Цветение вишнёвого древа

Называть своё имя считаю ненужным, ибо оно уже давно не моё. Рассказывать о своём прошлом? Ну, разве только общие данные: жила в Токио, с детства занималась кюдо — искусством стрельбы из лука, — работала в дорогом салоне красоты парикмахером и стилистом. В принципе, всё. А, нет, ещё с детства обожала аниме «Наруто» и лет с пятнадцати читала (да и писала — чего уж скрывать) яой. И ещё во мне иногда просыпался альтруист. В основном это случалось, когда звонила моя наставница по кюдо — Асаме-сенсей, — и просила побыть сопровождающим на детских соревнованиях. В принципе, альтруист во мне проснулся и в тот раз. Сенсей позвонила в десять утра, в воскресенье. Это мой единственный выходной, так что я ожидаемо спала в это время. Она, едва ли не плача в трубку, извинялась через слово и просила приехать к часу дня к школе, если у меня нет дел — наконец-то нашедшийся сопровождающий сломал ногу и не мог поехать. Разумеется, я подорвалась с кровати и пообещала быть на месте в указанное время. И дело было даже не в этом глупом альтруизме, а в том, что Асаме-сенсей заменила мне семью. Эта женщина установила надо мной опеку, когда погибли родители, обучила кюдо и долго помогала, когда я ещё не имела постоянного места работы. Школа кюдо «Икиката» находится на окраине города с северной стороны, в то время как я живу чуть южнее центра, так что три часа на сборы и путь — не так уж и много. Надеть пришлось первое, что попалось под руку — чёрную майку-борцовку с алыми вставками, чёрные же джинсы и того же цвета кеды. Позавтракав на ходу вчерашними бутербродами и запив их наскоро заваренным чаем, заглянула в зеркало, чтобы проверить состояние причёски. Левый висок выбрит, а правая часть поросла короткими, но густыми тёмными волосами, сейчас мелированными красным. Сзади торчали короткие прядки, которые совершенно не хотели зачёсываться направо. Всё, как вчера. Только причесаться надо. Схватив сумку с телефоном, деньгами, проездным и газовым баллончиком, выскочила на улицу и на полной скорости побежала к метро. Добраться до «Икикаты» удалось за две минуты до назначенного времени. Перед старым деревянным зданием уже стоял автобус с сидевшим внутри недовольным водителем. Мне навстречу уже шагала невысокая — даже для японки, — женщина лет тридцати. Светло-русые волосы были собраны в свободный низкий хвост, на носу сидели прямоугольные очки в коричневой оправе. Розовато-малиновая шёлковая блузка с коротким рукавом ничуть не стесняла движений и подчёркивала женственную и обманчиво-хрупкую фигурку женщины, а юбка-полусолнце визуально удлиняла ноги. Асаме-сенсей, как всегда, одета довольно строго, но удобно и со вкусом. — Милая, золотце, ты приехала! Восклицание кинувшейся меня обнимать наставницы привлекло внимание детей, уже сидевших в автобусе. Как по команде, к окнам прилепились десять разных лиц. Очевидно моя немного неординарная внешность их заинтересовала, потому что, как только я вошла в автобус, меня спросили: — Тётя, а ваша мама не ругается, что вы голову побрили? — поинтересовалась девочка лет девяти. Хм, новичок. Первый раз, видимо, на соревнования едет. — Нет. — я всего на несколько секунд позволила себе короткую слабую улыбку. — Моя мама сказала: «Делай, что хочешь, большая уже». — на этих словах Асаме-сенсей хихикнула в кулачок. — Не доставай вопросами нашу дорогую сопровождающую, Сорано-чан, иди лучше садись на место, и поедем. Поездка проходила вполне спокойно: дети разного возраста вели себя довольно тихо, я общалась с наставницей, и всё было прекрасно. Ага, как бы не так. Эти мелкие уроды орали и чуть ли не на ушах стояли. Мне пришлось сидеть с той самой Сорано. Эта мелочь закидала меня вопросами. «А почему вы сопровождаете нас?», «А откуда вы знаете Асаме-сенсей?», «А