Лёд и пламень

Чертов Малфой! Глупый, самовлюблённый дурак! Эгоист! Довел ее со своей дурацкой ревностью! Паркинсон мчится по коридорам, почти не глядя, куда бежит. Она пойдет к Чарли. Сейчас же! Просто на зло Драко. Этому мерзкому, противному, смазливому, трусливому… Поток ругательств, которыми она награждает Малфоя, роем пчел гудит в голове и рвется сквозь стиснутые зубы. Гаденыш! Сволочь! Хорек! Да как он смеет угрожать ей! Он хочет сообщить ее родителям! Мерзавец! Эгоист! Скотина! Подлец!  — Дурак! Чертов безмозглый, самовлюбленный, тупой дурак! — слова со звоном бьются о стены пустого коридора на четвертом этаже, разбивая царившую там тишину на осколки. — Бесишь! — сумка с размаху летит к стене, Пэнси резко выдыхает. Обида и ярость внутри все еще кипят, требуя выхода, но на сегодня она уже достаточно натворила, поэтому Пэнси глубоко вдыхает и выпускает воздух сквозь сжатые зубы.  — Спокойна. Я спокойна, — девушка прислоняется к стене, устало откидывает голову. — Ни черта я не спокойна! — руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти продавливают тонкую кожу ладоней, оставляя красноватые следы-полумесяцы. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все. Хватит. И так уже нагородила лишнего. Надо брать эмоции под контроль. Вдох-выдох. Взгляд в стену. Вдох-выдох. Успокоиться.  — Идиот самовлюбленный, — камень стен здесь серый. Вон там по нему бежит небольшая трещинка, расходится на две поменьше и исчезает. На соседнем камне трещины нет, и на соседнем с ним тоже. Из окна падает солнечный луч. В его свете пляшут пылинки, кружась в каком-то волшебном, им одним ведомом танце. Пэнси наблюдает за пылью, танцующей в луче. В голове пусто, мысли куда-то разбежались. Вспышка злости проходит, пламя ярости угасает, оставляя внутри столь желанную сейчас пустоту. Ее внутренний мир вновь замерзает, покрываясь тонкой корочкой льда, становится родним и привычным. Она снова леди Персефона Паркинсон, а не просто влюбленная четверокурсница. Стены здесь холодные, и руки, прислоненные к ним, тоже замерзают. Она подносит их к щекам, наслаждаясь контрастом холодных ладоней и горящего лица. Привычный лед самообладания сковывает злость и обиду. Сейчас будет пара по зельям, а им с Малфоем еще доклад совместный представлять - нужно держать себя в руках. Всю дорогу до кабинета Паркинсон спокойна. Того, что она сказала, Малфой точно не забудет просто так, придется извиняться, но это потом. Сейчас она все еще злится. Пэнс знает, что Драко всегда считал Вислого и всю его семейку низшими созданиями. Хотя почему только Драко? Она тоже так думала до недавнего времени. А теперь… Хочется рассеяться от абсурдности происходящего. Паркинсон влюблена в Уизли. Ну не бред ли? К сожалению или к счастью, нет. Реальность. Но что поделать, если Чарли искренний, открытый, веселый, смешной, умный, отлично разбирается в драконах и так здорово умеет рассказывать? Что сделать, если этот взрослый, куда старше ее самой, рыжий загонщик так нравится ей? А Драко? Он лучший друг с детства, красавец, имеет состояние, он спокойный, аристократичный, рядом с ним ей хорошо и уютно. Но нет того, что она испытывает, находясь рядом с Чарльзом, — влюбленности. Она не влюблена в Драко, он просто… необходим ей? Пэнси все-таки смеется. Тихо, пугающе, с надрывом. Кажется, она окончательно запуталась. Паркинсон не представляет себя без неизменных, частых, шуточных и не очень перепалок с Малфоем, без его идеальных манер и холодности, что он буквально создает одним своим присутствием, без взгляда льдинисто-серых глаз, порой презрительного, порой надменного, а иногда и неожиданно теплого, без вечных издевок над грифами в общем и Грейнджер-Уизли-Поттерами в частности. Пэнс привыкла, что ей всегда рады в мэноре и что Малфой всегда может наведаться в Паркинсон-холл. Что она всегда может подойти, бросить безразличное «Грейнджер опять сегодня выпендривалась», и Драко услышит спрятанное за этим «черт, эта заучка с вороним гнездом на голове отвечала лучше, чем я, хотя я вчера весь вечер над учебником просидела». Услышит и поймет. И его такое же безразлично-небрежное «она грязнокровка» мигом поднимет ей настроение. Два слова, одна фраза и пронзительный светло-серый взгляд, говорящий «ты все равно лучшее Грейнджер просто по праву рождения, ты слизиринка и чистокровная, так что даже не сравнивай себя с ней». А вечером она найдет конспекты Драко, совершенно случайно забытые им возле камина там, где она обычно готовится к занятиям, конспекты со множеством пояснений и уточнений на полях, по которым так легко понять сложную тему урока, где эта гриффиндорская заучка ее обогнала. Малфой - ее опора, к нему всегда можно прийти за помощью. Пэнси уверена: он не бросит ее в беде, что бы ни случилось. Любыми честными и нечестными путями, но найдет выход. Он тот, на кого можно положиться. И тот, кто может положиться на нее. В этом Паркинсон тоже не сомневается: что бы ни приключилось у ее друга, она сделает абсолютно все возможное и невозможное, чтобы ему помочь. Драко для нее как воздух. Она общается с