Help me to remember

POV Richard Вид истерзанного мною же тела лучшего друга вызывал рвотные позывы, пока я тащил его в самую глубь леса. Об этом небольшом домике я узнал благодаря документам, выписал приблизительное местоположение, чтобы не забыть, а то ведь я могу. Последнее время трудно на чем-либо сфокусироваться или заставить тело двигаться, все из-за инъекций, но они приносят такой кайф, что ради этого можно потерпеть небольшие неприятности и неудобства. Правда, когда заканчивается действие, то меня словно бы пронзают тупыми копьями раз за разом, и я чуть ли не слезно на коленях прошу у герра Линдеманна дать мне новую дозу. Порой от себя бывает противно и мерзко, а потом я забываюсь и уже ничего не требую от этого мира. Как я здесь оказался? Почему именно мне выпала такая участь? И что именно я хотел сделать до того, как герр Линдеманн завладел мной. Про нашего директора я могу говорить нескончаемо долго, а вместе с тем не сказать ничего. Обычно он сам вызывает меня к себе, заставляет раздеться, а после этого начинается самое интересное. Первые разы было безумно больно, потом я даже начал ловить кайф со всего этого, но так и не понял, почему мне уже одни мысли о директоре сводят весь низ живота. Я никогда не видел герра Линдеманна без одежды, я редко чувствую его нежные прикосновения, но когда это происходит, мое тело словно плавится от наслаждения. Пару раз мне довелось услышать его стоны, и еще столько же он произнес мое имя. Его хриплый голос навсегда отпечатался у меня в памяти, вызывая толпы мурашек по всему телу. Мы никогда не разговариваем, после всего он выкидывает меня за дверь. Но и в этом положении есть свои плюсы – от меня все отстали, я могу курить и ошиваться где хочу, кроме нижнего этажа, но порой туда захожу к доктору Лоренцу. Этот патлатый садист всегда так радуется, когда я прохожу к нему в кабинет. Аж жутко становится. Получив новую дозу, я какое-то время лежу в кабинете, за это время успеваю послушать бормотание доктора, порой оно даже успокаивает и меня начинает клонить в сон, но иногда я хочу размозжить Лоренцу череп. В один из таких сеансов я и услышал про скорую вакцинацию, в кабинет прошел герр Ридель и сообщил, что вскоре обещают новую поставку препаратов. Лоренц в тот момент так обрадовался, что совсем позабыл о посторонних и начал ворковать о том, как сможет испытать его на детях. У меня же где-то в подкорке осталась мысль, что я должен кого-то спасти, кого-то очень важного для меня. До сих пор стыдно, как я поступил с Паулем, а ведь он не побоялся ко мне подойти, хоть я и был похож на овощ в этот момент. Уже не помню, что он мне говорил, но я был рад его видеть. Зря он тогда увидел синяки, их никто не должен видеть. Хотя бы для собственной безопасности. Единственное, что мне однажды сказал Тилль, что я должен быть нем по поводу наших, так называемых, отношений. Если же проболтаюсь, то мало никому не покажется. Мне два раза объяснять не надо, поэтому проблем никаких не возникало. До момента с Паулем. Не знаю каким боком герр Линдеманн узнал обо всем, но он был просто в бешенстве. Он снова показал мне что такое настоящая боль, от которой я жалобно выл и скулил, умоляя прекратить. - Это тебе в назидание, - озлобленно рычал он, крепко сжимая волосы в кулаке, чтобы я не опускал голову. В тот момент я даже на секунду подумал, что могу умереть. Что же я делал сейчас было просто за гранью понимания. Вышел за пределы территории, при том тащу одного из учеников приюта в бессознательном состоянии. На улице просто отвратительная погода, и я уже весь измазался в грязи, удерживая равновесие. Пауль был легким. Но все же нести его на плечах не так уж и удобно, приходится постоянно следить за тем, чтобы он больше ни обо что не ударился. Мальчику и так не херово досталось. Вот же я идиот, зачем так сильно бил. Но если бы перестал, то Пауль просто убежал и больше никогда бы не заговорил со мной. Я же хочу спасти его, хочу, чтобы он все вспомнил. Ведь я знаю, что такая возможность существует. Кажется, что я даже я мог ей воспользоваться, а теперь же просто стараюсь запомнить как меня