Сборник по Коклзу

— Дженсен? Привет. Прости, что так поздно, но я… — Я убил человека, — тихим бесцветным голосом сказал Дженсен. Миша молчал пять страшных секунд, а потом завозился и спросил только: — Ты дома? — Да. — Сейчас буду. Никуда не уходи. Дженсен усмехнулся и сполз по стенке на пол. Да куда он может уйти? *** Звонок в дверь раздался минут через десять. Миша вряд ли мог приехать так быстро. Кто это? Полиция? Прикрытие этого грабителя? Вытерев руки о джинсы, Дженсен пошел открывать. Терять ему все равно в общем-то было уже нечего. — Что… Что случилось? — цепкий взгляд синих глаз прошелся по испачканной кровью одежде и вернулся к лицу. — Дженсен, просто скажи, я пойму. — Я его убил. Убил. Он был живой, а теперь… Теперь нет. Ты понимаешь, да? Я сам-то не понимаю… — прошептал Эклз, смотря на него потерянным взглядом. Миша сделал нерешительный шаг вперед и, словно бы пересилив себя, все же обнял его. — Ты не виноват, — с готовностью прошептал он. — Ты даже не знаешь! — Знаю. Главное — я знаю тебя, ты бы не сделал этого просто так. Теперь просто скажи мне, что произошло, и с кем еще ты разговаривал. — Ни с кем. Кровь еще теплая… Теперь меня посадят, да? Миша тяжело вздохнул и провел руками по его спине, отстраняясь. — Нет. Никого не посадят, понял? Пошли, посмотрим. Дженсен послушно пошел по направлению к спальне, и Миша шагнул за ним. К стене привалился молодой мужчина примерно одного возраста с ними, может, чуть младше. Миша насчитал две ножевые раны и несколько литров крови, оказавшихся теперь на полу. Видимо, нож, валяющийся рядом, попал в артерию. Пустые глаза смотрели прямо перед собой, но лицо в целом не выражало никаких эмоций, расслабившись, когда жизнь покинула тело. — Ты расскажешь, что случилось? Дженсен молчал, рассматривая покойника. Коллинз не решился тормошить его, а со сдерживаемым беспокойством наблюдал, как тот опускается на залитый кровью пол и тянет руки к его лицу. — Дженсен… — тихо окликнул его Миша. — Дженс, он мертв, ему уже ничем не помочь. Дженсен закрыл ему глаза и обернулся с грустной усмешкой. — Я заметил, Миш, ага. Это же моя вина, что он… такой. Язык отказался поворачиваться для того, чтобы произнести вслух «мертвый». — Ты должен мне рассказать. Ты ведь знаешь, что можешь мне верить? — Миша подошел ближе и, внутренне поежившись, опустился рядом с Дженсеном. Светлые брюки моментально впитали кровь. — Ты говоришь как в каком-то криминальном сериале. А потом, обычно, все заканчивается звонком копам и пожизненным за решеткой… Уйди, ладно? Просто уезжай отсюда и звони в полицию. Я не хочу, чтобы ты был тут, когда… Господи… — Дженсен закрыл лицо руками и замолчал. Миша вновь заключил его в объятия и крепко прижал к себе. — Я никуда не уйду и звонить тоже не стану, пока ты не расскажешь. — Уходи, — твердо и зло повторил Эклз, отталкивая его. — И не трогай меня. Нож по-прежнему лежал рядом, и их взгляды пересеклись на нем прежде, чем Дженсен подтянул его к себе. Миша прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Он так и не знал, что произошло, а состояние друга начинало пугать его все больше. И второй жертвой вполне может стать он. Или, может, и не второй… — Встань. Миша послушно поднялся, выжидательно смотря на Дженсена. — И уезжай. В участок. — Дать тебе время уйти? Сколько? — Миша, просто покинь эту квартиру и делай что хочешь. Уходи, — он сделал шаг вперед. Его угрожающее выражение лица в сочетании с ножом и кровью на руках и одежде выглядело отрывком из какого-то фильма или очередного эпизода их сериала. И если в него вселился демон или кто еще, то Миша