Цветение вишнёвого древа

Какое-то время мы с сестрой шагали по парку, молча рассматривая пейзаж вокруг. Ну, а что нам делать ещё? По сути, нас на весь день выставили из дома, дав мелкие гроши на «Сходите в кафешку». И что с этим делать? — Сакура? — девочка в ответ вопросительно промычала, посмотрев на меня. — А почему ты так плохо относишься к Наруто? Он же неплохой человек… — Потому что каа-сан он не нравится. За что-то же она его не любит? — неуверенно, будто спрашивая, отозвалась она. — А ты заметила, — не могла не заметить! — что родители не общаются с нами. То есть, общаются, но меньше. Я не хочу, чтобы они отдалились ещё сильнее. — совсем грустно сказала Сакура. — И поэтому ты не хочешь тренироваться? — Отчасти — да. — кивнули моей догадке. — Просто… ты не помнишь, но когда к нам в дом пришли ниндзя в масках и сказали, что мы с тобой пойдём в Академию Шиноби… каа-сан потом долго-долго плакала. И она сорвалась однажды, накричала на нас с тобой. — мы тем временем уселись на скамейку, и теперь я могла наблюдать, как Сакура смотрит на небо своим так редко появляющимся задумчивым взглядом. А небо, отражаясь в её зелёных глазах, делает их бирюзовыми. — Сказала, что из нас вырастят монстров в этой Академии… ты не помнишь, я тебе завидую. Каа-сан уверена, что шиноби — это чудовища, она их боится. Тоо-сан тоже. А ещё ты не помнишь, да и тебе не напоминали, но каа-сан в Омисоку с утра всегда водила нас в кафе недалеко от магазина тоо-сана. А в прошлом году, да и в этом, — нет. Если честно, то это УЖЕ самый длинный наш диалог за последний год. Мне даже стыдно немного. И только я хотела озвучить эту мысль, как, словно по заказу, вспомнились фразы, подобные: «Тсури, замолкни, ты спать мешаешь!». Почему она так поступает? Раньше ведь такого не было! И чем больше я об этом думала, тем большее раздражение просыпалось к сестре. Поэтому я поспешила сменить тему, чтобы не развивать свои отрицательные чувства. Я их боюсь. — Сак… не-чан, — не знаю, почему, но мне показалось, что такое обращение может поспособствовать нашему сближению, — а как ты сама к Наруто относишься? — Ну… он, вроде, неплохой человек. Улыбается, смеётся, учится неплохо. Да и ты с ним общаешься. Наверное, он хороший друг. — неуверенно проговорила Сакура. — А ещё с ним Саске-кун и Хината-чан дружат. Уж клановые наверняка разбираются в этом. — Ты заметила их дружбу? — искренне удивилась я. Сестра вдруг покраснела и отвернулась. Шпионила за Учихышем, что ли? Эх, какой же она ещё ребёнок. Маленькое глупое создание. — Ладно, можешь не отвечать. — смилостивилась я. — Как твои занятия с Ино? — Это не занятия. Я уже поняла, что сильного ниндзя из меня Яманака не сделают. — досадливо покачала головой сестра. — Мы занимаемся ханакотоба, икебаной, травоведением. Шиноби с таким набором знаний бесполезен! — Неправда. Из тебя может выйти прекрасный шпион. Или ирьёнин. — возразила я. Тоже мне, выдумала шутку — бесполезные знания! Да с таким набором… — Слушай, а пошли к Наруто? Поможем ему провести осодзи? — перевела тему я. На меня уставились так, будто я только что открыла тайну о том, что являюсь попаданкой. — Ну, я… это… — Ладно, я пойду, помогу Наруто, а ты, если хочешь, присоединяйся. Я встала и направилась к дому друга, благо, уже знаю, где это. Спустя минут пять меня нагнала Сакура. Всю оставшуюся дорогу мы прошли в молчании. Я размышляла о том, почему наши отношения с сестрой так ухудшились, хотя ни она, ни я этого не желаем. Сакура… ну, она топала с красным лицом, уткнувшись взглядом в землю. Землю уже запорошило снежочком. Вся Коноха теперь была похожа на огромный пряничный дом. Я как-то была на предновогодней выставке сладостей с Момо и Женей, ещё будучи парикмахером, там такие были. Яркие, цветные и обязательно припорошённые «снегом» — пудрой или кремом белого