Help me to remember

      Холодный осенний ветер неприятно обдувал влажное от слёз и капель дождя лицо, трудно было поверить в то, что сейчас происходило прямо перед тобой. Шестеро мужчин в черных фраках медленно пересекали площадку с выжженной и вытоптанной травой, взвалив на свои плечи огромный гроб из черного дерева. Их лица были скрыты, но все же одно мне удалось заприметить – он шел самым первым, вцепившись в свою ношу с такой силой, что побелели костяшки. Его лицо не выражало никаких других эмоций, помимо непреодолимой скорби и боли, потухший взгляд устремлен вперед. Я медленно повернул голову, желая узнать, что же там находится. Проводников смерти ждала небольшая могила, рыхлая земля, что была набросана горкой, свидетельствовала о том, что её совсем недавно выкопали.       Я медленно зашагал за процессией, постоянно вытирая с лица лишнюю влагу. В этот момент до меня не особо доходило, что я один подвержен каплям дождя, ведь погода не была такой уж и скверной. Да, небо затянуто тяжёлыми серыми тучами, а неприятный рассеянный солнечный свет давит на глаза, но даже это не предвещает дождя.       Наконец все остановились, мне пришлось кое-как протолкнуться сквозь толпу, чтобы поближе увидеть происходящее. Люди не отступали, но я словно бы проходил сквозь них, движимый желанием оказаться в первых рядах. Ведь я должен был понять, что случилось с тем человеком, которого я сейчас называю своим директором.       Мужчины тяжело поставили гроб и отошли в сторону, лишь Тилль стоял рядом, осторожно оглаживая пальцами гладкое отполированное дерево. Чётко очерченные губы шевелились, но мне не хватало времени, чтобы понять, что он говорил. В любом случае, эти слова относились к тому человеку, который навсегда оказался запертым в деревянной коробке. Ещё немного и его погрузят на несколько метров в землю, а после накроют толстым слоем, чтобы скрыть от света и солнца, от всего того, что наполняет внешний мир. - Тилль, - к нему подошел мужчина в котором я узнал Оливера. Он осторожно похлопал скорбящего по плечу и попросил отойти. Видимо, сейчас должна начаться основная часть панихиды. Медленно кивнув, Линдеманн отошел в сторону, но все еще держался рядом с гробом. При виде такой картины по телу пробегался неприятный холодок, а все нутро заполнялось тяжестью чужой боли и отчаяния. Сразу же начинаешь чувствовать себя так, словно это ты потерял кого-то близкого и дорогого. - Сегодня мы все пришли, чтобы почтить светлую душу Эльзы, - раздался мягкий голос Отца Кристофа. Мужчина был облачен в длинную рясу, а в руках держал потрёпанный молитвенник. Волосы аккуратно прилизаны, что делало его невероятно серьёзным и вместе с тем привлекательным. Я поругал себя за столь неуместные мысли, но все же взгляда отвести не мог. Отец притягивал меня словно магнит, а его мягкий голос пробирался в сознание, и я даже противиться не мог его чарам. Неожиданно он оторвал взгляд от ямы, что скоро должна была стать могилой, и меня словно бы вырвало из видения.       Очнулся я уже сидящим на диванчике в кабинете Отца Кристофа. Взгляд голубых глаз быстро привел в сознание, согнав неприятный и липкий осадок от наваждения. Для лучшего эффекта я мотнул головой, окончательно давая себе понять, что я уже вернулся в реальность. Чем чаще происходили подобные выбросы, тем сложнее мне было понимать, когда я возвращаюсь обратно. Две реальности переплетаются между собой, путая сознание, заключая его в какие-то странные рамки. Немного тошнило, но это можно было вытерпеть, тем более, что Отец уже протянул мне новую кружку с чаем, куда делась моя предыдущая – осталось секретом. Хотя нет, стоило только посмотреть под ноги – огромная лужа на полу, но кружка уже убрана. Чёрт, даже как-то неловко, что я доставил столько неудобств наставнику. Но, судя по выражению лица Отца Кристофа, что выражало собой лишь смирение и спокойствие, я мог отбросить все глупые сомнения на задний план. - Может быть, тебе будет лучше отдохнуть? Зря я всё это затеял, - с сочувствием проговаривает мужчина, касаясь моей ладони теплыми пальцами. Как прекратить? Я