знает, что шанс достучаться всегда есть. — Я останусь, — он подошел к Дженсену, отступающему к стене, вплотную. — Прирежь меня, но я тебя не брошу. — Господи, Миш, я ничего тебе не сделаю, — тот отбросил нож. — Просто не хочу тебя в это втягивать. Миша кивнул и не смог сдержать облегченного вздоха. По крайней мере Дженсен — тот же человек, кого он знал. И ради спасения такого Дженсена он сделает все, что угодно. — Я уже по уши втянут. Точнее, по колени… Будем разбираться вместе. Расскажи мне хоть в двух словах и решим. — Я спал. Потом услышал лай, который быстро смолк. Вышел посмотреть… Зашел в комнату, а там Джек лежит. Щенок. Недавно взяли. Этот ублюдок свернул ему шею, чтобы не лаял, представляешь? А сам рылся в шкафчике. На столе лежал нож. В миске для салата, я резал его, пока смотрел фильм, а потом… Я его убил. Один раз, другой, как-то инстинктивно пырнул в спину и в шею. Нельзя было так, без необходимости… Он даже не понял, что его застукали. Упал и… Кровь… Много крови… Черт, Миша, что теперь будет? — он прижался к Мише, молчаливо прося защиты. Ему по-прежнему не хотелось втягивать в это друга, но сейчас он был слишком растерян и напуган, чтобы отказаться от помощи. Миша ласково погладил его по голове. От кровавых объятий на его рубашке остались отпечатки — словно бы Дженсен пометил его своим адским клеймом убийцы… — Ничего. Я, знаешь ли, уже продумывал, куда мы будем сбрасывать труп, как потом скрываться от полиции и скольких еще ты убил. — Нашел время для шуток. — Я серьезно. А усмешка — это нервное, — тихо сказал Миша. — Зачем тебе помогать мне, если ты думал так? — Потому что это ты, — коротко и совершенно непонятно пояснил он. — Так. Это подождет. Ты позвонишь в полицию, а я вызову скорую. Это была самозащита. Он пришел грабить твою квартиру. Ты его застукал. Он тебе угрожал. Сказал, что сломает шею, как и твоей собаке. Прижал тебя к стене, но ты дотянулся до первого, что под руку попалось и хотел его вырубить. Ты просил его оставить тебя в покое, но он не слушал. Это была самозащита. Ты понял? — Но это же ложь, — мужчина покачал головой. — Ты же не хочешь в тюрьму? Просто повтори им то же самое, ладно? Потом спасибо скажешь. — Я… Я не могу… Не могу… — бессильно прошептал Дженсен, вновь закрывая лицо руками. Коллинз погладил его по плечу. — Тише. Не объясняй ничего по телефону. Просто скажи, что тебя пытались ограбить и убить, а ты защищался. Если позвоню я, будет странно. — Это в любом случае будет странно! Миша тяжело вздохнул. Желание защитить Дженсена было даже сильнее здравого смысла. — Я могу сказать, что его убил я. Оставлю свои отпечатки, легенду придумаем… Только нужно действовать быстро, мы и так потеряли много времени. Хей, ты со мной? — Миша легонько встряхнул его за плечи. — Дженс, нужно, чтобы ты меня слушал. Чтобы мне поверили, ты… — Я сознаюсь. Это было преднамеренное убийство. Я должен, я ведь виноват. Так будет правильно. — Нет! Если хороший человек сядет в тюрьму, потому что избавил мир от плохого — это не будет правильно! — Ничего. Я особо никому и не нужен. Даже собака… — он грустно усмехнулся и вытащил телефон. — Ну свали, а? Будь другом. Миша вцепился в его руку и отобрал телефон, яростно смотря на печально-спокойного друга. — Я никуда не уйду, сказал же! Не смей этого делать! И говорить так не смей! — Ну, что без меня изменится? Пожизненное мне не дадут, скостят… Сериал только жалко. Ты из-за него переживаешь? Боишься работу потерять? — Работу? Ты серьезно? Думаешь, меня это волнует? Да иди ты нахрен, Эклз! — Миша вжал его в стену. — Ну что, что? Дженсен