Первый раз это произошло в Грин-Бей

Сэм проснулся с трудом, выпутываясь из сна как из липкой паутины гигантского паука. Тот неплохо его замотал, надо сказать; на свободу выбраться было чертовски тяжело. Открыть глаза с первой попытки и то не удалось — слушаться они решительно не желали, как будто веки были спаяны друг с другом сваркой. Впрочем, младший Винчестер уже успел натерпеться за последние годы непослушания со стороны собственного тела — чего стоила одна зависимость от демонской крови — так что он все же приложил волевое усилие и распахнул глаза. Вначале все было мутным, и охотник ничего не мог ни разобрать, ни даже толком расслышать. Хотя, может, вокруг было просто тихо и темно? Кстати, что это за вокруг? Где он вообще? Мысленную панику Сэма нарушил успокаивающе знакомый хриплый голос: — Дин, он проснулся. В ту же секунду на Сэма налетел беспорядочный тайфун движений, слов и братской заботы. — Господи, Сэм, ты в порядке? Ты нас нехило напугал, знаешь ли! Был без сознания так долго, я было принял это за кому. Никогда больше так не шути, слышишь? Как себя чувствуешь? Сэм поморщился и попытался ответить, но голос упорно отказывался работать как надо. И все же, откашлявшись, он мужественно совладал с ним, хотя пока говорить и получалось не очень: — Я... кажется, в норме, — Сэм остановился, пытаясь оценить свое состояние. — Даже хорошо, на самом деле. Как будто я наконец выспался, — он слабо улыбнулся, но тут к нему вернулось снова проснувшееся беспокойство. — Боже, где мы? Как долго я спал? — Три дня. Гребаных три дня, Сэмми. — Дин нервно провел рукой по лицу. Мда, что-то такое Сэм и ожидал услышать. Тем временем, глаза младшего Винчестер уже более-менее привыкли к освещению, и следующий ответ брата, в принципе, подтверждал очевидное. — Мы в мотеле. Кас перенес нас сюда, когда нас выкинуло из той дыры. Пока не спрашивай, как это случилось, ладно? Я сам не до конца понимаю все эти ангельские прибамбасы. Кас пытался мне объяснить, пока ты был в отключке, но я, видимо, слишком туп для таких штуковин. Упоминание Кастиэля вдруг как будто зацепилось за что-то в мозгу Сэма. Как будто он должен был узнать еще что-то очень важное. Когда он наконец выхватил из потока памяти верное слово, его глаза резко расширились. — Габриэль... где он? Он выбрался? Он здесь? — совершенно неожиданно для себя охотник ощутил, что вопросы о местонахождении архангела его волновали чуть ли не сильнее, чем о своем собственном. При этом, он готов был поклясться, что какая-то часть его существа, глубоко внутри, знала, что с Габриэлем все хорошо. Сэм правда не хотел думать, откуда взялось это подозрительное чувство. — Успокойся, принцесса, он тоже с нами. Посмотри на соседнюю кровать, — архангел действительно лежал слева от Сэма, выглядя уже чуть лучше, чем в недавно пережитом ими ледяном кошмаре, но все еще несколько нездорово. — Честно говоря, думал, он проснется раньше тебя. Но нет, все еще в отрубе, как видишь. При том, что на данный момент Сэм наконец мог вздохнуть с облегчением — все они были живы и в безопасности — его все еще продолжало сжимать нервное волнение. Его пугало то, что он не помнил ничего с тех пор, как потерял сознание посреди бесконечного снега. Сэм любил держать вещи под контролем, а черные дыры в памяти как-то в его понятие контроля не вписывались. Поэтому младший Винчестер и спросил брата, знает ли тот что-то о том, как вообще все кончилось, как они нашли Габриэля... Сэму казалось, что он пропустил что-то очень важное, и это ощущение нервировало его только сильнее. Дин был озадачен вопросами и, в результате, ответить на них толком не смог: — Ну, это. Кас сказал, что мы выберемся, если соберемся все вместе. И, когда я пришел, Габриэль уже тебя, хм, нашел, — охотник отвел глаза и как будто немного смутился. Может, он и пытался это скрыть, но Сэм давно наловчился читать брата, так что теперь отчетливо видел, что тот недоговаривает. Что же он такого увидел? — И это все? — подтолкнул брата младший Винчестер, выжидательно приподнимая брови. Дин повел плечами, очевидно чувствуя неловкость из-за того, что Сэм продолжал задавать неудобные вопросы. — Слушай, я не знаю. Он просто сидел там с тобой