ним, переругивается, помогает ему на автомате просто потому, что это уже часть ее жизни. Это так же, как дышать. Никто ведь не влюбляется в воздух, которым дышит, или же в воду, которую пьет, — наличие этих ресурсов является само собой разумеющимся, им не придается какого-то особого значения, они не выделяются из общей жизни. Но на вопрос «а можно ли без этого?» любой, не задумываясь, ответит: «Нет, нельзя». Так и холодный блондин с серыми глазами. Она привыкла к нему, не испытывая никаких возвышенных чувств, но без него просто не представляет своего существования. Хотя, может быть, именно это и есть та самая пресловутая любовь? Ответа на этот вопрос Пэнси не знает. А Чарли? Чарли - полная и абсолютная противоположность Драко. Он, скорее, прекрасный принц из снов, чем привычная часть ее реальности. Он отважный и смелый, с ним Пэнси не боится ничего и никого. Ей не страшно гулять ночью после отбоя в Запретном лесу, не страшно, что ее могут поймать при возвращении обратно, не страшно, что скажут родители, узнав о ее ночных и дневных похождениях. Она становится смелой и безрассудной, прямо как ученики с враждебного ей факультета.  — Ты превращаешь меня в гриффиндорку, — укоризненно качает головой Пэнс, глядя на хохочущего загонщика.  — Я? Отнюдь. Внутри ты и есть гриффиндорка: смелая и сильная. Я лишь раздуваю в тебе этот огонь.  — Скорее уж, поджигаешь сухие ветки.  — Может и так, — не спорит рыжий.  — Во мне нет ничего от этих красно-желтых кошек-переростков.  — Это ты так сейчас львов назвала, да? - улыбается Чарли. - Интересное определение, надо будет запомнить. Впрочем, тут ты ошибаешься. Знаешь, не многие гриффиндорцы способны отправиться ночью в Запретный лес да еще в одиночку, лишь для того чтобы удовлетворить свое любопытство.  — Это не просто любопытство. Это… Я не знаю, как объяснить, — Пэнси смотрит вокруг, двигает пальцами, пытаясь подобрать нужные слова. — Я была очарована драконами, восхищена их мощью, их красотой. И чувствовала, что просто не имею права не прийти.  — Вот видишь, — он самодовольно усмехается. Но дальше уже серьезно. — Это поступок, достойный уважения. Сильный поступок.  — И безрассудный, - скептический взгляд. — Смелый, но глупый и необдуманный, нарушающий все правила и предписания.  — Тогда почему ты здесь? — лукаво улыбается Чарли. На это ей ответить нечего. Не говорить же «из-за того, что влюбилась в тебя».  — Значит, я прав, в глубине души ты гриффиндорка,— торжествующий взгляд. Вроде, и взрослый, но сейчас как ребенок. Пэнси лишь молча пожимает плечами. И молчит о том, что она действительно могла бы оказаться на гриффиндоре. *** «Так-так-так… — скрипучий голос распределяющей шляпы в голове становится полной неожиданностью. — Я вижу упорство, силу характера, ум, хитрость… О-о, заинтересованность в личной выгоде, изворотливость… куда же без нее, — ей кажется, старая шляпа тихо усмехнулась. — Но смелость и верность друзьям. Куда же тебя отправить? Ты вполне подходишь на Хафлпафф, на Слизирин и на Гриффиндор. Хм… Пэнси даже не раздумывала. Разве могла наследница древнего рода, воспитанная на идеалах чистоты крови, аристократка, чей отец носит на предплечье черное переплетение линий, образующих череп со змеей, выбрать что-то кроме Слизирина? И громкий выкрик шляпы определил ее дальнейшую судьбу. Чарли одним своим присутствием превращает весь окружающий мир в сказку. Его голос - мягкий, чарующий - уносит ее в туманные дали румынских гор, рисует огромных змеев и быстроногих оленей, на которых охотятся драконы. Уизли рассказывает о самых простых вещах так, что Паркинсон дивится, как она сама раньше не замечала всей их прелести? Случайные прикосновения, взгляды Уизли заставляют ее буквально таять на месте, рождают дикий, безудержный восторг, который она как можно тщательнее скрывает где-то там, глубоко внутри. А его улыбка и вовсе делает ледяную слизиринку мягкой, как воск. Она готова вечность слушать его рассказы и любоваться невероятными зелеными глазами. И глупо улыбаться на очередную его шутку, благо этого не видно в ночной темноте. Пэнси восхищается им, его умом, харизмой, непринуждённостью в общении и той легкостью, с которой Чарльз находит подход ко всем живым существам, начиная от горячих драконов и заканчивая ледяной королевой слизирина. Чарли делает с ней что-то невообразимое. Неужели веселой улыбки и задорного блеска майски-зеленых глаз достаточно для того, чтобы заставить ее забыть обо всем на свете? Еще два месяца назад она бы ни за что не поверила в это, но теперь с удивлением признает: так и есть. И когда она успела влюбиться в него? Они же общаются… чуть больше месяца, две недели из которого она пыталась его игнорировать. Может, и вправду это какая-то магия? Смех все рвется из горла. Да кого же она все-таки любит? До кабинета зелий два поворота, надо привести мысли и чувства в порядок, успокоиться. И черт с ним с Малфоем и его дурацкой ревностью. Она влюблена в Чарли и будет с ним. А Драко… Драко поймет. Или не поймет, но тогда их дружбе конец. Но он поймет. Должен понять. Надо только помириться с ним. Потом. Наверное…