Первый раз это произошло в Грин-Бей

Кастиэль многому научился у людей — тем большему он научился на дурных примерах, от обратного. Вспыльчивость старшего Винчестера, к примеру, помогла ему выработать просто-таки грандиозное терпение — Дин почему-то любил называть его «ангельским» и потом безумно смеяться над каким-то там каламбуром. Словом, Кастиэль был терпелив и даже смог частично понять, что люди подразумевают под «чувством такта» — но это не значило, что он мог избегать бросающейся в глаза проблемы вечно. Именно поэтому спустя пару недель после пробуждения Габриэля младший ангел наконец-таки загнал его в угол и потребовал ответов. — Что случилось между тобой и Сэмом? Габриэль комично округлил глаза, очевидно пытаясь уйти от ответа: — О чем ты говоришь, братишка? Всего лишь слегка прохладные каникулы, ничего личного. Кастиэль подумал, что люди в такие моменты обычно закатывают глаза и раздраженно продолжил: — Ты знаешь, о чем я говорю. Я вижу очевидные визуальные свидетельства связи между вами, но не могу определить, что именно они означают. Расскажи мне. Бывший архангел криво усмехнулся: — Черт, Касси, умеешь же ты красиво говорить. Но все-таки ошибаешься. — Габриэль! — Его брат уже понимал, что проиграл спор, и Кастиэль отлично видел это по его загнанному взгляду. Поэтому он просто надеялся, что эта глупая игра уже закончится, и они перейдут, собственно, к проблеме. Бывший архангел вздохнул и запустил руку в волосы, которые уже давно не лежали так же хорошо, как раньше. Сопротивляться упершемуся Кастиэлю было бессмысленно, но Габриэль, не желая совсем сдавать позиции, все же устало и без особой агрессии огрызнулся: — Тебя никто не учил, что такие вопросы задавать невежливо? Ангел в тренче никак не отреагировал, лаконично склонив голову на бок в ожидании желаемых ответов. В конце концов, Габриэль все же признал поражение и, опустив взгляд на стертый пол дома Сингера, негромко заговорил: — Он был в очень плохом состоянии, когда я нашел его... там. Так что мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. Бывший архангел остановился на этом, очевидно надеясь, что Кастиэлю такого объяснения будет достаточно. И все же, встретив взгляд брата, явно свидетельствовавший, что перед ним встала сложная нерешимая задача, Габриэль в который раз мученически вздохнул и прибег к самому простому, хоть и неловкому способу — объяснил все как есть. — Я отдал ему остатки своей благодати. Кастиэль так долго молчал, пытаясь обработать такой неожиданный ответ, что Габриэль начал нервно теребить рукав своей рубашки, сам, кажется, того не замечая. Это была такая человеческая черта, настолько непохожая на бывшего архангела, который раньше всегда держал себя под контролем, действовал строго просчитанно, что младший ангел почувствовал тянущее за сердце сожаление. Он даже не думал, что в Раю произошло нечто настолько серьезное. Это, конечно, все объясняло — почему между Винчестером и Габриэлем как будто была натянута едва заметная нить, почему душа Сэма так необычно выглядела на ангельском радаре Кастиэля. И это, кроме прочего, объясняло, почему бывший архангел, в какой бы момент на него не взглянул Кас, с такой тоской смотрел на младшего охотника. — Тебе вряд ли удастся вернуть её назад, — нахмурившись, заметил младший ангел. — Да ну, Шерлок? — Габриэль скривился и, обойдя брата, пошел в сторону кухни. Габриэлю, конечно, многое можно было спустить с рук — но дать уйти от такого важного разговора? Кастиэль знал, что его брат часто ведет себя как Дин, и, если упустить возможность так называемого «разговора по душам» сейчас, то вряд ли когда-нибудь получится к ней вернуться. Именно поэтому ангел решительно проследовал за Габриэлем и небольшим выверенным жестом захлопнул прямо перед ним дверцу холодильника. Не обратив ни малейшего внимания на возмущенный возглас брата, Кас серьезно констатировал: — Ты отдал свою благодать Сэму Винчестеру. Даже если ты по непонятной мне причине не собираешься делать попыток её вернуть, ты, как минимум, обязан рассказать обо всем Сэму. Он имеет право знать. На секунду Кастиэлю показалось, что бывший архангел сейчас начнет ругаться и орать на него, но запал в глазах Габриэля погас почти мгновенно, а его плечи опустились, ссутуленные. Конечно, добиваться своего было приятно, но