тут же замотал головой в протесте, отставляя кружку как можно дальше, чтобы не повторилось недавнего казуса. - Отец Кристоф, прошу, это очень важно для меня... Это место очень больно, и я хочу его излечить, я ведь вижу, что Вы хотите того же самого, - я попытался хоть как-то воззвать наставника к сотрудничеству, вкладывая в речь всё свое желание и искренность. Но я даже не лгал, потому что мои желания действительно были таковыми, особенно после случая с Паулем. Мне казалось, что я совершил с ним нечто ужасное, хоть уже и не мог вспомнить что именно. – Пусть меня хотят уничтожить, пусть проводят всяческие опыты, но я то знаю, что истина здесь далеко не то, что нам показывают. Вы ведь сами понимаете, что истина скрыта там, куда никому нет дороги.       Ударив кулаком в грудь, я замялся, не решаясь произнести следующие слова, что уже застряли у меня в глотке. Но все же заставил себя продолжить. - В сердце Тилля. Я хочу вытащить её, даже если это закончится для меня самым печальным образом.       Отец Кристоф был омрачён моим заявлением, но все же продолжил, а я попытался больше не выпадать из реальности и дослушать всё до конца. Ведь это была важная информация, как раз тот ключик, который поможет мне отворить все двери этого заведения, пробраться к дракону и убить его. - Мне кажется, что мы ещё не до конца осознаем, какие процессы запускаем, - выдыхает Отец, в нервном жесте начиная кусать губы. – Но, раз ты сейчас здесь, значит на то была воля Господня. Я буду верить, что все жертвы не напрасны.       Сделав шумный вдох, Отец Кристоф выпрямился и внимательно посмотрел на меня, я сделал то же самое, приготовившись слушать. - Я впервые повстречал герра Линдеманна в Мюнхене, мы оба были молоды, если это так можно назвать, - на узких губах промелькнула улыбка, а Отец Кристоф все сильнее погружался в воспоминания, это было заметно по тому, как его взгляд становится более рассеянным. – Я как раз закончил духовную семинарию и был в поисках пристанища, где бы смог реализовать свои возможности как духовник, а герр Линдеманн уже работал в небольшой школе, являлся преподавателем для младших классов…       Я чуть ли не перебил Отца Кристофа нервным смешком. Вообще трудно предположить, как Тилль мог взаимодействовать с маленькими детьми. По мне, так его вообще к людям подпускать не стоит – опасно для жизни, и я тому яркий пример. После последней встречи так еще и настоящая иллюстрация во всей красе – куда директор может бить и с какой силой это делать. - О, когда мы повстречались, то герр Линдеманн представлял из себя совершенно другого человека: милого, тихого и обходительного. Я никогда не забуду, как он покраснел, когда девушка поблагодарила его за место, что он мило уступил ей в парке. Мы с ним заговорили на тему литературы, а после изъявили желание продолжить общение. Ведь Тилль, - я сразу же подметил, что Отец Кристоф в первый раз за разговор назвал Линдеманна по имени, - был не местным, он приехал из северной части Германии и нуждался хоть в ком-то, кто может помочь ему освоиться. Именно с той встречи мы постепенно стали укреплять нашу дружбу.       Прервавшись, Отец Кристоф тяжело вздохнул и сильнее сжал пальцами четки, внимательно разглядывая деревянные бусины. Вероятнее всего, ему не хотелось продолжать рассказ, но все же он себя пересилил и снова заговорил, но голос его был уже не столь уверенным. - Вскоре Тилль женился и у него появилась прекрасная дочь – Эльза, - внутри все перевернулось при упоминании имени, а недавнее видение вновь всплыло в памяти. Теперь мне становится понятно, что могло так сильно пошатнуть психику Тилля, и почему он решил делать то, что делает сейчас. - Подождите, - голос охрип от чрезмерного волнения, пришлось прокашляться, чтобы продолжить, - так это всё… Это происходит из-за того, что дочь Тилля умерла? То есть, тем, что он похищает детей, он пытается компенсировать свою горечь от утра…       Громкий стук в дверь переполошил не только меня, но и Отца Кристофа. Наставник испуганно посмотрел в сторону, откуда только что раздался звук и сразу же метнул