улыбнулся, запрокидывая голову и смотря ему в глаза. Черные зрачки почти поглотили яркую зелень, он был словно под приходом. Вот оно, состояние аффекта. — Ты мне нужен, сукин ты сын. Нужен, — процедил Миша сквозь зубы. — Поэтому ты сейчас же позвонишь в полицию и скажешь то, что должен. — Дина надо было играть тебе, — тихо сказал Дженсен. — Миш, правда, уходи. Я уже все решил, а ты не при чем. У тебя есть алиби? — Нет у меня алиби, я к тебе ехал! Один, ночью, никому ничего не сказав! А теперь стою и выдумываю, как прикрыть твою задницу, пока ты ноешь и корчишь из себя героя! Дженсен отстраненно кивнул и спросил только: — Ко мне? Зачем? — Не… Неважно. Будет неважно, если ты сознаешься, — исправился Миша. — Пожалуйста, не делай этого. Как же мы тебя-то? Как же я? «Особо никому не нужен». Как ты можешь вообще такое говорить? Я… Так, Дженсен. Время идет. Дай мне шанс сказать это. Если ты сядешь, его не будет. Тебя не будет. Ничего не будет. — Сказать что? — То, что я собирался. Это важно для меня. Но решай сам, — Миша вернул ему телефон и, приблизившись, быстро чмокнул в щеку. — Наше первое свидание не должно быть в тюрьме. Дженсен закрыл глаза, осмысливая произошедшее, а потом быстро поднес трубку к уху под напряженным взглядом Миши. — Здравствуйте. В мою квартиру проник вор. Он убил мою собаку, угрожал мне… Я пытался ему помешать… Он, кажется, не дышит. Нужна скорая. Приезжайте, пожалуйста. — Спасибо, — прошептал Миша, отнимая руку с телефоном от его лица. Дженсен мелко дрожал в его объятиях и едва стоял на ногах, словно бы признание отняло все его силы. — Тшш, облокотись на меня. Давай сядем? Эклз устроился у него на коленях и наклонился к лицу. — Почему это так для тебя важно? — Ты — самый важный, — шепнул Миша и нежно поцеловал его, теперь уже — в губы. — Спасибо, Дженс. Все будет хорошо. Я обещаю. *** Мишу быстро отправили домой. Его отпечатков нигде не было, дальше прихожей он не заходил, а знал немного. Да и в квартире оказался, когда Джек Паркинсон уже был мертв. Джек — тезка убитой им собаки, какая ирония судьбы… Он, конечно, никуда не поехал, а остался в участке, ждать новостей о Дженсене. Так и уснул, сидя на стуле и сжимая телефон в руке. — Миша? — его осторожно тронули за плечо, и Миша поднялся, разминая затекшее тело. — Этот грабитель, он обчистил несколько квартир, убил женщину и ребенка… В общем, я не первый. — Что они сказали? Тебя задержат? — засуетился он. — Меня отпустили под подписку о невыезде. Сказали, все будет нормально. Это же Америка. Если тебе угрожают, ты имеешь право постоять за себя. И… Спасибо, что не дал совершить глупость. Коллинз кивнул, а потом крепко обнял его, исчерпывая и так уже порядком истраченный лимит прикосновений к Дженсену на сегодня. — Господи, я так за тебя испугался… Ты как вообще? В порядке? — Нет, — тихо ответил Дженсен. — Ну я… Поеду. — Куда? — встрепенулся он. — Не знаю. Просто… Слушай, мне неловко, конечно, просить, но не мог бы ты не остаться… — Конечно, Дженс, я буду рядом столько, сколько захочешь, — перебил его Миша. — Поехали ко мне? Вряд ли ты захочешь возвращаться, да и копы, наверняка, теперь обоснуются у тебя. — Да. Спасибо. — Пойдем. Возьми меня за руку, — крепко сжав его пальцы, Миша повел его прочь из участка. *** — Ну, в душ мне тебя тоже за ручку вести, или сам справишься? — Миша замаскировал заботу иронией. Дженсен погрузился в себя и молчал всю дорогу до дома, и вряд ли он думал о чем-то хорошем. — А? Да, я… Пойду… — он направился по направлению к ванной, сопровождаемый озабоченным взглядом Миши. — Если что — зови, — сорвалось все-таки