зовут. - Вот так, - скинув Пауля на пол, я шумно выдохнул, пытаясь избавиться от головокружения и усталости. Тело уже отвыкло от подобных нагрузок, а ноги отказывались вести меня обратно. - Сейчас с тобой посижу немного и пойду… Пауль выглядел таким спокойным и умиротворенным, даже милым, не смотря на все ужасные побои и кровь. О нем хотелось заботиться и беречь его, он не достоин сгнить в этом ужасном месте. Я видел его отношение ко мне, то, как он переживал и хотел помочь. В его глазах горит маяк, что сообщает о безудержном желании сделать что-то для ближнего своего. Жаль, что я не могу ему ответить той же страстью и готовностью, в какой-то мере я являюсь настоящим трусом, ведь понимаю, что если быть «рыцарем в доспехах», то надо быть готовым на любые подвиги. А я не Пауль. Хорошо, что в этом деле я не один, иначе ничего бы не удалось сделать. Спасибо отцу Кристофу. Он, судя по всему тоже проникся особой симпатией к Паулю, или же просто хочет разорвать этот порочный круг, созданный Линдеманном. Я часто разговариваю с Отцом, настолько часто, что сам удивляюсь подобному. Мы можем с ним разговаривать вечером или рано утром, в отце Кристофе я нахожу отдушину, а он понимает меня. В его глазах никогда нет злобы или осуждения, только мудрое понимание и принятие. Однажды я ему проболтался про то, что со мной делает герр Линдеманн. Слова вылетели быстрее, чем я только успел подумать. Отец Кристоф не стал поднимать из-за этого панику, а только спокойно кивнул и сообщил, что об этом он прекрасно знает. Видимо, я здесь такой далеко не первый. - Но, почему вы ничего не сделаете с этим? Вы ведь настолько открытый и хороший, Вы отличаетесь ото всех остальных, - вопрошал я, чуть ли не подпрыгивая в кресле. Мне было действительно не понять, почему отец Кристоф терпит все это происходящее безбожие и издевательство. В этот момент Отец как-то погрустнел, а вместо улыбки вышла кривая ухмылка, выдавленная через силу. Худые пальцы снова сжали небольшой крестик, а губы задвигались в молитве. Мне удавалось увидеть подобное несколько раз, и каждый я сидел словно завороженный с ощущением того, что меня допустили к какому-то важному таинству. - Рихард, - мягкий приятный голос доставлял истинное удовольствие и проникал куда-то глубоко-глубоко внутрь, затрагивая маленькие ниточки души, - потому что если я покину этот приют, то он потеряет последнюю надежду на прощение Господне. Я все еще верю, что однажды Господь дарует покой заблудшим душам и подарит снисхождение свое, прощая все то бесчинство, что творится в этих стенах. Мы еще разговаривали на многие темы, но когда я спрашивал про герра Линдеманна, Отец Кристоф всегда переводил тему. Такое ощущение, что эту загадку я должен решить самостоятельно, и если я это сделаю, то добуду ключ к освобождению. Мне уже хотелось почувствовать его в своих руках. Правда под эйфорией наркотика, я вряд ли куда-либо продвинусь, но и без него уже обойтись не могу. Оставив Пауля в домике, я поспешил вернуться в приют. Уже стемнело, а в лесу в такое время ориентироваться без источника света ужасно сложно, и я буквально шел наугад. Порой мелькала мысль, что было бы лучше, если бы я заблудился и остался здесь. Умер от животного или же голода. Это все же лучше, чем пресмыкаться перед герром Линдеманном, терпеть его издевательства и играть в раба. Хотя я уже давно не играл, я стал его рабом. Завидев небольшие пятна света, я медленно остановился и зажмурился. Я снова вернулся сюда, но я могу развернуться и пойти в другую сторону. Нет, тогда начнут искать по лесу, я поставлю под угрозу Пауля. На такое решиться я точно не могу, поэтому должен вернуться. - Все хорошо, - пытаясь успокоиться, я медленно шел через двор, обхватив себя руками. Меня снова начинало знобить, а голова болела и кружилась. Единственным желанием было добраться до кровати и завалиться спать, за прошедшие несколько часов усталость овладела всем телом, сковывая неприятной болью и тяжестью. Мысленно молился, чтобы меня никто не увидел, и я спокойно дошел до спальни. Хотелось провести хотя бы день без приключений. Да и учитывая мой внешний