вы занимались кюдо?», «А сколько вам лет?», «А чем вы увлекаетесь?», «А кто ваши родители?». Да столько вопросов мне даже Мирако-сама не задавал, а ведь он нанимал меня на работу и прослыл в определённых кругах очень избирательным нанимателем! Я уже была готова наорать на мелкую приставучку, — даже вскочила с места для этого, — но вдруг раздался оглушительный скрип, автобус резко дёрнулся и на полной скорости понёсся куда-то в сторону, отчего я грохнулась на пол, больно ударившись. К скрипу колёс прибавился оглушительный визг детей. Автобус дёрнулся, видимо, с чем-то столкнувшись, а дальше для меня наступила темнота. Постепенно темнота меняла цвет сначала на серый, а потом и на белый. «Это я типа в коме, да?» — пронеслась в голове мысль. А потом пронеслась другая: «Или я мертва?». Ничего особенно сильного она во мне не вызвала. Во-первых, кюдоисты приучены сохранять спокойствие в критических ситуациях, — вспышки гнева у меня редкость, честно, — во-вторых, да даже если я и мертва, что с того? Мирако-сама найдёт кого-то ещё вместо меня, друзей нет, все фанфики дописаны, аниме досмотрены. И тут голову прострелило осознание: «Асаме-сенсей!». Она-то наверняка расстроится! Что с ней будет? Как отреагирует на новость? Что скажет, что будет делать? Постепенно стала накатывать истерика. Захотелось вырваться из этого грёбанного белого пространства без пола и стен. — Не паникуй. — попросил-приказал чей-то голос за спиной. Резко обернувшись, я увидела странного вида деда. На голове рога, в фиолетовых глазах без белков и зрачков кольца, одет в какое-то странное светлое кимоно, в руке чёрный тонкий посох. Кого-то он мне напоминает. — Вы кто? — Можешь звать меня Рикудо. Полагаю, ты слышала обо мне. — Дедок, ты чего? Аниме пересмотрел? — Твои глупости сейчас неуместны. — чуть раздражённо сказал Рикудо. — Будь добра выслушать меня, не перебивая. Все вопросы, если таковые будут, ты сможешь задать позже. Слушай внимательно. Твоё тело мертво, однако… стоит заметить, что дата и время смерти оказались как нельзя более удачными. Я сейчас поясню. Так уж получилось, что один из Шинигами, недавно заступивших на службу, немного… напортачил, скажем так, и одна девочка в другом мире умерла, хотя и должна была выжить. Я предлагаю тебе занять её место. Это наилучший вариант для тебя. Во-первых, это шанс начать жить с чистого листа. Во-вторых, мир, куда ты попадёшь, тебе… ну, почти знаком, если можно так выразиться. В-третьих, ты сможешь изменить историю этого мира. Это ли не счастье? — счастье? Менять историю — счастье? Да надо оно мне, как козе детский купальник! Видимо, мой скепсис отразился на лице, так как Рикудо усмехнулся. — Нет, твой скепсис не отразился на лице, просто я читаю твои мысли. Хорошо. Положим, тебе неинтересно менять историю какого-либо мира. Но ты же хотела помочь Узумаки Наруто? Как же твоя мечта стать шиноби? — Мне было лет тринадцать или четырнадцать, когда я поняла, что мечта эта — глупость несусветная. Я банально не готова к реалиям шиноби. — пожала я плечами. — Но ведь тебе предстоит занять место шестилетней девочки, которая только пойдёт в Академию. — «Мне предстоит»? То есть, вопрос это уже решённый? — Ну, в общем-то, да. — усмехнулся Мудрец. — Речь идёт о том, каким будет в дальнейшем твоё существование в мире шиноби. Стоит полагать, что с твоими умениями и увлечениями ты изберёшь путь лучника. Я задумчиво потёрла подбородок. Смириться с фактом «перерождения» было довольно просто, на удивление. Хотя, может, это Рикудо на меня так влияет? Как ухмыляется — очевидно, мысли мои читает. А я вот сейчас как начну вспоминать постельные сцены из фанфиков… Впрочем, неважно. Хочет читать — пусть читает. Путь лучника в мире шиноби? Хм… ни в аниме, ни в манге подобных не упоминалось — уж