Дочь по обмену

      – Почему ты не хочешь пойти с нами? Ботанический сад – это же так здорово! А здесь, в Стокгольме, прямо на берегу озера, он вдвойне прекрасен!       – Просто не хочу! – в который раз ответила Аня и устало сдунула светлую челку со лба. – Мам, я приехала сюда не для того, чтобы в первый же солнечный денек мотаться за тридевять земель ради чахлой капусты!       Женщина уже было приготовилась к изложению доводов в пользу культурной поездки для дочери, но тут вмешался отец:       – Лена, не спорь с ней – все равно ведь бесполезно. Вспомни себя в семнадцать лет? До ботаники ли тебе было?       На секунду вспомнив бурную комсомольскую молодость, Елена Юрьевна нехотя согласилась с доводами мужа и, разочарованно вздохнув, продолжила торопливо собираться в дорогу.       – Так. Деньги, кошелек, мобильник… – повторила она волшебную мантру всех туристов. – Ань, тебе хватит денег или добавить еще?       – Хватит, – крикнула девушка, разглаживая утюжком непослушные кудри.       Назойливые вопросы матери уже стали порядком раздражать, и она машинально отвечала на каждый из них утвердительно – лишь бы от нее наконец отстали. Но родительница все не унималась:       – Ты точно уверена, что справишься в городе без нас? Не пойми меня превратно, я тебе доверяю, просто ты впервые заграницей… Мало ли, какие могут возникнуть проблемы…       – Не волнуйся, мама, – почти по слогам произнесла Аня. – Все будет хорошо. Деньги у меня с собой, телефон – тоже, – в доказательство она продемонстрировала родителям свою «Нокию». – А уж в английском я спец: третий год посылают защищать честь школы на олимпиадах, ты же знаешь.       – Какая ты у меня уже взрослая! – вздохнула Елена Юрьевна, потрепав светлые кудряшки дочери. – Все, мы пошли. Когда соберемся в обратный путь – позвоним.       – Хорошо, мам! – бодро отозвалась девушка, после чего входная дверь громко захлопнулась.       «Ну наконец-то!» – Аня с размаху плюхнулась на мягкий коричневый диван. Отделиться от родителей удалось – теперь можно подумать и о более насущных делах. Прежде всего, согласно намеченному плану, следовало зайти в крутой музыкальный магазин дисков и рокерской атрибутики, который она давно мечтала посетить. Затем – посидеть в каком-нибудь уютном шведском кафе, ну, и в конце – просто прогуляться по городу. Не зря же она аргументировала свой отказ ехать в оранжереи тем, что хочет насладиться теплым весенним солнцем, которое в здешних краях – не такой уж и частый гость. Наскоро одевшись и взяв с собой дурацкий рюкзак, раскрашенный в цвета российского флага, с огромным двуглавым орлом и надписью «Russia» – подарок отца-военного, девушка сдала ключ портье и вышла из отеля.       Променад оказался на редкость удачным: в реальности рок-магазин выглядел даже лучше, чем она предполагала, рассматривая его на фото в интернете. Казалось, ассортимент всевозможной одежды, аксессуаров, безделушек и дисков с любимой музыкой бесконечен. Однако и диапазон цен здесь расширялся в геометрической прогрессии и грозил превратить кошелек покупателей в черную дыру вселенной. Увидев ценники на футболках, Аня поняла, что, кажется, ни в какое кафе сегодня уже не пойдет. «Но ничего, этого того стоит!» – решила она и, не дрогнув, понесла к куче уже выбранного товара вторую футболку Sabaton.       «Дура я, дура… – запоздало сожалела она, выходя из магазина с двумя увесистыми пакетами. – Надо было взять у матери еще хотя бы 50 евро. И ведь она же предлагала добавить!»       Сожалеть действительно было о чем. На одном из стендов магазина ровными аккуратными рядами стояли новенькие, только что из-под станка, альбомы «Shine» Анетт Ользон. Конечно же, как порядочный русский пират, Аня уже давно заслушала его до дыр в интернете, но иметь свой собственный, настоящий альбом, да еще и из самой Швеции, родины певицы, было бы в тысячу раз круче. Но судьба оказалась коварна: на покупку вожделенной стеклянной коробочки не хватило всего четырех евро. Анна твердо решила вернуться сюда завтра с нужной суммой и полная решимости подошла к перекрестку…