вид, если кто-нибудь увидит мою одежду в грязи, то приключений точно не избежать. Тихо зайдя в огромную спальню, в которой было довольно холодно из-за ужасных погодных условий за окном, я по дороге стал стаскивать грязные вещи. Требовалось куда-то спрятать все это, чтобы завтра постирать и привести в божеский вид. На день придется переодеться в школьную форму, что не очень-то радовало. Уже представляю лица других учеников, довольно забавно. Я так и не потерял популярность с первого дня прибытия. Упав на жесткую кровать и с головой укрывшись еще не прогретым телом одеялом, я попытался устроиться как можно комфортнее и приготовиться ко сну, не взирая на пробирающий до костей холод. Ничего удивительного, что сон завладел мной через несколько минут, отправляя в другую реальность. Я уже забыл, что такое сны. После наркотиков они перестали тревожит сознание, но в этот раз все было иначе. Я снова оказался во дворе небольшого домика в окружении людей, рядом со мной бегала маленькая девочка и постоянно тянула за рукав рубахи, радостно выкрикивая мое имя. Всматриваясь в размытые очертания лиц, я напрягал свое сознание, пытаясь вспомнить людей. Ведь я их знал, это было прекрасно понятно, я чувствовал, что все эти люди мне знакомы, но их лица было тяжело разглядеть за пеленой. Головы окутывала призрачная дымка, мешая сфокусироваться на очертаниях. - С шестнадцатилетием, Рихард, - мягко проговорила матушка и крепко поцеловала в щеку. От ее поцелуя внутри все стало разливаться приятным теплом, а на губах заиграла искренняя улыбка. Я улыбался настолько широко, что мышцы заболели. Поклонившись в благодарность, я едва успел поймать сестренку, она с разбега решила запрыгнуть на руки. - Я тоже буду такой взрослой, - радостно залепетало чудное светловолосое создание, я согласно кивнул и оставил нежный поцелуй на гладкой и мягкой щеке. Девочка пахла молоком и полевыми цветами. Такой родной запах дома. На секунду показалось, что все действительно происходит в реальности, но каково же было мое разочарование, когда меня резко кто-то вырвал из сна. Оказавшись на холодном полу, я тихо шикнул от боли и с досадой посмотрел на сбитый локоть. Теперь на бледной коже яркое пятно неприятно бросалось в глаза, заставляя смотреть на него. Оно горело словно пламя средь ночи, от которого просто не возможно оторвать взгляда. - Рихард, - грубый голос вывел из прострации. Надо мной возвышались двое надсмотрщиков, свет был включён, а все жители спальни стояли по стойке смирно у стены. Они испуганно смотрели на двух грузных мужчин в тёмной форме и переводили взгляд на меня. Я же даже не удосужился надеть на себя пижаму когда ложился спать, поэтому их взору предстало мое искалеченное тело и испещрённые инъекциями руки. - Какого хера? – пора было включать своё амплуа бунтаря, но дальше этих слов оно не сработало. Один из надсмотрщиков, тот который покоренастее, с размаху ударил меня в живот. Острый импульс боли заставил согнуться, а лёгкие сжались от слишком резкого выдоха. Я ещё несколько секунд пытался начать функционировать, но новый удар снова сбил весь настрой. После серии ударов, мужчины подхватили мое ослабшее тело и без лишних предупреждений потащили в сторону выхода. Тихие перешептывания за спиной вонзались неприятными копьями. Дети уже выдвигали свои версии, что же я не так сделал. Я и сам не понимал, за что со мной так обошлись, но оно и не было важно. Если Тилль узнал о моей вылазке, а он узнал, то это самое меньшее, что я получу за такую вольность. На улице лил дождь и температура упала ещё ниже, по телу моментально прощал неприятный холод, промораживая до самых костей. Мужчины протащили меня через задний двор, завели за старый корпус и лёгким движением рук кинули в грязь. Отплевываясь и пытаясь подняться, я все ещё не осознавал смысл этих действий, пока не увидел чьи-то начинённые ботинки прямо перед моим носом. Голову пришлось задрать настолько сильно, что все стало кружиться. Герр Ридель мягко улыбнулся и цокнул языком. - Прошу прощения за такую бестактность, эти тупицы никогда не понимают правильно, что я им говорю, - кинув