Семь дней для любви

Странно, однако, все это. Вот так просто сидеть в квартире своего парня. Вот так просто общаться и обмениваться улыбками. Хотя, Усуи был бы не он, если бы не лез со своими пошлыми замечаниями… - Миса-тян, тебе так идет наряд горничной, может, будешь и тут его носить? - улыбается своей обольстительной улыбкой Такуми. - Ради тебя? - интересуюсь. - Да… - Нет, - сразу же отвечаю я. Он с тяжелым вздохом идет на кухню. Сегодня он был как-то бледноват. Да и кашель у него есть. Наверняка снова уснул сразу после душа с мокрой головой. Похоже, он простыл. Такой безалаберный. Надеюсь, он хоть лекарства принимает. - Усуи! - крикнула я из гостиной. - Усуи, ты сегодня пил таблетки? В ответ была лишь тишина. Не слышит, что ли, или опять какой-нибудь розыгрыш придумал? На кухне послышался звук разбивающейся посуды. - Усуи? - я тут же вскочила с дивана и помчалась на кухню. Моему взгляду открылась картина лежащего без сознания Усуи и разбившихся тарелок. Глаза закрыты, светлые волосы разметались по полу. От его вида голова будто резко опустела. Ни одной мысли. Вдруг - резкое осознание происходящего. Первое, что мне пришло в голову, – позвонить. Выбежав из кухни, я понеслась к сумке, где лежал сотовый. Дрожащими руками я набрала номер скорой. Паника охватила все мое тело. Было тяжело не то, что говорить, дышалось с трудом. - Алло, скорая? - чуть ли не крича, проговорила я. - Да, чем можем помочь? - Усуи упал в обморок, нужна помощь, он болен, я не знаю, что делать! - в бессилии говорила я. - Успокойтесь, девушка. Диктуйте адрес и окажите первую медицинскую помощь. Вы же знаете, как её оказать? - Да, - продиктовав адрес, я вновь помчалась на кухню. Усуи все так же лежал без сознания. Упав рядом с ним на колени, я начала расстегивать рубашку, чтобы она не сковывала дыхание. В голове рой мыслей. Не верю в происходящее. Наверное, мне это снится. Это слишком тяжело, чтобы быть реальностью. Чувство, что часть моего тела испарилась. Появилась легкость и пустота. Зияющая дыра внутри. Все будто в тумане. Звонок в дверь, люди в голубой форме, этот раздражающий звук сирены. Все было в белой дымке. Я не помню, что говорила и делала. Как я села в машину скорой и доехала до больницы. Я лишь помню холодную ладонь и ослабшую хватку человека, который всего полчаса назад язвил и ухмылялся. Ощущение, что это было так давно. Мне что-то говорят, но я не слышу голосов. Так странно, что хочется смеяться. Может, это называют гранью безумия? Когда тебе настолько пусто и тошно внутри, что хочется смеяться. Смеяться до колик, до выступивших слезинок. Может, именно так можно выплакать переживания? Хотя никакие слезы не смоют эту пустоту. Она разъедает. Разъедает все внутри. Даже не больно. Читая на форумах о том, как люди пережили смерть любимых и что они испытывали в те секунды, я понимала, что у меня все по-другому. Да, мне тошно и не по себе, но не больно. Нет испепеляющей все вокруг боли. Лишь вакуум пустоты. Кажется, будто она всегда была внутри. Я ничего не чувствую. Лишь слышу писк приборов и непонятные разговоры врачей. А еще стук собственного сердца. Это неистовое биение кажется таким мощным, что прогибаются ребра и вытесняются из грудной клетки легкие. Оно всегда так билось? - Девушка! - санитар крикнул на меня, сильно дергая за плечо. – Очнитесь, вы должны остаться! Только сейчас я заметила, что мы находимся в холле больницы, прямо перед дверьми в реанимацию. Как я сюда дошла? Ничего не помню, я даже ног не чувствую. Не могу разжать руку, просто нет сил отпустить его руку. - Можно мне пойти с вами? - мой сиплый голос больно режет по ушам. - Конечно, нет! Это исключено! Отпустите парня и сядьте на скамейку до окончания операции, - зло выкрикнула одна из санитаров. - Пожалуйста, я не буду мешать! Мне очень надо! - с мольбой просила я. - Всем надо! Это не по уставу! - рыкнула она мне в ответ. - Кем вы ему приходитесь? - спросил рядом стоящий доктор. - Говорите быстрей, времени нет. - Девушка. Я его девушка, - прохрипела я. - Что же с вами поделаешь, девушка… - устало вздохнул мужчина, открывая дверь. - Ведите себя тихо и не мешайте. - Спасибо вам большое… - с облегчением произнесла я. А дальше было словно в фильме. Суета врачей, электронные приборы, дыхательная маска, дефибриллятор. Словно я смотрю отрывки фильма. Все кажется черно-белым. В какую-то минуту мир потерял цвет. Хотя я не уверена, имел ли он вообще когда-нибудь его. Все, что я когда-либо делала, кажется сейчас таким искусственным. Будто это не со мной происходило. Это делал другой человек, я лишь помню действия, но не совершаю. Кажется, что я всегда вот так вот сидела на низком табурете, в окружении врачей, и слышала этот противный писк прибора. Держала его холодную ладонь, стараясь согреть, подарить тепло в этот ужасный момент. Время остановилось, возможно, оно и не имело хода вовсе. - Мы его теряем! Я слышу эту фразу настолько отчетливо, что на секунду не осознаю сказанного. Писк. Самый ненавистный, но в тоже время самый желанный звук на свете. Скажете, абсурд? Сама не верю в это, но такова правда. Крепче сжимаю его руку.