ангел не испытал ни малейшего удовольствия, снова увидев поражение и печаль на лице брата. — Какая разница, Кас? Что это изменит? Если я расскажу ему об этом, он вряд ли поверит — либо решит, что обязан мне. В этом доме лимит неловкости итак превышен, тебе не кажется? — Но ты не хочешь говорить ему по другой причине, так ведь? Тебе страшно. Ты боишься, что ему может не понравиться услышанное. Кастиэль знал, что его слова жестоки, но ведь правда всегда такова. Она — не самая милосердная сущность на свете, но заглядывать ей в глаза необходимо. Ангел прочитал это в какой-то из книг Сэма — иногда мудрость человеческого рода поражала его. Габриэль усмехнулся в ответ и качнул головой: — Это в лучшем случае. Или так, или он начнет жалеть меня и задавать неприятные вопросы. Почему ты спас мне жизнь? Что все это значит? Сохранять статус кво иногда лучше всего, братишка. Габриэль ушел, не дав ангелу ответить, но на этот раз Кастиэль не стал догонять его. Он присел на край стола и оперся подбородком о скрещенные ладони. Насколько он понял из своих наблюдений, людям обычно было комфортно размышлять в этой позе. А Касу как раз требовалась, как выражался Дин, «пораскинуть мозгами» — как бы странно это ни звучало. Ангел никак не мог понять, почему Габриэль так тщательно скрывает содеянное. Ведь Дин же знал, что Кастиэль вытащил его из ада и многим пожертвовал ради их общей цели — и это никак не портило их отношения. Так почему же бывший архангел так тяжело переносил схожую ситуацию, боясь признаться Сэму в благородных, по сути своей, действиях? Этого ангел никак не мог понять. Впрочем, благодать — это главная ценность ангела, так что поделиться ей и, тем более, отдать её всю — это чуть ли не самый отчаянный поступок, который небесный воин вообще может совершить. И теперь Габриэль вел себя так, будто стыдился своего самопожертвования, жалел, что зашел так далеко. До конца дня Кастиэль ни разу так и не встретил брата, да и незачем было — то, что необходимо было сказать, уже было сказано. Впрочем, у ангела все еще было множество вопросов — и теперь он, кажется, понимал, как во вполне буквальном смысле может давить груз нерешенных проблем — он ощущал тень этой тяжести в своих размышлениях, в глубине своего весселя и даже на кончиках сложенных крыльев. И когда Кастиэль почувствовал приближение охотников, а затем и услышал урчание их машины, он придумал, в чем кроется выход из его положения. Сэм как-то вскользь упомянул, что в преддверии серьезного разговора собеседника нужно расположить к себе. Поэтому Кастиэль подавил в себе импульсивное желание сразу перенестись в комнату, которую занимал старший Винчестер, прежде материализовавшись перед ведущей в нее дверью. Ангел нерешительно поднял руку и остановился. Так ведь поступают в подобных ситуациях? Неуверенно, он нахмурился и ударил костяшками пальцев по дереву — один раз, и потом еще один. В ответ на стук из комнаты совместно с шорохами и прочими тихими звуками долетел голос: — Что еще? Сэм, если ты опять пришел морочить мне голову насчет той херни, то, честное слово— Кастиэль решил, что не имеет ни желания, ни терпения дослушивать эту фразу, и ровно в этот момент перенесся внутрь комнаты старшего охотника. В конце концов, он объявил о своем прибытии. Судя по реакции Дина, ангел мог бы с тем же успехом и не заморачиваться с правилами этикета. — Господи Иисусе, Кас! Кас коротко кивнул вместо приветствия: — Дин. Насколько я помню, ты просил меня предупреждать о своем появлении, что я и сделал в этот раз, — уголки губ ангела едва заметно приподнялись, отражая, как сильно он был доволен собой. Винчестер был не в таком благостном расположении духа: — Я думал, это был Сэм или— или Бобби. Ради бога, ты никогда не стучишь! С чего я должен был— Кас молчаливо ждал, пока Дин замолчал и нахмурился в фрустрации, хлопнув дверцей шкафа чуть громче необходимого. Сев на край небольшой кровати, на которой охотник провел столько ночей в доме Сингера, что уже мог с уверенностью называть её своей, он потер кулаком глаза. — Ладно, неважно. Ты хотел поговорить — или что? У ангела в груди шевельнулось что-то скользкое, и он признал в неприятном ощущении волнение. Впрочем, учитывая весьма деликатный предмет предстоящей беседы, это было и неудивительно. — Я... думаю, правильнее