взгляд ко мне. Мы оба поняли, что меня здесь быть не должно через несколько секунд, поэтому я подорвался с места и принялся метаться по комнате, желая найти какое-нибудь местечко, куда могла бы поместиться моя тушка. К сожалению, такого здесь не было, но Отец Кристоф быстро определил меня в шкаф и наказал сидеть тихо. От столь резких движений повреждённые кости отозвались болью, но я заставил себя заткнуться и притвориться, словно меня здесь никогда и не было. Шуметь я не собирался, впрочем, как и оказываться в маленьком закрытом пространстве среди одежд наставника, где пахло пылью и какими-то травами.       Послышался скрип двери и сопровождаемые стуком трости тяжелые шаги. Гадать долго не пришлось о таинственном посетителе в столь поздний час, ведь вскоре раздался грубый голос, от которого тело уже привычно передёрнуло. Я никогда не смогу привыкнуть к нему, а вкупе с не самыми хорошими воспоминаниями, так вообще только испорчу свои оставшиеся нервы. - Кристоф, у меня к тебе два вопроса, - сразу же начал герр Линдеманн и прошёл в сторону шкафа – шаги становились громче по мере его продвижения. Затаившись, я закрыл рот ладонью и зажмурился, наивно полагая, что это спасет от надвигающейся угрозы. – Почему ты не спишь в столь поздний час, и почему я слышал в твоей комнате молодой голос? - Молодой голос? – с непониманием переспрашивает Отец Кристоф и тихо прокашливается. – Я читал молитвы за упокоение душ и… - Довольно, - резко прорычал Линдеманн, ударив тростью в пол. Если бы я мог его видеть, то скорее всего застал бы яростное выражение на лице, что добавило несколько глубоких морщин. Тема духовности не прельщала директора. – Хватит заговаривать мне зубы. Ты прекрасно знаешь, что Бога не существует и отмаливать грехи не перед кем. Это всего лишь глупая сказка. - Тогда позволь спросить, - некогда мягкий голос Отца стал жёстче, буквально сквозил холодом и раздражением. Не думал, что наставника можно вообще вывести из себя, но у Линдеманна это получилось. Могу точно сказать, что я попал в просто невероятно опасную ситуацию. Не хотелось становиться свидетелем такой баталии, но с другой стороны, это могло вывести меня в преимущество. – Отчего же ты держишь меня здесь? Просишь помощи или же совета, когда тебя снова одолевают кошмары? Ты зол. Ты до сих пор зол, что жизнь отняла у тебя всё самое дорогое. Но ты не думаешь, что это всего лишь была маленькая ступень к просветлению? Что ты вскоре найдешь то, что сможет тебя излечить? Или того… - Про что ты говоришь? – голос удалился, а это значило, что директор отошёл от шкафа. На душе немного полегчало и я даже расслабился, поджимая ноги, чтобы ненароком не открыть дверь. - Тилль, я думаю, что ты сам прекрасно понял, о ком ведётся речь. - Тебе бы лучше держать язык за зубами, ведь мы оба не хотим проблем. А я не хочу считать, что этот мелкий и непослушный отпрыск может как-то повлиять на меня.       Неужели они говорили про меня? Я снова напрягся, чуть подавшись вперед, чтобы было лучше слышно, ведь из-за шороха одежды звук был не столь чётким, а теперь я хотел расслышать каждую букву, произнесённую мужчинами. Но дальнейших слов не последовало, вместо этого снова раздались громкие шаги и хлопок двери. Для верности я выждал ещё несколько мгновений и только после этого выбрался из шкафа. - Я думаю, что мне будет лучше покинуть вас, - бормотал я, пока выбирался из предмета мебели, стараясь при этом не повалить ничего. - Возьми, - Отец Кристоф протянул тетрадку, в которой я смутно узнал свою. Удивлённо воззрившись на наставника, я забрал неожиданный подарок и кивнул в благодарность. – Будь осторожен, ведь тучи над тобой сгущаются, Рихард.       