цвета. На вкус эти домики… приторные. По крайней мере, тот, что мы купили и съели, был именно таким. Жил Наруто, в отличие от других сирот, не в общежитии возле Академии, а на окраине деревни, рядом с бойлерной. Домики тут, хоть и не особо старые, но уже обшарпанные и перепачканные (и думать не хочу о том, что это за ярко-коричневые пятна на той белой стене). И да. Тут всегда, всегда воняет канализацией. Местные — алкоголики, бомжи, ставшие ими из-за алкоголизма, просто старые и кинутые гражданские, — уже привыкли и запах почти не чувствуют, но, чёрт их всех дери, как же это отвратительно! Пока мы шли по данному, с позволения сказать, кварталу, Сакура вертела головой и беспокойно оглядывалась. Да-да, я знаю, что во-он тот дедок в дырявой шляпе кидает страшные взгляды, а вон та тётенька, весящая, как полторы жирных лошади, наверняка кладёт тварей из Леса Смерти голыми руками (или сжирает их. Живьём), но к этому легко привыкнуть. Мне потребовалось всего… год. Когда мы поднялись на нужный этаж в полуразваленном доме в самом конце квартала, Сакура, кажется, была готова бежать отсюда. Но почему-то пока этого не сделала. Когда я постучала в дверь, из квартиры не раздалось ни единого шороха. И почти минуту стояла гробовая тишина. Внезапно дверь в квартиру Наруто открылась, давая возможность увидеть взмыленного и чем-то напуганного блондина. Глаза у него покраснели то ли от слёз, то ли ещё от чего-то, футболка была грязной и порвана в нескольких местах, на лбу подсыхала кровь. — Красавец. — вынесла вердикт я, качая головой. — Э-э… привет, Тсури-чан, Сакура-чан. Что-то случилось? — Да, сегодня Омисока, ты помнишь? — Уже сегодня?! — уставился на меня Наруто. — Ну, ладно, сегодня. А дальше-то что? — Осодзи. — коротко пояснила я. — Что-о? Не-ет! — простонал блондин. Ну-ну, ещё никто не умирал от уборки… если не считать второсортные ужастики, но это не важно. — Да, Наруто, и мы с Сакурой тебе в этом поможем. — А может, не надо? — Надо, Наруто. Очень надо. — утвердительно сказала я. Снова болезненно застонав, Солнышко всё-таки пропустил нас в квартиру. Того срача, что показывался в каноне, тут нет. Только пыль. И грязь на полу. И серый слой… чего-то на окнах. И запах грязного белья. Ну, зато гор мусора тут нет. Уже плюс. Лицо Сакуры выражало в этот момент нечто среднее между священным ужасом и отвращением. ** Часа четыре спустя, мы с сестрой выползли — иначе не скажешь, — из квартиры Наруто. Сам хозяин сего «великолепия» остался мыть посуду после нашего небольшого чаепития в конце. И снова мы отправились гулять по центральному парку, ибо чем ещё можно заняться? Слонялись мы молча — руки болели, ноги подгибались, и сил не оставалось даже на вялое обсуждение хотя бы чего-то. Но зато мы отдраили квартиру Наруто так, что даже в госпиталях не так стерильно, как в его квартире теперь! Это повод для гордости, конечно же, и, разумеется, оно того стоило! Потому что, блин, это же самая естественная вещь на свете — две семилетние девочки проводят традиционную уборку в доме друга одной из них! Дёрнул же меня кто-то проводить эту грёбанную уборку… стоп. Чего это я так завелась? Не «кто-то» меня дёрнул, а я сама! Это во-первых. Во-вторых, традиции нужно уважать, хотя бы потому, что это наше собственное наследие. Так что уборка у Наруто была больше необходимостью, чем капризом, зная его характер. В-третьих, это всяко лучше, чем без дела шататься по заснеженной Конохе. Уже через пару дней погода станет нормальной, и можно будет вернуться к тренировкам, а пока — ни-ни (перед началом каникул Ирука нам минут пятнадцать вещал о том, что в нашем возрасте нельзя начинать тренировки в непривычных температурных условиях). Так что вот, нечего ругать себя, а лучше попытаться привести отношения с собственной сестрой хотя бы в относительный порядок. В какой-то