Лёд и пламень

Правил оковы сковали чувства. Пеленою льда фарс наружный. — Как зовут тебя?       — Персефона. — А как коротко?       — Вам не нужно.

Жизнь течет своим чередом. Паркинсон не высыпается и заколдовывает синие круги под глазами по утрам, но улыбается куда чаще и искренней. А еще она знакомится со всеми самками драконов и узнает примерно, что будет в первом задании. Высокие стволы деревьев становятся ей почти родными, а вечнозеленые кроны теперь кажутся куда ближе каменных потолков. Она ходит к драконам и днем и часто разговаривает с Чарли, уже не ограничиваясь дежурными «здравствуй» и «до встречи». Она замечает, что у него зеленые глаза такого теплого оттенка цвета первой майской зелени. А волосы при свете дня слишком яркие и несуразно рыжие, почти всегда торчат в стороны непослушными вихрами. Она узнает, что Чарльз — старший брат Рона Уизли. Услышав этот факт, Пэнси морщится, будто съела целый лимон без сахара. Уизли. Вроде, неплохой парень и Уизли. Хотя… этот вроде не похож на всю их чокнутую семейку. Может, и нормальный. И Паркинсон продолжает ходить в лес. Чарли учит ее ухаживать за драконами, рассказывает особенности их анатомии и повадок. Он искренне восхищается своими питомцами, подпитывая своим восхищением восторг Пэнси. Персефона Паркинсон, истинная леди и наследница древнего рода, учится чистить драконью чешую и заживлять царапины на крыльях. Паркинсон ходит к драконам, но, как оказывается однажды, ее появления вечером ждут не только крылатые питомцы. Пэнси и Чарли стоят в клетке хвостороги по кличке Яра. В воздухе запахи смолы, сырого мяса и дыма от костров. Прутья сводов клетки переплетаются в восьми метрах от земли, дверца позади чуть приоткрыта. Чарли, взобравшись на стремянку, полирует щеткой пластины на шее драконицы, а Пэнси просто стоит поодаль и наблюдает. Парень роняет щетку неожиданно и сам едва не падает. — Подай, пожалуйста. Свет зачарованных факелов бликами отражается от медной чешуи, а тени причудливо пляшут на лице Уизли, стоящего с виноватой улыбкой. Пэнси с минуту раздумывает над тем, чтобы отказать, но все же опасливо подходит к хвостороге и аккуратно поднимает нужный предмет. Деревянная ручка удобно ложится в руку, тонкие, чуть озябшие на морозе пальцы чувствуют исходящее от дерева тепло — нагрелось в руках Чарли. Паркинсон, не до конца отдавая себе отчет в том, что чувствует, понимает, что сейчас ей не хочется отдавать щетку, не хочется, чтобы тепло истертого чужими прикосновениями дерева уходило из ее рук. В этот момент девушка замечает на брюхе драконицы пятно грязи, которое, наверное, пропустил загонщик. Медные блестящие пластинки ярко контрастируют с коричневой коркой, и выглядит это вовсе не великолепно, как полагается дракону. Дымом от костра пахнет сильнее — ветер подул в их сторону. За налетевшими серыми клубами чешуя на мгновенье сверкает золотом, отражая лучи дрогнувшего огня факела. Смутное желание вдруг одерживает верх над стереотипом «леди не должна работать», и Паркинсон, приблизившись вплотную к Яре, счищает пятно. Чешуя играет бликами, Пэнси видит в ней свое отражение. На минуту смутившись, она делает шаг назад и подает Чарльзу щетку. — Держи. — Спасибо, — улыбка и майская зелень глаз. И совершенно неожиданно — задорное подмигивание. Смотрит на нее сверху вниз, ждет реакции. — Пожалуйста, — голубые глаза лишь на мгновение упираются в солому под ногами, а затем снова взлетают вверх, на лице застывает привычная маска. Секунда зрительного контакта, и Пэнси отходит назад, вновь замирая поодаль ледяной статуей. *** На следующий день Персефона впервые в жизни получает «удовлетворительно» по зельеварению и впервые не бросает колкость рыжему подхалиму Поттера, когда тот случайно задевает ее плечом. Рыжие растрепанные пряди слишком напоминают другие, а в наполненном светло-зеленым зельем котле чудится задорный блеск чужих глаз. Она приходит в лагерь загонщиков сразу после занятий и не торопится уходить вечером. Сидит в клетке и гладит зеленую шероховатую чешую Валлийки, пока Чарли чинит ошейник драконихи. Вполуха слушает болтовню друзей рыжего, что громко рассуждают о чем-то с того конца лагеря, и рассказывает Чарли все, что знает о созвездиях, после того золотое марево заката сменяет чернота ночи. Пэнси вспоминает о том, что ей пора в замок, только когда солнце красит розовым цветом верхушки сосен. Кажется, поспать Паркинсон сегодня не удастся вообще. — Тебе пора? — Да, не то искать будут. Пэнси поднимается и выходит из клетки вместе с Чарли. Уизли провожает ее до конца лагеря. Вокруг них ни души: все остальные загонщики давно спят, оставив рыжему ночную смену. Лучи рассвета причудливо блестят на снегу за пределами вытоптанной площадки, слепят глаза. Вот уже и конец лагеря. Пэнси улыбается рыжему загонщику все так же уголками губ, ровно настолько, насколько позволяют правила этикета в обществе, но уже не так отстраненно и холодно, как в первый день знакомства. — До встречи, Персефона, — привычно кивает Чарли. — Пэнси, — она позволяет уголкам губ подняться вверх чуть больше положенной этикетом нормы. — Что? — Зови меня Пэнси.