На тот момент я и не мог представить, какая буря приближалась. Я даже не мог ощутить сильнейшего ветра или гнетущей прохлады, стоял в самом эпицентре катастрофы, наивно дожидаясь хоть малейшего просветления. Как же я ошибался. ***       Чтобы спрятаться от назойливых и злостных взглядов надзирателей, я скрылся у большого дерева. Пусть это было довольно открытое место, если так подумать, но зато за большим стволом меня с трудом можно разглядеть, да и, как это обычно бывает, если хочешь спрятаться – спрячься в самом видном месте. Мне уже хотелось быстрее открыть тетрадь, я уже представлял, как жадно буду пробегаться взглядом по написанным мною строкам. Отчего-то надеялся, что я успел запечатлеть важную информацию. Теперь можно представить степень разочарования, когда вместо желаемых знаний я получил всего лишь несколько воспоминаний и какие-то бессвязные предложения. Возможно, что они имели смысл когда-то, но сейчас особой роли не представляли.       Пролистав тетрадку несколько раз, я с досадой хотел закинуть её куда-подальше, но воспоминания о семье, что бережно хранили потрепанные страницы, не дали мне сделать этого. Пусть я не нашёл всего того, что искал, но зато смогу дополнить теперь свежими воспоминаниями, пока и их не стёрли.       Выудив из кармана штанов карандаш, чудом похищенный мной, я с сожалением посмотрел на сломанную руку. Как теперь писать? Но от задуманного я отступать не собирался, поэтому крепко сжал инструмент пальцами, стараясь не обращать внимания на неприятную и тянущую боль. «Эльза – дочь герра Линдеманна. Надо добыть больше информации. Видел её похороны, было много знакомых лиц, но не могу никого точно вспомнить. Линдеманн плакал…»       Я застопорился и отвёл взгляд от разлинованных страниц, устремив его вперёд, где горизонт закрывался густым и пугающим лесом. Сухие и больные растения только придавали мрачности и угнетали ужасающим видом изогнутых ветвей. Почему вид потерянного мужчины произвел такое неизгладимое впечатление? Ведь я уже видел… Подождите? Видел? Да, это было в самом начале, когда я подсмотрел за Линдеманном – он пел и плакал. Как раз на столе стоит чья-то фотография. Это ведь его дочь? Как же я сразу не заметил всего этого!       Воодушевление нахлынуло и накрыло с головой, наполняя уже знакомым желанием разузнать как можно больше. Для этого придётся спуститься в архив, но я уже не помню точного расположения, да и… Пролистав тетрадь заново, взгляд зацепился за неровный край в центре тетради, словно кто-то вырвал пару листов. Кто-то пролистывал её, а значит видел всё написанное. - Гадство, - спрятав тетрадь под рубашку, я с трудом поднялся на ноги и повернулся лицом к огромному зданию приюта. Сюда выходили огромные окна директорского кабинета, и я смог различить массивную фигуру Линдеманна. Уверен, что он сейчас смотрит на меня. Непреодолимая злость отключила разум и подтолкнула на совсем глупую проделку. Я за неё поплачусь, но сейчас это принесёт просто небывалое удовольствие. Ухмыльнувшись, всё так же смотря на крупную фигуру, я медленно поднял левую руку, а после и средний палец, тем самым давая понять, что я думаю об этом говнюке. Через несколько мгновений фигура уже исчезла. - Вот и отлично, - тихо порадовался своей маленькой победе и медленно побрел через двор, рассматривая неприглядный пейзаж. Здесь я возвращался ночью от Пауля. Интересно, а куда я мог его спрятать? Ведь место мне назвал Отец Кристоф, а это значило, что он в курсе его местоположения. Надеюсь, что он позаботится о Кнопке. На меня надежды никакой нет.       Как-то незаметно мысли переключились на размышления о Пауле. Ведь я и не замечал, как сильно мальчик переживает за меня. Ведь он не терял надежды до последнего, чего-то добивался, даже если я грубил ему или же забывал на следующий день. Всё это время чувствовал себя волком-одиночкой, хоть на самом деле рядом со мной стояла крепкая, пусть и не очень высокая, опора. По крайней мере, теперь я уверен, что ему ничего не угрожает, а когда я спалю это место дотла, то однозначно заберу его с собой. На остальных мне было как-то плевать, зачем пытаться прикормить стаю голодных волков, когда они хотят сожрать тебя? - О, вот и фрик появился, - раздался противный писклявый голос откуда-то со стороны. – Да и не в самом лучшем виде, кто-то его уже неплохо отходил.       