их бы я запомнила. Значит, наставника найти вряд ли получится. Придётся проявить интерес к книгам про самураев — уж они-то должны хотя бы подобием кюдо или кюдзюцу владеть! Да, и успехи будут довольно маленькими, ибо почти всё мне объясняла и показывала Асаме-сенсей, после чего я довела стойку и церемонию выстрела (для соревнований, конечно) до автоматизма, что, вообще-то, является крутой «плюшкой» к памяти тела. А тут всё с нуля учить придётся. Далее. Что я должна буду развивать? Незаметность, гибкость и ловкость. Лучник, даже боевой, не может быть сильным «рукопашником» — тогда есть риск сломать лук или стрелы, не рассчитав силы. Поэтому ловкий незаметный лучник — идеальный для меня вариант. А если я попаду в клан, где специализация — лобовые атаки? В семье не без урода, что ли? Да и где лук со стрелами достать? Окей. С основным разобралась. Теперь осталось решить самый банальный вопрос: что сказать родственникам и знакомым девочки, если таковые имеются? Ведь изменившуюся линию поведения могут сразу заметить. — Ты интересно мыслишь. Тебе определённо подходит место Тсури-чан. — Тсури-чан? Это та девчонка, которую мне предстоит заменить, что ли? — Да. Как я и сказал, тебе подходит её место. И, так и быть, пойду тебе на встречу. Всё-таки то, что произойдёт, будет считаться нарушением твоего комфорта и права свободного существования. Я готов предложить тебе выбрать одну особую способность. Кеккей-генкай, если хочешь. Но в пределах разумного, конечно. Кеккей-генкай, да? Додзюцу и остальные клановые геномы — даже огромный запас чакры, — отметаем сразу. Если заподозрят что-то неладное, то будет худо. Особенно, если девочка бесклановая. Ну, что ещё? Телекинез, пирокинез, телепатию и прочее из этого раздела, конечно, можно списать на генную мутацию, но оно мне надо? Да и проблем с контролем наверняка не оберёшься в итоге. Способность летать? И что мне с ней делать, в таком случае? Нет, я не отрицаю, летающий лучник — это мега-круто, но ещё и мега-тупо. Подбить одной точной техникой, и всё. Минимум — несколько ушибов от падения. Максимум — смерть. Да и полётам учиться надо тоже. А когда тренироваться в кюдо? Мне ведь надо к выпуску из упомянутой Академии научиться сносно стрелять. А это надо привыкнуть к телу, развить его, достать лук и стрелы, привыкнуть к оружию и его весу. Значит, нужно выбрать что-нибудь не особо крутое, полезное, что-то, что можно списать на врождённый дар или нечто похожее. И в идеале, чтобы эту способность не надо было тренировать или развивать. Например, умение обращаться к природе за помощью. Ну, там, общение с животными и деревьями, например. Хотя… с моим-то характером и общаться с природой? Да это даже не смешно. Эмпатия? И зачем? Не, это круто, когда ты чувствуешь ложь и настроение собеседника вообще, но… как я буду себя чувствовать в окружении людей? Да в той же Академии, например. Нужно что-то, что будет для меня незаметно в плане дискомфорта, хотя бы большую часть времени. Незаметное… незаметное… точно же! Незаметность! Ловкость и гибкость можно легко наработать, развить, но вот незаметность… да, это было бы определённо круто. — Я тебя понял. — снова усмехнулся Рикудо. — Незаметность. И какая она должна быть, эта твоя незаметность? — Самой, что ни на есть, незаметной. Чтобы, пока сама себя не выдам, было невозможно, ну или хотя бы очень трудно, заметить меня. И всё-таки, как достать лук и стрелы в мире ниндзя? Что делать с поведением? — Насчёт поведения не волнуйся. Просто притворись, что потеряла память — в твоём случае это будет уместно. Лук и стрелы… был у нас один наборчик… потом подкину к твоему будущему дому с соответствующей запиской. — Спасибо, добрый дедушка Рикудо! — наивно похлопав глазками для пущей убедительности, пропела я. Мудрец