злобный взгляд в сторону своих подчинённых, Герр Ридель довольно быстро вернул его ко мне. Он недолго думал, чуть прикусив нижнюю губу, а после снова улыбнулся. - Ты будешь весьма удивлён, когда узнаешь, почему ты здесь оказался. Но я не буду мучить тебя глупыми догадками, а скажу сразу, - отойдя на шаг назад, мужчина заложил руки за спину и выпрямился. Осанка у него была превосходная, тут уж ничего не скажешь, я хрипло усмехнулся и все же поднялся. Грязь неприятно липла к обнаженному телу, сваливаясь комьями на землю. Видок у меня, наверное, тот ещё. Герр Ридель быстро осмотрел меня в полный рост и вернул взгляд к лицу. - Вчера ты встречался с Паулем. А сегодня он пропал. Ты ведь понимаешь, что мы должны знать, куда он делся. Так вот что… Все понятно. Сейчас из меня будут выбивать информацию. Как интересно. Такое ощущение, что от их ударов я расколюсь и все сразу же расскажу. Как я могу сказать о том, чего я не помню? В голове только смутные образы вчерашнего дня, а при испытываемых неудобствах память отбивает напрочь. - Я не помню, - честно признаю, разведя руками. – Можете хоть сколько надо мной издеваться, но я не помню. Может я с ним поговорил, а может и убил… Нарочито медленно проведя кончиком языка по нижней губе, я оскалился в усмешке и залился смехом. Меня буквально прорвало, хоть особо причины для этого не было. - Чего. Вы. Хотите от наркомана, - выдавливаю между передышками, уже согнувшись пополам от постоянных сокращений мышц. Мужчины ничего не говорят, только смотрят в удивлении, но герра Риделя это явно не устроило. Намеренно громкий вздох, а после тихий щелчок пальцев. Верные псы подрываются, осыпая тут же ударами. Я даже не сопротивляюсь. Снова падаю на землю и терплю, выжидая, когда все закончится. Боль, кровь, унижения. На каком-то этапе я снова перестал воспринимать реальность, и тогда меня потащили дальше. Огромный чан с холодной водой радушно принял мою тушку. Это взбодрило, особенно когда надсмотрщики стали топить, давая несколько секунд на то, чтобы сделать глоток воздуха. Времени на это точно было отведено мало, но говорить я все же не хотел. - Что же ты такой упёртый, - Герр Ридель устало потёр переносицу и достал небольшие золотые часы из нагрудного кармана. – Уже два часа с тобой провели, а так ничего кроме оскорблений не добились. Как тебя только Герр Линдеманн терпит. При имени директора я тут же взбодрился и поднял голову, пытаясь подавить тошноту. - Я хочу его видеть, - хрип вырвался откуда то из глотки, но Герр Ридель прекрасно понял меня, отчего лицо немного изменилось. Наконец я смог увидеть хоть одну эмоцию на его лице. Вот и получайте ход конём, ублюдки. Переглянувшись со своими цепными псами, герр Ридель невнятно буркнул себе под нос и приказал поднять меня с земли. Даже этому я был безумно рад, потому что уже успел продрогнуть до самых костей и перестать чувствовать конечности из-за холода. - Вы считаете, что это правильное решение? – неуверенно спрашивает мой конвоир. – Герр Линдеманн же просил его не тревожить. - Заткнись, - «спокойно» просит герр Ридель, отчего снова становится не по себе. У него довольно приятный тембр, но когда это совмещается с тихим и раздраженным шипением, то все смешивается в одну непонятную кашу, что пугает до дрожи. Меня снова тащили по мрачным коридорам как мешок с картошкой, я не мог шагать не только из-за быстро тема, с каким шли надзиратели, но и из-за боли в теле. Было бы очень хорошо, если мне ничего не сломали. А может это просто ломка, она только входила в свою самую припизднатую стадию, так что я мог пока соображать. - Пришли, - рявкнул надсмотрщик, тот что вёл меня с правой стороны. Совершенно неприятный мужчина и воняет от него как от навозной бочки, а все лицо испещрено шрамами и каким-то странными язвами. Герр Ридель остановился перед дверью в кабинет директора, при виде куска дерева мне уже стало не по себе, ведь я прекрасно знал, что может произойти по ту сторону, где твоих криков никто не услышит, а ты будешь биться в агонии сладострастия и желания умереть. Навязчивые мысли заполнили голову быстрее, чем я мог предположить, но