с языка. Дженсен обернулся с кривой усмешкой. — Спинку потрешь? Коллинз закатил глаза и кинул в него полотенцем. Но, кажется, они оба просто притворялись, что все нормально, и тут есть место для подколов… Когда Дженсен не вышел через полчаса, Миша, нервно бродящий по квартире взад-вперед, не выдержал и постучал. — Халат тебе принести? Молчание. И шум льющейся воды. Ну вот зачем так делать? — Если ты не ответишь, я вхожу. Раз, два, три… Дженсен! — Миша аккуратно приоткрыл дверь, выпуская в коридор облачка пара, и тут же задрал голову. — Я не смотрю. Ты чего так долго? — Не оттирается, — тихо отозвался тот. — Что? — Кровь. Она не оттирается. Видишь? Миша медленно перевел на него взгляд, не позволяя себе смотреть ниже пояса. Никакой крови он не увидел, разве что кожа на груди и животе уже покраснела от высокой температуры и трения. — Дженс, все в порядке. Нет никакой крови. А вот если ты продолжишь усердствовать с мочалкой, она может появиться. — Ну вот же, у меня все руки в крови! — в его взгляде было отчаяние. Испуганный. Серьезный. Не шутит. Миша подступил к нему и отобрал мочалку, после чего протянул полотенце, помог повязать на бедрах и вылезти из ванной. — Ничего нет. — Миша… — Эклз кивнул вниз, где, наверное, ему виделась кровь. — Смотри, — Миша провел рукой по его груди и показал чистую ладонь. — Чисто. Давай мы просто пойдем пить чай? — он накинул халат другу на плечи и взял его под локоть. Устроившись на диване с кружкой чая, Дженсен затих, смотря в одну точку. Коллинз сел рядом и положил руку ему на плечо, приобнимая. Когда Дженсен склонил ему голову на плечо, Миша улыбнулся и поцеловал его в макушку. Они никогда так не сидели… И это было приятно, даже несмотря на повод. — Дженс, надень халат, простудишься. — С чего такая забота? — Дженсен фыркнул. — Может быть, причина в другом? Или в состоянии психоза я тебя не возбуждаю? — Ты меня в любом состоянии возбуждаешь, а в полуголом — особенно. Но это вряд ли сейчас уместно, — честно ответил Миша, заставив его оторопеть. Он не собирался включаться в игру и подкалывать Дженсена в ответ. — А если ты заболеешь, то я буду чувствовать себя виноватым. Надень халат. Холодно. Дженсен приподнялся и, натянув халат на себя, завязал пояс на животе. — Прости, — прошептал Миша, вновь обнимая его. — Но я чувствую, что ты не в порядке. Не нужно мне врать. Дженсен спрятал лицо у него на груди, успокаиваясь от ласкающих поглаживаний по плечам. — Я не возьмусь утверждать, что знаю, что ты чувствуешь. И вряд ли у меня найдутся правильные слова, да и вообще их, наверное, не существует в природе. Не стану тебя ни судить, ни утешать. Но пойми: в тот момент ты не мог поступить иначе. Мы часто совершаем поступки, о которых жалеем впоследствии, но они казались нам правильными в тот момент, когда мы их совершали. То, что мы считали лучшим моментом жизни, оборачивается ошибкой молодости, а из ситуации с одним только выходом задним умом находятся еще пять, и куда лучших. Но если винить себя за то, что ты изменился, и твое отношение к чему-то изменилось вместе с тобой, можно сойти с ума. Поэтому… Запомни: любое наше решение — верное. Поступай так, как считаешь правильным в данный момент, и не жалей о последствиях, принимая их заранее. Вот моя мораль. С ней действительно проще жить. Дженсен поднял голову, смотря на него долгим задумчивым взглядом. А потом притянул его к себе, зарываясь пальцами в волосы. — Ничто не кажется мне более правильным в этот момент, кроме как поцеловать тебя. У него перехватило дыхание от этой спокойной ровной искренности. — И ты сможешь принять