Лёд и пламень

Персефона Паркинсон продолжает ходить в лес почти каждую ночь, а когда удается, посещает лагерь загонщиков и днем. Тайно, разумеется. О ее отлучках не знает никто, даже Дафна и Малфой. Особенно Малфой. Персефона Паркинсон любит Драко Малфоя — это девушка повторяет себе каждый раз, когда идет в лес. Персефона Паркинсон - чистокровная наследница древнего рода, истинная аристократка и слизеринка. Персефона Паркинсон всегда неукоснительно соблюдает этикет и принятые в обществе нормы. Пэнси любит драконов, запах сырого мяса и рассказы старшего Уизли о далекой Румынии. Но она ни за что не признается в этом, а еще в том, что ей нравится и сам Чарли. Паркинсон замечает за собой эту странную симпатию внезапно. Она сидит у костра на небольшом раскладном стульчике, который специально для нее принес Чарльз (он сам и остальные загонщики обычно сидят на бревнах, лежащих возле костров), и слушает его рассказ об охоте на Горного Шипохвоста. Вначале все как обычно, но затем Пэнси ловит себя на том, что слишком уж долго и слишком пристально смотрит на своего собеседника, и, более того, она старается запомнить каждую черту его лица. Паркинсон списывает это на то, что история Чарльза очень интересна, что ей просто некуда больше смотреть, что она задумалась и это произошло случайно, наконец! Всю последующую неделю она старается вести себя подчеркнуто холодно с ним и изо всех сил убеждает себя, что этот Уизли просто жалкий дурак и клоун, не стоящий ее внимания. Однако, когда она остается наедине с собой в комнате или же гуляет по верхним заброшенным коридорам левого северного крыла, Пэнси задумывается и о том, что Чарльз, возможно, не так уж плох и в какой-то мере даже симпатичен. Не ей, разумеется. Может быть, какой-нибудь гриффиндорке или хаффлпаффке… Пэнси Паркинсон не хочет признавать, что ей нравится Чарли Уизли. Она начинает проводить больше времени с Драко: чаще гуляет с ним, садится рядом во время обеда в Большом зале, ходит в библиотеку. Это, кажется, помогает. С Малфоем ей привычно, уютно и нет надоедливых, раздражающих своей неправильностью мыслей о рыжем Уизли. Те чувства, которые она испытывает к Драко, не похожи на влюбленность или страсть — скорее, привычка и крепкая дружба. Она знает его с двух лет (их семьи давно дружат) и привыкла за эти годы. С Драко Пэнси не нужно даже говорить — достаточно просто молчать, сидя рядом, или вместе смеяться над Поттером, или готовиться к очередным контрольным… За свои четырнадцать лет жизни, двенадцать из которых она знакома с Малфоем, Паркинсон привыкла к нему настолько, что он уже стал частью ее мира. Как Блейз и Дафна, как мама и отец, как стены Хогвартса и родная гостиная Слизерина, выполненная в зеленых и серебристо-серых холодных тонах. С Драко спокойно, прохладно. Паркинсон сама не может сказать почему, но именно это слово характеризует для нее Малфоя. Прохладно. Как в гостиной Слизерина рано утром, когда домовики еще не зажгли камины и всюду царит морозная свежесть, как в подземельях ее родового поместья, которые маленькая Персефона обожала исследовать в детстве, как зимой на улице, когда вышел из теплого помещения и мороз только-только начинает пробираться под легкое пальто, слегка пощипывает холодными пальцами за щеки. Прохлада и холод — то, что так любит Пэнси. Драко будто сам излучает холод, мороз исходит от него волнами, — так порой кажется девушке, — и она словно бы впитывает его. Эта прохлада замораживает и саму Паркинсон, Ледяную Королеву; равняет острые, прозрачные грани правил — Драко никогда не нарушает вбитые родителями с ранних лет и будто бы впитавшиеся в кровь принципы родового Кодекса — делает Пэнси еще лучше и совершеннее. Да, он именно тот, кто ей нужен. Пэнси Паркинсон любит Драко Малфоя. Они часто гуляют, место выбирает всегда он. Удивительно, но Пэнси нравится быть ведомой. Нравится ровно до тех пор, пока Драко не предлагает опять сходить к драконам. К Драконам. «К