момент нам на глаза попалась Ино, и Сакура умчалась играть с подругой. Меня, конечно, никто и никуда не звал. А кто я им? Всего лишь сестра-близнец одной из них. Пф, мелочь какая. Да и, стоит им отвернуться, как меня найти уже нереально. А я как-то уже привыкла, что меня все замечают. Разбаловала я себя компанией друзей, да. Это, кстати, в очередной раз ткнуло меня носом в то, насколько лучше меня знают… да даже Саске, который вообще на контакт первые два месяца не шёл (подарок для Солнышка — не в счёт)! Хотя, о чём это я? Ну и ладно. На улице, вон, снежок, такого ещё год не будет. Наслаждаться надо, а не самокопанием заниматься. По привычке уже лавирую между людишек — они меня в упор не замечают, что неудивительно, а врезаться в каждого встречного как-то не комильфо. Ветер поднялся внезапно и очень резко. Пробрало до самых косточек. Кое-как я натянула капюшон тоненькой салатовой курточки и сунула одну руку в карман, второй придерживая срывающийся с головы капюшон. Руки поочерёдно меняла, чтобы не получить обморожение. Темнеет. Ну, маньяков, тут вроде, нет, а если есть — сами виноваты. Очень быстро голову пришлось опустить, ибо в лицо бил очень сильный сухой холодный ветер. Это малость неприятно. И как-то так получилось, что приближения к себе сзади я совершенно не ожидала и, следовательно, не заметила. Этот самый «налёт» случился совершенно внезапно. Какой-то умник налетел на меня со спины с радостным визгом и принялся душить. Первым порывом было развернуться и наорать на смертника, правда, спустя четверть мгновения я осознала, что это кто-то из ближнего окружения, ибо остальные меня не замечают. Учитывая это всё, я сделала вывод, что бросилась на меня Хината — она единственная, кто мог так внезапно проявить свои эмоции. Наруто ведь всё ещё стесняется немного визжать-пищать. — Тсу, я так рада, что нашла тебя! Я ж думала, придётся тебя по всему гражданскому кварталу искать! — пищал радостный Хинатин голосок мне в ухо. — Заду… шишь! — возмущённо прохрипела я. И меньше, чем через секунду, меня отпустили, давая возможность развернуться и рассмотреть свою, вроде как, подругу. На ней были песочно-бежевые мешковатые брюки и фиолетовая куртка с капюшоном, отороченным белоснежным мехом. А из-под чёрной шапки виднелись тёмные волосы, заплетённые в свободную косу и скреплённые белой резинкой. — Ты это… извини за ту ссору на мостике. Я не хотела тебя обидеть, правда. У меня бывают иногда, — очень-очень редко, правда! — вспышки злости, да и неделя тогда в клане выдалась напряжённая, плюс с ни-саном поругалась… и так получилось, что стресс выплеснулся на тебя, но я не хотела! — скороговоркой выдала химе клана Хьюга. — Всё в порядке, я тоже виновата. — нет, с моей точки зрения это не так, но об элементарной вежливости забывать не стоит. — Ты что-то хотела? — Да! — активно закивала девочка, отчего бубон на шапке забавно задёргался. — Идём! Идём-идём! — меня схватили за запястье и потащили куда-то в противоположную моему дому сторону. А что у нас напротив жилого квартала с этой стороны деревни? Правильно, кварталы кланов ниндзя. — Э-э-э! Ты куда меня тащишь?! — возмутилась я. — В квартал Хьюга, у меня сюрприз! — А меня туда пустят, умник? — В жилую часть квартала, конечно, нет, но в гостевую — да, если со мной. Но нам и гостевой хватит! Дальше шли молча. Хотя, «шли» — это громко сказано. «Меня тащили на буксире» — вот правильное описание действия. Снег, темнота и тишина. Самое время для романтических прогулок… так. Стоп. Мне семь. Семь. Никакой романтики до… ну, хотя бы до выпуска. А там разберёмся. Вообще, Хината странная какая-то. Она может нахамить, даже побить, но с нами она просто фонтанирует добром и позитивом. И у Хины постоянно меняется настроение. Вот она послала далеко и надолго какого-то задиру, а в следующую секунду