рассмеялся. — Ну, всё. Тебе пора, а то не успеем. Меня толкнули в грудь, да с такой силой, что я не удержала равновесие и стала заваливаться назад. Пространство залило белым светом, в котором постепенно растворился силуэт моего недавнего собеседника. На мгновение я потеряла ощущение своего тела, чтобы в следующий момент ощутить просто адскую боль. Сейчас попробую описать. Вы когда-нибудь ломали себе кости? Руки, ноги, рёбра — неважно. Так вот, ощущение примерно такое же, только помноженное на десять или даже двадцать. Создавалось впечатление, будто все кости выкручивают, сдавливают. Хотелось кричать, но рот не открывался, я могла лишь беспомощно жмуриться. Затем к ощущениям добавился жар. От ног он медленно поднимался к лицу. Потом всё резко прекратилось. Просто раз, — и всё. Зато было какое-то другое странное, неправильное, непривычное ощущение. Как будто всё тело туго-туго забинтовали и оставили лежать. В ушах звенело, а до носа доносился тошнотворный аромат спирта. Фу. Гадость какая. А ещё довольно сильно заболела голова. Когда неопределённое время спустя звон в ушах стих, я смогла отчётливо услышать мерное попискивание. И тут же стало не хватать воздуха. Чисто инстинктивно я сделала глубокий вдох и открыла глаза, по которым моментально резанул яркий свет. Больно! Приподняла руку, чтобы протереть глаза. Далось мне это с некоторым трудом — тело очень плохо слушалось. Немного отстранённо заметила, что на руке бинты. На лбу, видимо, тоже. Кое-как я таки протёрла глаза и привыкла к яркому освещению некоего помещения. Попытка сесть оказалась неудачной. Во-первых, это было больно. Во-вторых, тело слушалось очень, очень плохо. В-третьих, я ощущала такую слабость, какую не ощущала даже после первых тренировок на выносливость с Асаме-сенсей. В конце концов, пришлось предпринять невероятно много попыток принять вертикальное положение, прежде чем я смогла это сделать. Осмотревшись, вынесла вердикт — больница. Не успела я сделать хоть какие-то выводы, как дверь скрипнула, открываясь, и пропустила высокую (как для японки) худую то ли женщину, то ли ещё девушку с треугольным лицом и тёмно-каштановым каре. Только войдя, гостья уставилась на меня. С секунду стояла оглушительная тишина. На лице вошедшей большими иероглифами был написан шок. Но потом она взяла себя в руки и растянула накрашенные светло-розовой помадой губы в некоем подобии заботливой улыбки. — О, Тсури-чан, ты очнулась? — нет, это ложь, у тебя глюки, Тсури-чан спит. — Как самочувствие? — Вы кто? — осторожно спрашиваю. — Ох, прости, моя оплошность. — девушка залилась глуповатым высоким смехом. — Меня зовут Икимата Ханако, я твой лечащий врач, Тсури-чан. — значит, я действительно очнулась в больнице. И меня зовут Тсури. Надо уточнить информацию. — Тсури-чан — это я, да? — Икимата похлопала глазами, но потом осторожно и медленно кивнула. — Врач? Я в больнице? — снова кивок. — А зачем я здесь? — Как, ты не помнишь? — состроив обеспокоенную моську, спросила врач, попутно подходя к моей кровати и садясь на неё. В ответ на вопрос я медленно покачала головой. Врач устало выдохнула, прикрыв глаза. — Что ж… тогда мне надо поговорить с твоей мамой. Думаю, она лучше объяснит тебе всё. Хорошо? — медленно киваю в ответ. — Ну, вот и чудно! — тут же просияла девушка. Вскочив с моей кровати, она быстрым шагом, звонко стуча каблуками, покинула помещение. Далее пришлось ждать. Чтобы занять себя хоть чем-то, стала анализировать полученную информацию. Меня зовут Тсури. Есть у меня фамилия или нет — неизвестно. Помню ли я персонажей с именем Тсури в каноне? Нет. Значит, персонаж левый, по сути. Рикудо предлагал мне стать другом Наруто. Значит, я либо в Конохе, либо у меня появится возможность быть в Конохе. Ну, или тут всё немного не так, и мы в другой