всего было бы сказать, «в смятении». — А? — Я пришел посоветоваться с тобой. Старший охотник непременно засмеялся бы, будь на том конце такой бесконечно серьезной просьбы Сэм — а потом доставал бы брата шутками еще битую неделю. Но Кастиэль был на особом положении, так уж ему повезло. Так что Дин только нахмурился, наблюдая за застывшим напротив собеседником: — По поводу чего? — Можно сказать, что я обнаружил себя в непростой ситуации, непосредственно касающейся судеб некоторых людей, и, несмотря на то, что мне нужна твоя помощь, я не могу позволить себе раскрыть все детали произошедшего, так как этим выдал бы их секреты. — Воу, — пару секунд Дин явно пытался переварить услышанное. — Окей. Описать положение дел, сгладив все углы и подретушировав факты было для Кастиэля немногим легче прямого вранья. А врать он за все проведенное в компании Винчестеров время так толком и не научился. И все же он не мог так просто объявить Дину обо всем, что его брат хотел сохранить в секрете. Во всяком случае, пока. Как бы такую деликатную ситуацию описал автор книги? Ведь ангел прочел так много, он должен смочь рассказать об этом как о сюжете одной из них. — Представь... что есть два человека. Один из них оказал другому услугу — невероятного значения. Можно даже сказать, спас ему жизнь, принеся ради этого жертву. Но второй человек даже не догадывается об этом. Первый принес в жертву нечто очень ценное — и он, теоретически, может вернуть это, но только при содействии своего друга. Однако, он не хочет рассказывать второму человеку об оказанной им услуге. Потому что... не хочет, чтобы тот чувствовал себя в долгу. Я думаю. Возможно, и по другой причине. Когда Кастиэль закончил, он почувствовал ощутимое облегчение и перевел взгляд с неровностей стены за спиной охотника на него самого. Реакция Дина оказалась довольно неожиданной — Винчестер уставился в одну точку где-то в районе ботинок ангела, а россыпь веснушек резко выделялась на его побледневшем на несколько тонов лице. — Ты в порядке, Дин? — осторожно поинтересовался Кас, делая шаг навстречу своему другу с рукой, вытянутой, чтобы коснуться его виска. — Нет, нет, все хорошо, — хрипло отозвался Винчестер, пытаясь отмахнуться от попыток ангела проверить его самочувствие, — Все нормально. Кас? — Что такое? — ангел неловко замер рядом с охотником, нависая над его сидящей фигурой. Он не мог понять, почему охотник так изменился в лице, услышав его историю. Неужели он уже догадывался о чем-то? Или понял, что речь идет о его брате? Кастиэль нахмурился, пытаясь вспомнить, что же он упустил и из-за чего заставил Дина чувствовать себя так некомфортно. Винчестер кашлянул и наконец ответил: — Этот, эм, первый чувак. Он потерял что-то важное? — Я бы назвал это одной из самых главных его ценностей. Дин обычно выглядел столь раздавленным только в случаях, если Сэм был при смерти, или с его машиной случилось что-то ужасное. — Я не уверен, что готов сейчас к такому разговору, Кас, — хрипловато ответил Дин, поднимаясь на ноги. — Но я же пришел к тебе за советом. Я должен найти выход, но не знаю— — Слушай, Кас, — Дин резко повернулся к ангелу, и отсутствие замечания о том, что Кастиэль стоит слишком близко, ясно говорило, что охотник был слишком взволнован, чтобы это заметить. — Я — не спец во всяких чувствах и прочей фигне, ясно? Иди лучше с этим к Сэму, а не ко мне. Кастиэль нахмурился, склонив голову чуть набок. — Но я пришел к тебе. Потому что я хотел обсудить мою проблему с тобой и услышать твой совет. Ангел решительно уставился в глаза Винчестеру, пытаясь своим видом передать всю неотложность ситуации. Дин застыл, таращась на него в ответ. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Дин медленно протянул тоном человека, запоздало понявшего свою катастрофическую ошибку: — То есть, ты не себя имел ввиду, да? Ангел сдвинул брови, не совсем понимая, с чего Дин вообще это взял: — Конечно, нет. Почему ты— — Неважно, проехали, — тут же бросил Дин, плечи которого заметно расслабились сразу после ответа Кастиэля. Винчестер сделал несколько шагов по комнате, как будто не знал точно, в каком направлении хочет пойти, и, в конце концов, снова опустился на край кровати. — Окей, — вздохнул охотник, тяжелым движением руки взъерошив себе волосы. — Давай начнем сначала.