уже сюсюкает Наруто, обещая, что разбитая коленка сейчас заживёт. Такое бывало не один и не два раза за те чуть меньше полугода знакомства. А ещё, кажется, химе Хьюга не может выбрать между Хибаной и Наруто. Один раз я не удержалась и пошутила про шведскую семью. Красная Хината раскатала меня на тренировочном спарринге в блин (боксёрскими приёмами, и на том спасибо), а остальные покрутили пальцами у виска. Больше у меня таких шуток не возникало в голове. А пока я предавалась воспоминаниям, меня дотащили до ворот в клановый квартал. У входа дежурил внушительного вида Хьюга. Высокий, широкоплечий, с длинным хвостом каштановых волос и светло-лавандовыми глазами без зрачка. А вот у Хины зрачок, хоть и сливается по цвету с радужкой, но тонкий тёмный ободок всё же выделяет то, что должно быть зрачком. Вот к её Бьякуганам я привыкла легко и быстро. А зенки остальных Хьюг меня до сих пор пугают. Так вот, этот охранник смерил меня настороженно-презрительным взглядом, но промолчал, лишь почтительно кивнув Хине. Меня всё также на буксире дотащили до какой-то беседки и оставили там. — Подожди пару минут тут, я домой сбегаю и вернусь! — уже на ходу оповестила меня подруга. Вот же ж… как ребёнок, честное слово. А, ей же семь только пару дней, как исполнилось. Интересно, а сколько ей было на момент попадания?… Решив отвлечься от несколько скользкой темы прошлой жизни, я стала осматриваться. Тонкие столбики беседки обвивали сухие лианы, на перилах, заборчике, даже на столе и скамейке внутри сооружения был тонкий слой снега. На некотором расстоянии с двух сторон находились ещё две точно таких же беседки. Видимо, это нечто вроде парка. А беседка от ветра не спасает. Холодно. Зябко поёжившись, стала пританцовывать на месте, пытаясь согреться. Руки я, кажется, всё-таки обморозила. Печаль. Ноги тоже, видимо, не остались в порядке. Вот всё точно так же, как в прошлом году, только причины обморожений другие. Холодень. Ненавижу зиму. Вскоре даже танцы на месте перестали помогать. Пальцы на руках и ноги почти не слушались. И именно в этот момент я вспомнила про чакру. Я стала гонять её по всему телу, особенно по конечностям, пытаясь отогреть замёрзшие и пострадавшие руки и ноги. Чакра, видимо, тоже замерзает. Иначе как можно объяснить то, что сейчас я чувствовала тугой комок испорченного киселя внутри, а не ту тёплую энергию, что обычно? Я была готова грохнуться в обморок от холода, — всё-таки, это детское тело удивительно теплолюбиво! — как на горизонте замаячила Хината с каким-то синим свёртком в руках. Девочка не бежала, а просто быстро шагала. На лице её красовалась широченная улыбка. — А вот и я, совесть запоздалая твоя! — радостно и громко оповестила меня она. Это, типа, шутка такая? Не смешно. Хината тем временем зашла в беседку, где её терпеливо дожидалась я. — Вот! Сейчас только не разворачивай, а то замёрзнет, он теплолюбивый. Кормить молоком, через месяц начнёшь давать ему другие продукты. Ест всё, только сладкого давай ему поменьше — заболеет. И гулять с ним надо без поводка — не любит, да и далеко не убегает. За всеми уточнениями обращаться ко мне! — протараторила Хината. — И да, над именем подумай хорошенько! Мне в руки пихнули маленький синий свёрток плотной ткани, и я рефлекторно сжала руки, чтобы не уронить подарок. Первое, что я почувствовала — это то, что свёрток тёплый. Второе — оно дышит! Пару секунд я моргала, не понимая ситуации. Потом же до меня дошло. — Э-э… спасибо? Ответом послужил заливистый хохот девочки. А что смешного? В Японии, вообще-то, не принято дарить таких личных подарков, которые как-то согласуются с твоими мечтами и желаниями — это банально не вежливо! Обычно дарят деньги или что-то «нейтральное». Да и сама Хината упоминала, что живёт здесь уже около пяти лет, значит, должна бы уже приобщиться к