***

      Анетт неспешно шагала по залитой солнцем тропинке стокгольмского парка. Было тепло и по-майски зелено: пожалуй, в этом году зелени было даже больше, чем обычно. Природа расцветала, и вместе с ней расцветала новая, счастливая жизнь Анетт, в которой больше не было места старым обидам и распрям. Только что закончился акустический концерт в Хельсингберге, и теперь впереди было несколько свободных дней, прежде чем начнется череда репетиций и экзаменов.       Певица с улыбкой вспомнила удивленные лица родных и друзей, когда сообщила им о своем решении поступать в медицинское училище. Одни из них напоминали ей о карьере, которая и без учебы отнимает массу времени и сил, другие – ставили в укор то, что из-за учебы она не сможет уделять достаточно времени своим мальчикам, но главным аргументом, конечно же, был возраст. Все подруги наперебой твердили, что в сорок два года уже поздно овладевать профессией, тем более такой сложной. Анетт же всегда считала, что учиться чему-то новому никогда не поздно, тем более сейчас, когда она чувствовала себя как никогда молодой и полной сил.       Она вышла на проспект и взглянула на свое отражение в витрине ближайшего магазина. Со стеклянной поверхности на нее смотрела стройная уверенная в себе женщина в простом черном платье до колен и капроновых колготках. Ветер слегка растрепал ее новую стрижку, но это не испортило настроение ее обладательнице. Наоборот, Ользон никогда не любила строгих форм и отутюженных воротничков – больше естественности и жизни! Певица улыбнулась своему отражению и направилась дальше по проспекту, разглядывая дизайнерские платья в витринах бутиков. Доход с недавнего концерта вполне позволял ей купить себе одну из этих неоправданно дорогих вещиц, и Анетт мысленно пообещала побаловать себя после удачной сдачи экзамена по естественным наукам.       От приятных мыслей певицу отвлек ее же собственный голос: где-то неподалеку играла «Hear me». Поглядев по сторонам, она увидела высокую светловолосую девушку в легкой джинсовой куртке, с двумя объемистыми пакетами и рюкзаком с российской символикой. Удерживая в одной руке неудобные пакеты, девушка с недовольным видом достала из кармана мобильный телефон. Тот проникновенно разрывался на всю улицу голосом шведки и настойчиво просил «услышать его».       «Вот это да! – про себя воскликнула Ользон, едва сдерживаясь, чтобы не завопить от восторга вслух. – Даже представить себе не могла, что и в России уже есть поклонники моего сольного творчества!»       Мысли о дорогой одежде тут же покинули ее голову, уступив место природному любопытству. Стараясь не выдать своего интереса, Анетт встала у металлической коробки банкомата и продолжила наблюдать за фанаткой. Та уже шагнула на дорогу, продолжая недовольным голосом вещать что-то в трубку. Сквозь шум автомобилей Анетт пыталась понять незнакомую речь, но разобрала только более-менее интернациональные слова – «магазин» и «мама». Дальше девушка отошла слишком далеко, чтобы можно было хоть что-то понять среди шума ревущей улицы.       – Вам помочь? – отвлек ее от наблюдений незнакомый молодой парень.       Только сейчас Анетт заметила, как неловко выглядит со стороны, стоя на углу банкомата и с глупым видом поглядывая на дорогу. Обычно так стоят дамочки, не умеющие пользоваться банкоматами либо не знающие пин-код собственной кредитной карты. Неподалеку уже стала скапливаться очередь, отправившая к певице волонтера, дабы тот узнал, не нужна ли ей помощь с выполнением финансовых операций.       – Нет, спасибо… – смущенно улыбнулась она и поспешила ретироваться.       В этот момент со стороны шоссе раздался резкий визг тормозов и глухой звук удара. Анетт инстинктивно обернулась на шум.       «Что за черт?!»       Еще недавнее приподнятое настроение исчезло вместе с улыбкой на лице, когда она увидела, что произошло: на проезжей части, раскинув руки и не подавая признаков жизни, лежала ее давешняя знакомая, «девушка с рингтоном». Ее сумки и лежавшие в них вещи живописным ковром покрыли весь окружающий асфальт, телефон от удара отбросило в сторону и вдребезги разбило о тротуар. Вокруг засуетились какие-то люди, движение транспорта тут же было остановлено. Анетт лишь успела заметить стремительно уезжающий серебристый автомобиль с приличной вмятиной на капоте, но не успела запомнить ни номера, ни марки. Не медля ни секунды, она поспешила к месту аварии, все еще не веря в то, что произошло. На ее глазах только что сбили человека, причем не просто человека, а ребенка и, судя по всему, ее поклонника. Певица не могла оставаться в стороне и начала пробираться к месту происшествия сквозь плотное кольцо зевак. Но ее тут же не слишком учтиво толкнули в бок.       – Расступитесь, скорая помощь! – Мимо пронеслись двое мужчин в бирюзовых костюмах и медицинских шапочках. – Женщина, отойдите, пожалуйста!       Мужчины оперативно уложили пострадавшую на носилки и поспешили к уже подготовленной к приему пациентки карете скорой помощи.       – Я… я ее тетя! – неожиданно даже для самой себя заявила Ользон. – Мы договорились встретиться здесь, у торгового центра, когда произошла эта авария.       Причастность ко всему произошедшему не позволила певице просто так сдать раненую девушку на руки врачам и как ни в чем не бывало уйти по своим делам. Анетт твердо решила поехать с ней и найти ее родителей.       Усатый доктор средних лет с недоверием оглядел певицу, как будто припоминая, где мог ее видеть. Анетт мысленно обратилась ко всем скандинавским богам, которых знала, чтобы популярность сейчас не сыграла с ней злую шутку. Но мужчина, кажется, решив, что ему показалось, поспешил к кабине, бросив напоследок:       – Залезайте в салон.       Резко выдохнув и поблагодарив небеса, Ользон поспешила к автомобилю.       – Нужны данные ваших документов и разрешение на оказание медицинской помощи, – заученно отчеканил доктор, когда они оказались внутри.       – У меня ничего с собой нет, – растерялась женщина. – Мы планировали просто прогуляться, зайти в парк…       – Хорошо, – вздохнул док, протягивая ей ворох каких-то бумаг. – Тогда просто поставьте свои инициалы и подпись. Здесь и вот здесь.       Анетт быстро сделала записи в нужных графах и с облегчением вздохнула. Кажется, первое препятствие она успешно преодолела.       – Кстати, как ее имя? – внезапно оторвал ее от размышлений тот же голос. Его обладатель что-то усиленно строчил в документах.       – Сусанна Ольссон, – выпалила певица первое пришедшее на ум имя и густо покраснела. Кажется, в ближайшее время ей придется очень много врать…       «Господи, Анетт, куда ты на этот раз вляпалась…» – подумала она и, прислонившись к прохладному металлу кареты скорой помощи, устало прикрыла глаза.