последствия? — Если ты мне поможешь, — тихо сказал Дженсен, накрывая его губы своими. Миша ответил на поцелуй, нежно скользя в его рот языком и прикрывая глаза. Единение душ и чувств оказалось настолько сильным, что он, кажется, уловил настроение Миши. Надежда, смешанная с подозрением и неверием. Радость напополам с тревогой и чистое наслаждение, когда он запустил руки под окровавленную рубашку и провел от спины до пояса, забираясь под брюки и приспуская их. — Дженс, что ты творишь… — низко простонал Коллинз, отстраняясь. В синих глазах плясали искры возбуждения, но Миша не решался действовать сам, ожидая продолжения или отказа от Дженсена. — Я хочу забыться. Пожалуйста. Иначе я с ума сойду, — прошептал Дженсен, обнимая его за шею и абсолютно недвусмысленно прижимаясь близко-близко. — Хочу… Миша не хотел ломаться, но и стать средством для снятия сексуального напряжения тоже не желал. — А шлюху тебе не вызвать, потому что… Дженсен усмехнулся, неловко пожимая плечами. — Ну, это вообще-то твоя квартира. — Могу уйти. Если дело в этом. — Нет! Миш, потому что… Потому что я хочу тебя, — он повел плечами, приспуская халат. — Давай. Отдаюсь без остатка, просто возьми. Миша нерешительно взялся за поясок и потянул его на себя. Халат спал на пол, оставляя его в одном полотенце, под которым виднелись контуры возбужденного члена. — Боже мой, Дженсен… Миша вздохнул, глядя в полные отчаяния и мольбы зеленые глаза. Когда бы он мог отказать Дженсену? Тем более, когда он просит такого. — Если ты хотел меня соблазнить, тебе удалось, — все еще оставляя ему пути для отступления, сказал Коллинз. — Именно, — Дженсен, глядя ему в глаза, сдернул полотенце, представая перед Мишей совершенно голым и готовым к близости. Открывшаяся взгляду картина заставила Мишу облизнуть губы и, кажется, даже покраснеть. — Первый раз? Дженсен кивнул и вновь потянулся к его рубашке, одну за другой расстегивая пуговицы. — У меня тоже. Что ж, будем учиться на практике, — Миша накрыл его губы поцелуем, жадно водя руками по его телу и наконец обхватывая его член. А потом слез с дивана и опустился перед ним на колени. — Понятия не имею, как это делается, честно говоря. Но, кажется, в прошлой жизни я был геем, а ты разбудил во мне внутреннюю память, — он усмехнулся, склоняя голову к паху под несдержанный стон Дженсена. *** — Это был не сон, да? — Миша перевернулся на бок, рассматривая лежащего рядом Дженсена. — К сожалению, нет. Фраза отдалась в сердце вполне ожидаемой болью. — Ты жалеешь? — Я человека убил. Конечно, жалею. Но если ты по поводу ночи, то нет. Это было нужно нам обоим. — И… Что теперь? — осторожно спросил Миша, касаясь его плеча. Дженсен оставил на его руке поцелуй и слабо улыбнулся. — Мне днем надо в участок. Потом, наверное, буду готовиться к суду. Нужно найти адвоката. И психотерапевта. А пока… Что ты такое хотел мне сказать, что в два часа ночи выехал из дома, а? — Эклз подполз ближе, приобнимая его одной рукой. — Ты обещал. — Ты ведь догадался? — Миша поцеловал его в уголок губ, улыбаясь. — Вспомнил, что я тебе денег должен? — Да-да, именно это. Можешь продолжать язвить дальше. — Нет, а по правде? — посерьезнев, Дженсен отстранился, глядя ему в глаза. — В любви я тебе ехал признаваться, — Миша поцеловал его, закрывая глаза, не желая видеть на его лице никаких эмоций. Дженсен ответил на поцелуй, скользя рукой от шеи до спины и поднимаясь обратно. Миша выгнулся, наслаждаясь и этим, хотя хотелось, конечно, большего. — Взаимности не прошу, без обязательств обойдусь. С ума, если откажешь, тоже не сойду, но сейчас и вправду нужно