традициям. Что же её так рассмешило? — Ой, видела бы ты своё лицо! — отсмеявшись, заявила мне химе Хьюга. — А ещё ты посинела. Неужели тебе так холодно? — А тебе что, тепло? — Ну, да, вообще-то. Нас, сибиряков, таким пустяком не пронять! Я, вообще-то, с самого попадания закаляться начала. Это вы, теплолюбивые япошки… — Ничего мы не теплолюбивые! — возмутилась я. — В Японии каждую зиму снег выпадает! — Ладно-ладно, закрыли тему. — в примирительном жесте подняла руки Хината. — Иди, а то оба замёрзнете. Не потеряешься? — чуть насмешливо спросила она. — Дойду как-нибудь. — буркнула я, разворачиваясь и быстро шагая в направлении выхода. — В другую сторону. — донеслось мне в спину. — Ой, знаешь, лучше я тебя провожу. Да и Яру-сан, что на охране, не любит таких вот сваливаний. Что-то я как-то выпустила это из внимания. Меня схватили за запястье, — краем сознания я отметила, что ладонь Хинаты, не скрытая перчатками и варежками, удивительно тёплая, — и вновь потащили на буксире. Блин, как же быстро она ходит! Чёртов Соник… У ворот мы довольно тепло попрощались, меня чуть не придушили в объятиях, сказали что-то на непонятном языке и запретили болеть («И только попробуй заболеть! Лично к тебе домой заявлюсь и заставлю пить свой чай!» — на фразе про чай охранник как-то странно побледнел). Хината разве не расцеловала меня в обе щёки. Домой я шла в очень хорошем настроении, почти любовно прижимая к груди сопящий комочек, завёрнутый в ткань. Даже обмороженные конечности не мешали моей иррациональной радости от общения. Нет, я никогда не была «типичным социофобом», я вполне легко общалась со многими из своего окружения, но друзей не заводила, только знакомых. Ибо первый и последний мой друг повесился, когда нам было по пятнадцать… Ой, кондитерская ещё не закрылась! И деньги, выданные родителями, я не потратила… на порцию дайфуку хватит. А руки почти не слушаются. Нужно мне это дайфуку? Да, определённо. И я радостно почапала в сторону кондитерской, где, если верить аниме, сам Учиха Итачи закупается данго. О моём прибытии в помещение возвестил звонкий колокольчик. Продавщица, что стояла за прилавком и обслуживала другого клиента, посмотрела в сторону двери, но, не заметив меня, пожала плечами и повернулась обратно к покупателю. Тот же обернулся на меня одновременно с женщиной, только, видимо, всё-таки заметил. Шиноби? Определённо. Ранг? Не менее джонина, это я себе могу гарантировать. А на вид ему и пятнадцати не дашь. Никак на моё появление не отреагировав, ниндзя тоже отвернулся и продолжил делать заказ. Это создание заказало ДЕСЯТЬ коробочек с данго и ДВАДЦАТЬ разных соусов к ним. Это дохрена! А пока я удивлялась такой… неординарной покупке, продавщица, понимающе улыбаясь, сложила в пакет последнюю баночку с соусом, получила деньги (без сдачи! Готовился он что ли?) и принялась читать журнальчик, что всё это время валялся с краю прилавка. А некий ниндзя тем временем быстро покинул помещение, не забыв свою покупку. Мне показалось, или его глаза мигнули красным?… Подойдя к прилавку, я, как обычно, кашлянула, чтобы привлечь внимание. — О! Девочка, а я тебя не заметила. Ты чего так поздно гуляешь без мамы? — с улыбкой спросила она. — Каа-сан не хочет, чтобы мы с не-чан мешали ей. — совершенно спокойно объяснила я. — В Омисоку? Странно… так что ты хотела? — Дайфуку. С анко. — Да-да, солнце, сию секунду! — бодро сказала мне продавщица и полезла в холодильник за сладостью. А на прилавке, рядом с баночкой для чаевых, стояли маленькие часы, показывавшие почти девять вечера… — Держи. Сто сорок рьё, милая. Почти негнущимися пальцами я достала из кармана две монетки по сто рьё. Получила сдачу и, схватив коробочку и поблагодарив продавщицу, выскочила на улицу, чтобы поскорее дойти до дома. Это, определённо, самая странная Омисока за обе мои жизни.