Недосягаемое небо

      До последнего момента Сайтама верил, что ничего плохого с Геносом случиться не может. Однако увидев того лежащим на земле, да ещё с открытой кровоточащей раной на всю спину, он понял, что дело плохо.       – Генос! Жив? – окликнул серафим, не решаясь подойти. Губы мгновенно пересохли, и по конечностям разлилось что-то горячее и размягчающее. На такую рану и смотреть-то больно...       – Учитель... да, – ответил кентавр, подняв голову. Сайтама кивнул, облегчённо выдохнув. Вот только облегчение было поверхностным. Сейчас у Геноса болевой шок, и не завидует он ему будущему!       Монстр, именующий себя Морским Царём! Ты за это ответишь. Ну, и за парня-велосипедиста тоже!       Кроме нестерпимого звона в ушах кентавр ощущал непреодолимую тяжесть во всём теле. Подставиться под удар, каков герой! И ведь серьёзно полагал, что гномья броня выдержит кислотный плевок монстра. Но нет. Что ж, зато ребёнок живой и невредимый.       Темнота накатывала волнами вместе с приступами тошноты. Генос знал, что скоро Испытание Металлом покажется ему детским развлечением, но в то же время был готов к боли. Ведь это и значит быть героем? Сквозь пелену тумана кентавр различал тёмные силуэты; кто-то что-то спросил, но Генос не смог разобрать. И, найдя в себе силы всего на два слова, он провалился в спасительную темноту.       – Мастер... Стенч...       Очнулся он, как и ожидалось, от боли. Дёрнулся, и с удивлением заметил на своих конечностях прочные кожаные ремни, усиленные металлической оплёткой. Ясно, он не в госпитале для героев. Но зачем же такие меры?       – Я даже не буду спрашивать тебя как ты, мой мальчик, – знакомый голос удивительным образом немного заглушил боль. – Сам понимаю, что ничего хорошего. Насчёт ремней не волнуйся — это чтобы ты, когда будешь дёргаться, не навредил себе ещё больше.       – Мастер, но я не собираюсь дё...       Ловким движением Стенч просунул между зубов кентавра каучуковую трубку, и тут же зафиксировал её ремнями на затылке. Генос возмущённо прорычал, неосознанно дёрнувшись от подкатившей волны острой боли.       – Если бы ты себя со спины видел, то лежал бы смирно... По большей части, – строго произнёс Мастер-кузнец. – Кожи нет совсем, мышцы как кровавая каша. Если бы не твой особенный скелет, который, кстати, теперь на виду, расплавился бы и спинной мозг.       Генос хлестнул хвостом, показывая, что всё понял и готов к лечению. Стенч, не выдержав, вновь перешёл на ласковый тон.       – Нам обоим будет тяжело. Тебе наверняка тяжелее... Я бы дал обезболивающее, но твой организм тут же расправляется с чужеродной химией, ты ведь знаешь...       Хвост снова хлестнул.       – Ох... Я знаю, ты одарённый мальчик... но просто подумай, стоит ли тебе так рисковать жизнью? Ты обязательно станешь сильнее, но та ли это цена, которую ты готов заплатить?       Первый лечебный магический импульс едва не заставил Геноса вскрикнуть. Но он лишь покрепче закусил каучук и, уткнув лицо в белую простынь операционного стола, приготовился терпеть. Ночь обещала быть длинной...       Мастер Стенч ненавидел себя. Во-первых, за то, что позволил Геносу связаться с Сайтамой. Во-вторых, за то, что не отговорил от вступления в Ассоциацию Героев. И даже опустошение от утекающей в расплавленную рану магической энергии было ничем по сравнению с этой ненавистью. Ненависть растекалась ядом по венам, кусая за сердце при каждом тяжёлом выдохе кентавра, при каждом его рывке.       Мастер Стенч винил себя за то, что не может дать Геносу совершенную защиту. Винил за то, что даже сам не в силах превзойти Сайтаму. И, разумеется, за неспособность втолковать мальчишке, что его старания не сделают мир лучше. Что его смерть, даже спасшая миллионы жизней, всё равно окажется куда большей потерей.       Треснул и рассыпался в пыль изумруд, за ним следом — бриллиант. Перчатки из метеоритного сплава с драгоценными камнями не выдерживали такой нагрузки. Мастер смахнул со лба льющийся ручьём пот и вновь принялся за дело. Мышцы спины наконец-то восстановлены, однако регенерация огромного пласта кожи — процесс не из лёгких. Хватило бы самого Стенча, его магические резервы тоже не безграничны. Одно хорошо, что Генос снова без сознания. Мастер тихо вздохнул, надеясь, что когда кентавр проснётся утром, то будет уже здоровым и невредимым...

***

      Сайтама едва не расплескал кипяток, когда наливал себе чай. Руки дрожали. Серафим не мог не думать о Геносе, и даже короткий сон не принёс с собой ничего, кроме кошмаров. Прошло уже три дня с момента нападения Морского Царя, а новостей о нём не было. Сайт и форум Ассоциации пестрели лишь новостями о героизме Геноса и ещё нескольких героев. Там же обильно поливали грязью самого Сайтаму. Впрочем, он ни о чём не жалел. Выставив себя в не лучшем свете, он пресёк все сомнения общественности в силе остальных борцов за справедливость. Конечно, серафим обладает мощью, что сокрушает монстров с одного удара. Но он не может быть во всех местах одновременно! Так что пусть народ прикусит свой гадкий язык. Любой герой заслуживает восхищения за то, что осмеливается бросить вызов монстрам!       Цокот копыт по площадке прервал размышления Сайтамы. И тут же желудок серафима, судя по ощущениям, выдал два радостных кульбита. Даже не дожидаясь стука, Сайтама распахнул дверь прямо перед удивлённым Геносом, и тут же заключил его в объятия.       – Учитель, я тоже рад Вас видеть, – пробормотал кентавр смущаясь, и оттого не зная, куда деть руки. – Но моя спина ещё побаливает, так что...       – Ох, прости, – Сайтама мигом отскочил от ученика. – Я думал, что тебя подлатали.       – Так и есть. Но кое-какие повреждения ещё остались. Хотите посмотреть?       – Нет! – взмолился серафим, с ужасом вспоминая картину, достойную коллекции маньяка-мясника. Но Генос уже сдёрнул с себя безрукавку и повернулся к учителю боком. Сайтама облегчённо перевёл дух. Спина была почти целая, не считая нескольких покрытых корочкой язв, и красная, словно кентавр день провёл под опаляющим солнцем.       – Заходи в дом, дурилка, – буркнул Сайтама, возвращаясь к своему обычному ворчливому тону. – Устроил тут стриптиз прямо на пороге. Это хорошо, что кроме нас тут никто не живёт.       – Учитель, для моей расы вполне естественно ходить без одежды.       – Идиота кусок! – взвыл вконец залившийся краской, но оттого не менее счастливый, Сайтама.