звонкая пощёчина привела в чувства. Медленно подняв взгляд на Герра Риделя, который смотрел на меня с неизменным выражением усталости и безразличия. - Выпрямись, - я подчинился и едва удержался на ногах, но все же выполнил приказ. - А то, что я в одном нижнем белье, никого не смущает? Вопрос остался без ответа, вскоре Герр Ридель постучал в дверь, и когда последовало разрешение, протолкнул меня внутрь. Герр Линдеманн сидел за столом и что-то внимательно изучал, я первый раз видел его в очках, и это зрелище даже немного позабавило, ведь в таком свете было видно, что мужчина уже далеко не юнец и все прелести возраста застают его одна за другой. Но веселье продлилось недолго, плавно до того момента, пока директор не поднял взгляд. Я шумного сглотнул и инстинктивно прикрыл пах ладонями, отчего Герр Линдеманн рассмеялся. Неспешно стянув с себя очки, мужчина поднялся и перевёл взгляд на моих палачей. - Я же просил, - устало вздыхает Герр Линдеманн и медленно подходит к нам. Я так же медленно делаю шаг назад, но за спиной стоит надсмотрщик. Уверен, что он совсем был не рад, когда я врезался в него. - Он попросил встречи с Вами, - тихо объясняется Герр Ридель, чуть опустив голову. Успеваю заметить удивление на лице Герра Линдеманна, но оно продлилось не так долго, словно бы выражение лица и вовсе не менялось. Директор хмыкает и снова этот уничтожающий взгляд пронзает тело, оставляя дыру жгучей боли. - Да, Рихард? Елейный голос вызывает новый приступ паники, но нельзя ударить в грязь лицом, хоть я уже и сделал это в физическом плане. Не буду унижаться перед этими ублюдками. Только не сейчас, даже если я превратился в настоящего отброса и наркомана. - Вы просите меня рассказать про Пауля, - сквозь стиснутые зубы проговорил я, чувствуя, как меня снова сковывает былой страх. Сделав несколько шумных и импульсивных вдохов, я постарался продолжить, - но это глупо… я даже не помню, кто это такой. . - Ложь, - тут же вставил Герр Ридель, но директор прервал его одним движением руки. О, да, я увидел удовлетворение в его глазах. Ведь этого ты и добиваешься, Тилль, чтобы все жили одним днём и радовались, что Великий Директор подарил им возможность это сделать. Ты купаешься в ложной любви, что сам себе создал, ты наслаждаешься страданиями, слезами. Но в чем твоя проблема? Почему тебе доставляет это такое удовольствие, но твой взгляд практически всегда меланхоличный и потерянный. Может быть, потому что ты сам наркоман. Ты торчишь от внимания, от уважения, но сам хочешь совершенно иного. Ведь ты тоже что-то потерял, по-другому и быть не может. Только проблема в том, что ты этого никогда больше не найдёшь. - Подожди, Оливер, - мягкий голос сдавил сознание, Тилль подобрался слишком близко и уже сжимал пальцами подбородок, заставляя смотреть на него. Пальцы больно давили, но это уже не пугало. Одним синяком больше – одним меньше, какая уже разница. – Ты не видишь, что мальчик действительно не может вспомнить. Что его глаза теряют тот огонёк, который был в самом начале. Боец и воин превращается в… Линдеманн громко причмокнул, наслаждаясь словом. - Раба. Осознание произнесённых слов взорвали все чувства сильнее, чем я мог представить. Ярость в секунду забурлила в венах, а я уже набросился на директора, желая разодрать ему глотку как можно быстрее. Надсмотрщики не сразу уследили, но Линдеманна это ничуть не волновало. Одного удара хватило на то, чтобы отшвырнуть меня в сторону как жалкого и слабого щенка. Герр Ридель уже хотел подключиться, но директор рассмеялся и снова остановил его. - Подожди, Оливер. Вы можете уходить, нас ждёт серьёзный разговор наедине, - мужчина вперился разгневанным взглядом, давая понять, что это будет не самая приятная беседа. Хрипло хохотнув, я расслабился на полу и закрыл глаза. Когда шаги стихли и дверь была закрыта, в чувства привёл сильнейший удар под рёбра. Зашипев, я снова свернулся клубком и затаился. - Рихард, ты меня удивляешь с каждым разом все больше, - подняв за волосы с пола, Линдеманн злобно смотрел мне в глаза. - Простите, но вы сами напрашиваетесь… Не знаю, что его больше всего