в какой-то прострации, и его крылья— — Что? — глаза Сэма расширились настолько, что, должно быть, вся кожа на его лице натянулась. Но, черт подери, такое услышишь не каждый день. — Крылья? Ты хочешь сказать— — Да, Сэмми, самые настоящие. И я даже не ослеп, когда увидел их. Хотя там уже немногое могло ослепить, — охотник поморщился при воспоминании. Это заставило Сэма напрячься. — Что ты имеешь ввиду? Старший Винчестер со вздохом посмотрел на брата и развел руками. — От его крыльев почти ничего не осталось. Кости, лохмотья, горелая плоть, кровь — все дела. Я даже толком не смог понять, где там что, да и времени у меня на это было не больно много. Но, скажу честно, выглядело просто жутко. Не представляю, что с ним случилось. Сэм пропустил руку через волосы и бросил тоскливый взгляд на неподвижного архангела: — Ну, это просто. Он умер. *** Отягощенные частично коматозным Габриэлем, Винчестеры больше не могли охотиться, так что решено было на какое-то время остановиться у Бобби. Старый охотник был не в восторге от их визита, но было видно, что он позволит им остаться столько, сколько понадобится. Габриэль проснулся через несколько дней после Сэма. И, пусть он выглядел гораздо лучше, чем в ледяной пустыне, при воспоминании о которой младший Винчестер до сих пор вздрагивал, улучшения все равно были относительными. Из глаз архангела пропал лихорадочный сумасшедший блеск Кладбища, да, но прежним он тоже не стал. Его губы не растягивались больше ежесекундно в самоуверенной ухмылке, а глаза не светились золотом. Габриэль даже вел себя почти привычно, подкалывая Дина и отшучиваясь от серьезных тем, но получалось у него ужасно фальшиво — и, казалось, что каждая попытка только сильнее изматывает его. В архангеле появилась какая-то отрешенность, апатичность: иногда он замирал, пялясь минутами в одну точку, как будто его перезагружали. Сэм с отчаянием наблюдал каждый день, как Габриэль вел себя, как головоломка, которую собрали абсолютно, критически неправильно. Архангел больше не щелкал пальцами. Он больше не летал — хотя, если верить Дину, ему было нечем, и до чего же это была тоскливая мысль. Честно говоря, первую неделю после пробуждения Габриэль просто не вставал с кровати. Казалось, что даже поднимать голову ему было трудно — как будто из него высосали почти всю жизненную энергию. Что ж, Сэм мог понять, воскрешение делает это с тобой. Младший Винчестер прекрасно понимал, что происходит с Габриэлем: когда Дину было тяжело, он вел себя так же. Защитная реакция, вот что это было. Тогда как раньше Габриэль, даже не смотря на свой маленький рост, мог, войдя в комнату, чуть ли не всю её занять своим эго, — теперь он как будто старался быть еще меньше, чем на самом деле. Да, он пытался делать вид, что с ним все в порядке, отмахивался от серьезных вопросов, шутил. Ровно так же, как Дин. И Сэм слишком хорошо знал эту уловку, чтобы правда повестись. — Ты ведь больше не архангел, да? Не так, как раньше. Они сидели на разных концах дивана в гостиной, и Сэм уже давно перестал понимать, что происходит на экране телевизора, потому что все внутри него зудело от желания задать вопрос. Габриэль ничем не показал, что услышал его слова, но Винчестер видел краем глаза, как тот замер. Он молчал так долго, что охотник решил уж было, что ответа не последует. — Нет, — Габриэль сказал так тихо, что Винчестер едва услышал его. — Нет? Габриэль снова заговорил, продолжая незряче пялиться в телевизор. — Абсолютно все мои силы ушли. У меня больше нет благодати. Сэм кивнул и после паузы вдруг с запоздалым осознанием выпалил: — Но ангелы — они... состоят из благодати. Она является их существом, аналогом человеческой души. Если в тебе ничего осталось, как же... Обращенное к мигающему экрану лицо Габриэля осталось пассивным, но его губы дернулись, когда он тихо ответил: — Я не сказал, что вся моя благодать исчезла. Я сказал, что у меня её больше нет. Сэму показалось, что где-то в этой фразе был скрыт подвох, который бы все объяснил, ответил бы на все его вопросы. Вот только он так и не понял, на какое слово нужно было сделать ударение. Габриэль не сильно помог в решении проблемы, погрузившись в печальное молчание до конца дня.