мне, — горячо прошептал он, даже не дав Дженсену времени ответить. Но Дженсен мягко взял его за подбородок, чтобы не прятал взгляд, и сказал: — А я хочу. Обязательств. И тебя. Непрошеная взаимность у меня тоже имеется. — Дженс… — Будешь рядом? Мне требуется десятков пять-шесть. Если, конечно, после всего… — Господи, ну конечно, конечно же да! — Миша наклонился, целуя его. — Знаешь, я думал: Дженсен скорее кого-нибудь убьет, чем признает, что между нами что-то большее, чем дружба. Кто же мог знать, что все так обернется? Дженсен невесело рассмеялся и покачал головой. — У меня теперь, наверное, долго еще будут кошмары. — Я всегда буду с тобой, чтобы успокоить, хорошо? — Миша обнял его, успокаивающе поглаживая по голове. — Хорошо. Любое решение — верное. Теперь я понимаю. И я… спасибо тебе за все, Миш, — тихо сказал Эклз. — Без тебя я бы не стал даже пытаться справиться… *** Миша мог спасти его от плохих снов и мыслей, даже от самого себя мог спасти. Но опасность пришла с совершенно неожиданной стороны. Папарацци. — Это правда, что на вас покушались? — Как это случилось? — Вы пострадали при драке? Дженсен чуть не застонал, высматривая взглядом Мишу, который отошел в магазин на секундочку. И заметил его, пытающимся прорваться к нему сквозь толпу. — Извините, мне надо… — Дженсен пошел сквозь расступающихся людей к любовнику и, сам еще не зная, что собирается делать, схватил его за руку. Миша приобнял явно напуганного Дженсена и осмотрелся. Так просто от них не отстанут. Но если ждущим миски собакам бросить кость, они накинутся на нее и на время забудут о кормежке. Поэтому он, не сомневаясь больше ни секунды, притянул Дженсена к себе и поцеловал. И пока никто, даже он сам, не успел опомниться, Миша потащил его прочь. Игнорируя торопливые вспышки камер вслед, он поймал такси и попросил увести их отсюда побыстрее и подальше. — Это… Это что, черт возьми, было? — отойдя от шока, спросил Дженсен. Сложно было определить насколько он злиться, и Миша на всякий случай приготовился к худшему. — Я спас тебя от папарацци. Извини, не придумал другого способа. — То есть, теперь… Ты… Господи, ты бы предупредил хоть! — Боишься, что вышел смазанным на фотке? — Миша усмехнулся, продолжая смотреть на него настороженно. — Ты это, прости меня. Но ты ведь не поцеловал меня в ответ, значит, ничего не подтвердил. Когда они поймают тебя в следующий раз, скажи, что это моя очередная безумная выходка. Останешься чистеньким, репутация не пострадает. Дженсен помолчал несколько секунд, а потом положил голову ему на плечо. — Ну ладно тебе, не обижайся. Просто это было неожиданно, — тихо сказал он, успокаиваясь. Миша глянул на него чуть удивленно. — Я и не обижаюсь. Это ты по идее обижаться должен. За то, что теперь сплетни пойдут. — Нет. Я скажу, что мы вместе, и пойдут не сплетни, а гомофобы. Нахрен, — Дженсен усмехнулся и поцеловал его, наплевав на таксиста и других водителей. — Я люблю тебя, Дженс, — Миша утянул его на сидение, подальше от чужих глаз и ушей. — Знаю, — он довольно улыбнулся. Боль и вина перед тем человеком отступали все дальше каждый раз, когда Миша вызывал у него улыбку все новыми и новыми способами. Наверное, когда-нибудь Коллинз навсегда загонит их в самый дальний уголок его души. — Ты меня спасаешь. — Ну, это же вроде как моя работа. Быть твоим ангелом и вести к свету, — Миша усмехнулся, покрывая поцелуями его шею. — Я тебя тоже, Миша. Я очень сильно тебя люблю, — зажмурившись, прошептал он долгожданное признание. Миша просто накрыл его губы поцелуем и сжал его руку своей. Да. С ним Дженсен точно еще увидит свет…