разозлило – слова или нахальная ухмылка – но после последующих ударов, мне все же что-то сломали. Боль была настолько сильной, увеличенная ломкой, что я уже привычно отключился. *** Очнувшись в больничном крыле и громко застонав от боли, я был несколько удивлён, увидев перед собой отца Кристофа. Мужчина стоял перед кроватью, сложив ладони лодочкой, а губы его двигались в словах молитвы. - Что вы делаете? – нахмурившись, я постарался двинуться, но тут же был остановлен Отцом. Красивая ладонь легла на плечо, легко сжав его. Наверное, только в глазах Отца Кристофа я мог отыскать сожаление и сострадание. - Тебе лучше не двигаться, только недавно наложили гипс на руку. Тебе придётся пропустить парочку занятий, - грустно усмехается мужчина, прекрасно понимая, что я и так не буду никуда ходить. Я шутку оценил, но сложившемся обстоятельства рад никак не был. Внимательно изучив гипс на руке, я снова посмотрел на Отца и мотнул головой. Глупость какая, теперь мне будет не так уж и просто продолжить битву. А была ли она? Война между мной и тиранией Линдеманна? Или же это просто забава для второго? Ведь директору нравится издеваться надо мной, доводить до крайней степени агонии. Это его хобби. - Мне нужна Ваша помощь, - прошептал я, схватив Отца за руку. Удивлённый взгляд заставил продолжить, - я однажды видел, как Тилль плакал…. Не спрашивайте, как мне это удалось сделать, просто расскажите, что не так с этим местом. Когда в палате раздались шаги, пришлось резко отпрянуть от мрачного Отца Кристофа. Мужчине непонравившаяся моя просьба, он и не был обязан ее выполнять, но тем не менее, что поразило, он кивнул. - После того, как тебя отпустят, приходи в мой кабинет. - Отец Кристоф, какая неожиданность! – скрипучий голос породил не самые приятные ощущения. Вскоре появился Лоренц и судя по улыбке, он был в приподнятом настроении. Осмотрев гостя, он перевёл взгляд на меня и широко улыбнулся. Я бы спрятался под одеялом, но толку от этого совершенно никакого. - Решил проведать ученика. Какой ужас, упасть с крыши, - с сожалением вздыхает Отец Кристоф. – Просил Бога о защите этого создания. Лицо Лоренца искривилось в гримасе отвращения, я уже надеялся на неожиданный спор о существовании Всевышего, но доктор лишь мотнул головой и развёл руками. - Эти мальчишки вечно норовят куда-либо залезть, что с них взять. Да, Рихард? Требовательный взгляд дал мне команду на то, чтобы я судорожно закивал. Отец Кристоф снова вздохнул и спокойно попрощался, двинувшись к выходу. Вместе с ним это место покидало спокойствие и надежда. Я не хотел, чтобы он уходил, остаться наедине с Лоренцем– не самая заветная мечта. Тем не менее, ничего ужасного не произошло. Новая инъекция и очередной приход. Теперь уколы вкалывались переодически, сохраняя неприятное состояние бреда. Поэтому я и не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я оказался в серых стенах больничного крыла. Медсестры кормили меня и порой разговаривали, рассказывая о том, что происходит в приюте. Не знаю, как им не было тошно от моего вида, я убеждён, что выглядел как овощ. **** - Не ожидал увидеть в это время, Рихард, - Отец Кристоф был озадачен, завидев меня на пороге кабинета. Время уже было позднее, а я снова сбежал из спальни, что оказалось затруднительной задачей с загипсованной рукой. Приходилось действовать как можно осторожнее и не издавать лишних звуков. Проверив коридор, для этого мужчина вышел и посмотрел по сторонам, он запустил меня внутрь, а сам зашёл следом, плотно затворяя дверь. Здесь пахло благовониями, было тепло, а на столе дымился чай в кружке. Мужчина тут же поспешил предложить его мне под предлогом, что рассказ будет долгим. Устроившись на диванчике, я с удовольствием отпил напиток и приготовился слушать. Отец выглядел напряжённым, а перед рассказом быстро помолился. Что-то мне это все не нравится. Он сел напротив меня, на небольшой деревянный стул, и сжал крест меж пальцев. Взгляд ярко-голубых глаз приковал все внимание. - Учти, Рихард. Назад дороги уже не будет. То, что ты сейчас узнаешь, ты должен унести с собой в могилу. Да простит нас Господь.