деревне. В Узушио, которую тут не разрушили. Возраст. Я попала в «девочку», по словам того же Рикудо, которая ещё не пошла в Академию — кстати, толстый намёк на то, что я нахожусь именно в деревне, а не клановом поселении. Значит, мне меньше девяти лет, ибо точный возраст поступления я либо не знаю, либо не помню. Что ещё? Я точно буду шиноби. А ещё у меня волосы примерно до середины лопаток и нет чёлки. Как это, кстати, смотрится? И вообще. Где обещанная незаметность? Или её можно как-то прокачивать, регулировать или что-то наподобие? Размышления, как и в первый раз, прервал скрип двери. Да смажьте вы их, в самом деле! В палату опять просочилась Икимата Ханако, а следом за ней высокая зеленоглазая женщина с русыми волосами. Одета она была в белое платье с тремя кольцами на юбке и разрезами по бокам, благодаря которым можно было увидеть розовые лосины. Кого-то она мне напоминает. Она точно в каноне была. Точно же! Харуно Мёбуки, мама… Только не говорите мне, что я — местная версия Сакуры! Нет-нет-нет, я этого не вынесу! Тем временем Мёбуки улыбнулась — довольно искренне, в отличие от врача, — и, присев на мою кровать, протянула руку к моей голове, видимо, собираясь то ли потрепать по ней, то ли погладить. Обойдётся! Мои волосы — моё сокровище! Никто не смеет их трогать, кроме Асаме-сенсей и меня, даже мать этого тела! Нервно отдёрнув голову с траектории движения руки женщины, я, видимо, её расстроила. Как и девочку с короткими розовыми волосыми и ярко-зелёными глазами, которую изначально не заметила. Может, она шагала точно за Мёбуки. Стоп, у Сакуры же не было ни братьев, ни сестёр, она единственная в семье!... Или это Сакура, а я — «левый персонаж»? — Ты не помнишь, меня, Тсу-чан? — грустно спросила Мёбуки. Я осторожно помотала головой, глядя прямо ей в глаза. — А меня? — поинтересовалась с искренним любопытством в глазах девочка. Я снова медленно помотала головой. — Ты что-нибудь вообще помнишь? — мягким тоном задала вопрос врач. Вот её вообще не спрашивали! Мне всё каа-сан объяснять должна, сама же за ней для этого бегала! — Н-нет… Девочка была готова разрыдаться. Мёбуки выглядела невероятно грустной. Икимате было всё равно. — Только не бойся, мы обязательно поможем тебе всё вспомнить. — пообещала Мёбуки. — Начните напоминать простые вещи, рассказывать о семье и произошедшем. Через пару недель её выпишут, если осложнений не будет. Я сейчас схожу за менталистом, он посмотрит, что можно сделать. И за Икиматой закрылась дверь. Почти минуту все молчали. Я ждала объяснений своего прошлого. — Меня зовут Сакура, мы с тобой близнецы. — первой нарушила тишину девочка. Ну, и слава Ками-сама, я не Сакура. Хотя… как это — мы близнецы? А, впрочем… На высказывание обретённой сестры я лишь кивнула, принимая к сведению. — Это наша с тобой каа-сан. Она очень хорошая. — я опять кивнула. — Мы все живём в Конохе, поселении ниндзя. Знаешь, кто такие ниндзя? — медленно кивнула. — Самом первом и самом сильном. — подхватила эстафету «каа-сан». — И мы с тобой тоже станем ниндзя! — возбуждённо добавила Сакура. Ребёнок ребёнком. Хотя, если я, как сестра-близнец, начну капать ей на мозг, может, она сможет избежать «Саскемании» и раздвоения личности? А ещё надо бы ей подкинуть идейку тренироваться не только в Академии. — Сильными-сильными, как Хокаге! А Хокаге — это глава нашей деревни! Он очень сильный! — восторженно объяснила Сакура. Не знаю, не знаю, лично меня личности первых трёх Хокаге в особый восторг не приводили. Вот Четвёртый — это тема… — А мы с твоим то-саном не ниндзя. — добавила Мёбуки. Беседа была прервана скрипом двери. Опять. Только теперь следом за врачом пришёл парень лет девятнадцати с высоким хвостом светло-рыжих волос. Светло-голубые глаза побегали по пространству, после чего остановились