Чарли» — проносится в голове. Нет. Только не это. Она ведь едва-едва начала забывать всю эту глупость, твердо решила, что не придет больше в лагерь, искоренит это странное чувство. Она не ходила к загонщикам уже целую неделю, с того момента как заметила эту дурацкую симпатию к Уизли. Паркинсон пробует отказаться, но Малфой настаивает — ему интересно: отец что-то там рассказал про Драконов и Турнир и парень хочет еще раз увидеть, чтобы убедиться. И Пэнси все же соглашается. «Зря», — как она думает потом, ругая и укоряя себя за податливость. Но это потом, а тем вечером они с Драко опять идут по заснеженному лесу. Та же знакомая, уже заученная наизусть дорога, те же запахи сырого мяса и дыма от костров. Вот уже слышны крики и шум лагеря, ворчание драконов. В животе Пэнси будто сворачивается тугой узел — как же давно она не была здесь. Неделя теперь кажется вечностью, огромной пропастью времени и льда. Вот и знакомые деревья, и протоптанная тропинка, и кустарник. Они вновь стоят на том же месте, что и в первый визит. «Сюрприз», — вспоминает Пэнси. — Сюрприз, — улыбаясь, шепотом вторит ее мыслям Драко. И, аккуратно дотрагиваясь до ее пальцев, берет за руку. Пэнси не реагирует, но в следующий момент мертвой хваткой вцепляется в ладонь Малфоя, крепко сжимает его холодные — опять забыл перчатки — пальцы, будто боится, что он исчезнет. Драко удивленно смотрит на подругу, всегда так неприязненно относившуюся к прикосновениям и строго соблюдающую границы личного пространства, но молчит. Впрочем, даже если бы он и сказал что-нибудь, Паркинсон бы не заметила. В этот момент ей просто нужно за что-то держаться, чтобы не упасть самой и удержать свой привычный мир, который так и норовит совершить головокружительный кульбит, подобно чему-то, клубком свернувшемуся в животе. Персефона Паркинсон стискивает руки Малфоя, пытаясь нащупать реальность, не сорваться на бег или не осесть на землю — Чарли Уизли смотрит ей прямо в глаза. Он — огонь. Именно сейчас Пэнси понимает это как никогда остро. Огонь, пламя, такое же яркое, как его волосы, жаркое и трепещущее, непостоянное и меняющееся. Огонь, источающий жар и духоту, которые она так ненавидит. Огонь, дающий тепло. Чертово тепло, которое катится к ней с того конца лагеря волной его взгляда. Чертов жар, окутывающий зыбким маревом. Жар, что обжигает, плавит грани ледяной статуи, заставляя ту плакать прозрачными слезами, жар, что стирает, рушит чистоту и совершенство форм, из-за которого мутнеет прозрачность льда, снедаемая сомнениями. Паркинсон чувствует, что плавится, сгорает. Снежная Королева тает. Только холодная рука Малфоя еще как-то держит ее в привычном мире, не давая тому рассыпаться черным песком пепла. По щекам текут прозрачные слезы — то ли от ветра, то ли стремясь погасить пожар внутри. Пэнси стоит молча, давит подступающие к горлу всхлипы, заталкивает их туда вглубь, чтоб никто не увидел и не нашел. И у нее получается: с губ не слетает ни звука. Все же лед не растаял до конца, лишь оплавился под этой волной жара, но выдержал. — Пойдем в замок, — слезы уже застыли ломкой корочкой льда на щеках, а голос почти не дрожит. — Пойдем, — Драко кивает, на секунду задерживаясь взглядом на ее лице, но ничего не спрашивает. И Паркинсон бесконечно благодарна ему за это: больше всего сейчас ей хочется забыть все, что произошло. Забыть навсегда и никогда не вспоминать. В Хогвартс они идут так же, держась за руки. Ночь вокруг мерцает сиянием звезд, а холодный ветер треплет не скрытые шапкой волосы — платиновые и черные. Лес вокруг понимающе молчит, и только снег поскрипывает под ногами. Даже в коридорах школы Пэнси не выпускает чужой руки, боится разжать побелевшие пальцы. Боится, что если эта тонкая нить, на которой все еще держится ее привычный ледяной мир, оборвётся, то Снежная Королева просто сгорит в жарком пламени, растаяв без следа. Персефоне Паркинсон очень сильно нравится Чарльз Уизли. Теперь отрицать бессмысленно.