На такую «остроту» отреагировали не менее противным смехом, я тоже поддержал. Рассмеялся во весь голос и повернулся к смельчакам, демонстрируя свое искалеченное лицо во всей красе. Они как-то сразу заткнулись, наткнувшись на недобрый взгляд и оскал. Пусть я и был наполовину недееспособным сейчас, но зато запал сохранился, а этого всегда достаточно, чтобы устроить взбучку парочке уродцев. - Звук отсюда доносился, или же я ослышался? – я сделал шаг вперёд, всё так же буравя взглядом недавнего шутника. Квадратное пухловатое лицо, усеянное акне, как-то сразу стало испуганным. Это немного порадовало, но не на столько, чтобы я остановился. – Потому что… Если действительно с этой стороны, то у меня для вас очень плохие новости…       Остальные ребята не менее испуганно взглянули на зачинщика. Уверен, что они уже успели несколько раз его проклясть за такую глупость, но отступать некуда. Я уже намерен уйти с добычей, надо же хоть как-то снять с себя напряжение и лёгкую боль от желания принять новую дозу. Мне оставалось всего пара шагов до испуганного мальчишки, который уже вжался, намереваясь отбиваться от ударов, как все желание разом пропало, и я снова громко засмеялся, держась за живот от спазмов и боли. - Идите отсюда, сопляки, - сквозь смех кое-как выдавливаю из себя, - пока я действительно не решил, что вам будет нужна профилактика. После полученного разрешения они быстро покинули недавнее место, удирая куда-то в сторону спального корпуса. - Идиоты, - пришлось присесть на камень, чтобы немного ослабить боль, а вместе с тем достать портсигар. Сигарет оставалось не так уж и много, а за ними придется идти к Линдеманну. Но, судя по недавним событиями, наши отношения бесповоротно испорчены. Особой печали я не испытывал и лишь жалел, что нельзя вернуться в прошлое и избежать столь сильного наказания.       Спички всё никак не хотели зажигаться на ветру, что неимоверно злило и заставляло каждый раз шикать после очередной неудачной попытки. Тяжело вздохнув, я выбросил последнюю спичку и запрокинул голову, настраиваясь на нужные мысли, как рядом раздался лязг зажигалки. Не сразу удивившись подобному, я закурил, а после уже посмотрел на того, кто решил поделиться огнем. Завидев Линдеманна, едва сдержал приступ кашля от сигареты, что разом стала невероятно крепкой. - Ты сильный и храбрый, - Тилль не смотрел в мою сторону, из-за чего создалось ощущение моего отсутствия, но мужчину это ничуть не смущало. Он продолжать курить и окидывать взглядом территорию. – А я знаю, что ты теперь владеешь информацией, которая не касается никого из присутствующих в этом приюте. - Кроме Вас, - тихо отзываюсь, надеясь, что меня не услышат. - Кроме меня, - кивает согласно Линдеманн и наконец-то опускает взгляд, от которого пробирает дрожь. Ничего хорошего он не сулил, но сейчас директор меня не тронет - вокруг полно учеников, а до вечера есть маленькая надежда на его забывчивость. – Тебе лучше не лезть в это, если тебе ещё жизнь дорога, а вместе с тем и жизнь твоего друга.       Последнее слово Тилль протянул с особым наслаждением, а я едва удержался, чтобы не выдать приступ паники. Нет, это он играет на нервах. Он не может знать, где находится Пауль, так что все хорошо. Его местоположение известно только Отцу Кристофу, а ему можно доверять. Так что, пошел нахуй, Линдеманн, не удастся тебе схватить меня за яйца.       Линдеманн продолжил курить в молчании, я же спалил сигарету буквально за несколько тяг, лишь бы быстрее покинуть это место. В душе всё же теплилась надежда, что мужчина отпустит меня без лишних проблем. Не хотелось больше встречаться с директором сегодня, да и всю оставшуюся жизнь. Я ощущал на себе пристальный взгляд мужчины, он снова изучал меня, заставляя сжиматься. Чему я никак не мог противиться, так только серо-зеленым глазам. Они гипнотизировали и уничтожали одновременно, перед ними ты становился бессилен. - Жду тебя вечером, - тихо проговаривает Линдеманн и тушит бычок носком ботинка. Дождавшись, когда я подниму взгляд, Тилль ухмыльнулся. – Не опаздывай. Я не хочу портить себе настроение.       