то на метр. А я был не в силах встать… Том — тот, с кем мы сидели на географии в 9-м классе и дико смеялись, — с разбегу прыгнул на меня всем своим весом, ногами схоронив с землей. Том — единственный из всего класса заступившийся за меня, — буквально сравнивал меня с землей, раз за разом разгоняясь и прыгая на меня ногами. Его не останавливали ни мои крики, ни хруст костей, ни его друзья. А я лежал не в силах поверить. За что? Томми, так я всегда его называл, взял нож, со словами: — Сдаешься?! Я спросил: сдаешься?! — крик на ухо требовал ответа. Ничего не говоря, я с большим усилием приподнял руку со средним пальцем во главе, что означало лишь одно. — Ах ты ж сука, — Том процедил эти слова и со зверским оскалом стал наносить удары.  Первый, второй, третий… пятый… десятый, пятнадцатый, восемнадцатый. Не знаю, что его остановило. Мгновение… И я совсем один. Они убежали, испугались. Восемнадцать ударов, вот сколько я насчитал. Забавно, мне тоже восемнадцать. Не знаю почему, но так хочется смотреть в небо. И я смотрю, смотрю, как тучи затягиваются, как голубые облака слой за слоем погибают. Теперь уже черное небо смеется над мною, я слышу его смех. Оно открыто ржет надо мной, над моей ничтожной жизнью, над тем, кем я стал, над тем мясом, что от меня осталось. Оно смеется слишком сильно, и истерические слезы неба покатились у меня по щеке. Небо плачет вместе со мной. Кровавыми слезами, это и правда кровавый дождь. «Как кап». И жизнь моя улетает. «Как кап». Знаете, я совсем не романтик, раз вспомним аккумулятор на телефоне. Один процент жизни — подключите жизнеобеспечение к устройству. «Кап кап». Сейчас так хорошо. Хорошо как никогда. И хочется спать, как же хочется спать. Никогда не спал ночью в холодном и безлюдном парке, но все же случается впервые. Закрыть веки тяжело, больно. Но я это сделал. Одинокий, израненный, с болью на душе я умер. Утонул в своих грехах, в своей крови. Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя. С мамой я не встретился, но про ад узнал. Остаться на земле считается адом? Стать монстром, питающимся мясом людей — это ад? Или узнать про омерзительную сторону нашей планеты — ад? Нет, это еще хуже.

***

— Я прям проникся, — шмыгнув носом, сказал Аргусто.