«Твое сердце еще бьется…»

- Такуми, оно все еще бьется, - тихо говорю я. Вряд ли он услышит, но слова сами собой льются наружу.

«Оно бьется прямо сейчас, и я буду держать твою руку до тех пор, пока оно не остановится... »

- Оно ведь не остановится? Ты ведь не умрешь здесь? - слова годовой давности всплывают в памяти. Сколько всего произошло за этот год. Неужели сейчас все оборвется? - Ты просто не можешь, ты ведь пришелец–извращенец, ты просто не знаешь, что такое сдаваться. Ты никогда этого не умел… Врачи делали все, что могли. Пришлось на пару минут отпустить его руку, так как через его тело проходили разряды тока. Грудная клетка вздымалась, а тело слегка выгибалось на операционном столе. Но ты не приходил в себя. Я молилась, чтобы это отвратительное пищащее устройство не замолкало. - Когда ты придешь в себя, ты отпустишь пару пошлых шуток, скажешь свое обычное «Миса–тян», а после потребуешь почистить тебе мандарин. Ты будешь улыбаться так своеобразно и тепло, что у меня по спине проползут мурашки. Ты будешь смотреть на меня с такой нежностью и любовью, как обычно это делал... – едва различимо шептала я. Все замерло. Врачи больше не действовали. Монотонный и практически не прекращающийся писк прибора. Слегка дрогнувшие длинные ресницы и приоткрытые изумрудные глаза. Слегка сжимаешь своей ледяной ладонью мою руку. Опустошенный взгляд из-под полуопущенных век. Одна прозрачная слеза скатывается по твоему лицу. Слегка изогнутые в улыбке бледные губы и едва различимое «Спасибо»…

«До последнего его удара…»

Больше я ничего не знаю. Помню, как слезы холодили разгоряченное от волнения лицо. Как я сказала, что люблю тебя, в последний раз. Помню, как меня выволокли из реанимационной. Как говорили что-то в знак утешения. В голове стоял этот несмолкающий писк. Он не прерывался ни на мгновение. Он отдавался болью в голове. Что-то исчезло и растворилось во мне. Какая-то часть меня охладела. Я не закатывала истерик, но и не отвечала на вопросы. Эта зияющая дыра, нет, сама пустота поглотила меня… ___________________________ «Здравствуй, Усуи! Как ты там поживаешь? Не болеешь? Хорошо питаешься? Хотя, это, наверное, там и не важно. Надо же было о чем-то тебя спросить. Знаешь, Такуми, ты поступил подло. Просто взял и оставил меня. Хотя ты предупреждал, но все же это непростительно! Ну, не буду тебя отчитывать, ты и сам все понимаешь. Зачем я пишу тебе? Тебя это интересует, да? Все просто. Это мое прощание. Знаешь, как в книгах. Когда любимые в разлуке, они пишут письма. Электронные или бумажные, не имеет особого значения. Но это мое первое и последнее письмо тебе. Знаешь, я все так же люблю тебя. Этого не отнять. Но теперь это не так больно. Я кое-как научилась с этим жить. Пусть мне безумно и не хватает твоих пошлых замечаний, доброй улыбки и раскатистого смеха. Я продолжаю бороться с прошлым и идти с улыбкой в будущее, хоть это и невыносимо. Знаешь, первое время было очень страшно. Звонить на номер телефона, на который больше никогда не ответят. Писать смс, на которые никогда не ответят. Знать об этом, но все же продолжать звонить и писать. Зачем мы вообще придумали этот спор? Я не жалею о нем. Это единственная вещь, о которой я никогда не буду жалеть. Наш этот спор, семь дней для любви. Для её зарождения и год для наслаждения ею. Пафосно звучит, но мне нравится. Так вот, Такуми. Я люблю тебя. Я не забуду тебя. Я научусь жить без тебя. Пусть не сразу, но я справлюсь. Доброй ночи и сладких снов, Усуи Такуми.

С Любовью, Мисаки Аюдзава. 23:15 05.09.16»