Развернувшись, мужчина направился в сторону главного корпуса. Я дождался, пока грузная фигура вовсе скроется из поля зрения, после чего сам поднялся и застыл на месте. Куда идти? В архив сейчас спускаться смысла не было, тем более, что неприятная боль от наркотиков уже стала охватывать тело, напоминая о скором приеме дозы, да и… Видимо, следовало подготовиться к встрече с Тиллем. Может быть, если я поведу себя как примерный мальчик, мне удастся избежать очередного избиения, ведь если мужчина снова сорвётся, то я вряд ли выживу. *** - Проходи, Рихард, - мягкий голос заставил почувствовать себя ещё хуже, чем было до этого. Неуверенно пройдя в кабинет, я окинул помещение взглядом и плотно запер дверь. Всё снова повторяется. Сейчас директор сорвет с меня одежду и снова изнасилует, потешая свое мужское эго. Шумно сглотнув, я сделал несколько неуверенных шагов и остановился в центре, напротив стола. Только сейчас заметил, что на нем лежала металлическая коробочка, я прекрасно знал о её содержимом, из-за чего сердце ускоренно забилось. Линдеманн с интересом посмотрел и улыбнулся. Никогда не видел такой широкой улыбки, но в свете свечей и камина она не была пугающей, даже наоборот, такая тёплая и открытая. Со мной явно что-то не так. - Садись, - мужчина указал в сторону своего кресла, вызывая новую порцию удивления. Не желая мешкать, я прошёл в указанном направлении и уселся. Такое мягкое и большое. Директор же подошел с левой стороны и наклонился, дыхание приятно щекотало кожу, а я затаил дыхание. Мне было непонятно поведение Линдеманна, но я не желал прерывать его, боясь, что могу сделать только хуже. - Ты похудел, - в голосе зазвучала досада, а горячие пальцы коснулись шеи, плавно переместившись на плечи. Что он делает? – Ты совсем ничего не ешь. Так нельзя, Рихард. Если ты умрешь от голода, то это будет даже обидно. - Лучше будет, если я умру от наркотиков, - усмехаюсь, не скрывая измученной улыбки. Ситуация держала в напряжении, я был готов к любому проявлению Линдеманна, но сейчас его поведение оставалось непонятным для меня.       Тилль хрипло хохотнул и отстранился, но лишь для того, чтобы извлечь из контейнера шприц. Мутноватая жидкость в нем ничуть не пугала, я прекрасно знал, какие ощущения она может подарить. Будучи заворожённым предстоящей возможностью снова погрузиться в негу наркотического дурмана, я самостоятельно поднял рукав тонкого вязаного свитера и приготовился к дальнейшему. Линдеманн же с сожалением посмотрел на синие от уколов руки и закрепил жгут. - Сегодняшний вечер ты запомнишь, Рихард, - тихо шептал он, и голос смешивался вместе с легкой болью от вводимого препарата, и я верил Тиллю. Пусть ненавидел его всем сердцем, но сейчас я верил мужчине и его словам. – Я доставлю тебе столько удовольствия, сколько ты и представить себе не можешь.       Тихий стон возвестил о моем состоянии. Я чувствовал, как наркотик распространяется по венам, отравляет тело, закрывает все мои внутренние порывы. Постепенно Рихард переставал существовать, на его место приходило что-то такое, что и человеком с трудом можно назвать. Тело, которое жаждет получить всё и сразу, а вместе с тем не хочет ничего. Горячие губы коснулись шеи, вовсе расслабляя. Закрыв глаза, я медленно откинул назад голову, желая почувствовать как можно больше прикосновений, и Тилль мне их подарил.       Это был первый раз, когда я оказался в его спальне. Мягко сжав ладонь, Тилль оторвал меня от кресла и повел в направлении двери, что была в правом дальнем углу помещения. Вскоре взору предстала небольшая комната, здесь ничего не было кроме двуспальной кровати, шкафа и небольшой прикроватной тумбы. Из маленького окошка падал лунный свет, что вскоре стал искажаться причудливыми узорами. Осторожный толчок в спину отвлек от рассматривания собственной иллюзии и заставил сделать шаг вперёд. - Рихард, - тихо рычал на ухо Тилль, нависая сверху, стоило нам только оказаться на кровати. Никогда в жизни не мог подумать, что мужчина столь красив, когда его лицо не искажено от злобы или презрения, а мягкий голос шепчет твоё имя с таким трепетом. Шумно выдохнув, я подтвердил свои ощущения, я вскоре и закрепил их объятиями. Сам не понимал, что происходит в данный момент, но