на Икимате. — Ханако-сан, а где же пациентка? — видимо, незаметность-таки действует. Странно, а почему тогда она не подействовала на Икимату и Мёбуки с Сакурой? — Да вот же она! Тут сидит! — возмутилась моя обретённая сестра. — Ох, точно. И как я не заметил? — хлопнул себя по лбу с несчастным видом парень. Ну, как-как… а тем временем рыжик уже подошёл к моей кровати. Приставил стул и присел на него. Ну, хоть кто-то в курсе, что кровать пациента — это не сидение! — Привет, малышка. — довольно мило улыбнулся он. Ну, чистый уке… так, что-то меня не туда потянуло. — Меня зовут Яманака Фураито, и я попытаюсь помочь тебе вспомнить твоё прошлое. — э, нет, чувак, не надо! А то увидишь ещё Асаме-сенсей, болтовню с местным святым и кучу всего, что тебе знать не обязательно. Тем временем представитель клана мозголомов сложил какие-то печати и вытянул вперёд руки, очевидно, собираясь проникнуть в моё сознание. Я зажмурилась, ожидая неприятных ощущений. Несколько секунд ничего не происходило, но потом внутри всё резко упало вниз. Сознание резко стало пустым. Спустя почти две минуты послышался судорожный и шумный вдох. Ощущение пустоты прошло, и я открыла глаза. Яманака Фураито сидел там же, где и раньше. Руки его всё ещё складывали клановую печать, глаза его были широко распахнуты, брови чуть нахмурены, а рот приоткрыт. — Там… там пусто. — выдохнул, наконец, парень. — Просто… пустота. Хотя нет, это, скорее, стена, футляр для воспоминаний. Достаточно редкая форма амнезии. Я сам встречал её всего пару раз. Обычно такое бывает, когда, например, человека пытают до состояния овоща. Тогда мозг просто закрывает память, а вместе с ней и личность, чтобы не страдать. Но я впервые вижу, чтобы такое случилось с девочкой из благополучной семьи, да ещё и так… выборочно. Все молчали, переваривая информацию. Я тоже от них не отставала. Это естественный блок, или ещё один подарок от Рикудо? Там мои воспоминания, или воспоминания Тсури? Впрочем, Тсури — это теперь я. — И что с этим можно сделать? — осторожно поинтересовалась Мёбу… каа-сан. — К сожалению, на данный момент — ничего. — мозголом беспомощно развёл руками. — Мне неизвестно ни одной техники для восстановления такого рода повреждений. Я сообщу главе клана, Иноичи-саме, думаю, он сможет что-то придумать. На днях я смогу дать ответ. А пока… Тсури-чан нужно больше общения, свежего воздуха и приятных ярких впечатлений. Хотя последнее в стенах больницы вы вряд ли провернёте. Ну, ещё можно попытаться напомнить девочке какие-то хорошие моменты из её жизни. Яманака поднялся со своего стула. Мёб… каа-сан тоже встала. Их примеру последовала Икимата. Сакура спрыгнула с моей кровати. Оценив ситуацию, решила попытаться встать вместе с ними. Приборы, до этого не особо мне и происходящему мешавшие, взвыли так, что уши заложило. — Нет-нет-нет! Вставать тебе категорически запрещено! — в почти настоящем ужасе взвизгнула Икимата. — Ладно, мы с Фураито-саном пойдём, а вы можете пообщаться с Тсури-чан ещё немного. Но через час вам нужно уйти. — и девушка выпихнула парня из палаты, после чего вышла сама, закрыв за собой дверь. И снова молчание. — Э-э-э… — выдала умную мысль я. — А какой я была… раньше? — Мы с тобой много играли на площадке в парке! И кушали мороженое! И ты обожаешь сладости! И… — Ну-ну, Сакура, не грузи Тсури. — наигранно-строго пожурила девочку каа-сан, после чего повернулась уже ко мне. — Вы с Сакурой очень дружны с рождения. Почти всё делаете вместе. И даже пойти в Академию Шиноби согласились вместе… За последующий час я узнала очень много нового о Тсури, то есть, теперь уже прошлой себе. Вывод такой: от Сакуры она отличалась разве только внешностью, и то, совсем чуть-чуть. И чёрт с ней, с прежней Тсури. Ну, держись, Коноха! Харуно Тсури уже идёт!