в первый раз мне хотелось почувствовать Линдеманна. Может быть, в этом были замешаны наркотики, а может и отношение директора. Ведь когда я его обнял, он поспешил напомнить о серьёзной травме и попросил избежать подобного, дабы не было ухудшений. Сейчас со мной явно был не тот Линдеманн, которого я всегда знал. Вероятнее, что сейчас рядом оказался настоящий Тилль, тот, о котором мне рассказывал Отец Кристоф. - Пожалуйста… - жалобно взмолил я, сам не понимая, о чем, когда мужчина стал пытать меня медленными поцелуями, что разбрасывал по всему телу. Вещи полетели куда-то в сторону, и я грозно матерился, будучи неспособным справиться со всеми этими пуговицами на рубашке директора. Если бы он не пришел на помощь, то я точно бы порвал её от досады и смятения, а также сильнейшего желания. - Зачем тебе всё это, - говорил Тилль между поцелуями, отчего я плавился и выгибался, желая получить ещё больше, - зачем ты постоянно ставишь себя под угрозу. Ведь ты можешь быть рядом, ты можешь быть со мной. Я готов подарить тебе истинное наслаждение, и, возможно, даже нечто большее.       Тихие слова перемешивались со стонами и тяжёлым дыханием. Я старался контролировать себя до последнего и держаться, запоминая каждую деталь, что казалось практически нереальным под действием наркотиков, но когда Линдеманн коснулся губ, тут уже было явно не до каких-то мелочей. Он никогда не целовал меня раньше, и сейчас момент казался слишком нереальным и безумно приятным, ведь его губы такие мягкие и горячие, а язык столь нежно сплетается с твоим, отчего тело пробирает мелкая дрожь. Здоровой рукой я осторожно сжал крепкое плечо и снова застонал, не желая отстраняться. Столь прекрасный момент должен был длиться как минимум вечность.       Тилль не особо любил ждать, поэтому, когда он вдоволь насладился поцелуем, то мы быстро перешли к основной части, я это понял, когда мужчина стянул с себя штаны и снова окинул меня изучающим взглядом. Ему нравилось мое тело, что становилось понятно только по тому, как он замедляет взгляд в районе пресса. Природа наградила спортивным телосложением, а постоянные нагрузки только придали телу рельефности. Ладонь коснулась ширинки, и я тут же тихо шикнул. Собственное возбуждение не давало покоя, уже напоминая о себе неприятными ощущениями в области паха. - Ты такой отзывчивый.       Удивление в очередной раз настигло, стоило только почувствовать, как Линдеманн медленно входил в моё податливое тело. Не было привычной боли или же безразличия, вместо этого я сам желал почувствовать мужчину и его страсть на себе, что невероятно пугало и притягивало одновременно. Я даже проклинал себя за чёртовы наркотики, но они возводили все ощущения в абсолют, превращая в раба похоти и жажды. Наслаждение только усиливалось по мере того, как ускорялся мужчина. Вскоре мы представляли из себя лишь два сплетенных воедино тела, а вместе с тем и одну личность, управляемую только одним Линдеманном.       Я просил и умолял Тилля не останавливаться, дарить мне поцелуи и прикосновения, и я получал все это в двойном размере. Все, о чем я и мечтать никогда не желал, претворялось в жизнь. Линдеманн показывал своё мастерство, я же отзывался сладкими стонами и плавными движениями. - Ты, - я замер, взглянув в глаза. Мягкий взгляд, затуманенный наслаждением и желанием, манил как никогда прежде. Облизав пересохшие губы, я всё же заставил себя продолжить, - настоящий Дьявол, и я не остановлюсь… Никогда не остановлюсь, даже перед твоими чарами. - Я знаю, - кивает Тилль и переворачивается на спину, отчего снова пронзает волна удовольствия. Выгнувшись, я с силой сжал его грудь, в ответ последовал хриплый стон, затмивший сознание окончательно.       Та ночь действительно отпечаталась в сознании, вызывая настолько смешанные эмоции, что я начинал ненавидеть сам себя. Ведь я не любил его, конечно же не любил, но и теперь всё отрицательное заглушалось тем сладким безумием, произошедшим в спальне герра Линдеманна.       Теперь всё стало куда сложнее и запутаннее, и я подобного не мог вообразить даже в самых отчаянных мыслях.