Любовь - кукловод

Вечером, когда закончился рабочий день, Эрвин положил на стол начальства заявление о переводе в другую психиатрическую клинику во Франции, откуда ему уже не раз приходило приглашение о переводе. Ривай успокоился и был слегка заторможенным после того лекарства, которое дал ему Смит. "Пускай меня любят, но я больше никого не смогу полюбить... - думал Аккерман, - От любви ничего хорошего не происходит... От нее только больно и жить не хочется... Мне теперь все равно, что станет со мной... Пускай он везет меня во Францию... Мне все равно..." Смит и художник спустились вниз и направились к припаркованному автомобилю. - Мы сначала заедем ко мне поужинаем, а потом отправимся в твой дом - собирать вещи. - с улыбкой проговорил мужчина, выруливая с парковки. Ривай сидел рядом с ним, безразлично глядя в окно. Он умер сегодня в кабинете. Умер во второй раз за свою жизнь и теперь было все равно, что делается вокруг, что говорит этот человек рядом, все равно что есть, одевать и где спать. Все равно жив или мертв. Все равно... Квартира доктора Смита была богата, красива и ухожена. Но это мало тронуло Ривая. - Проходи, не стесняйся. Эрвин был счастлив, что человек, которого он так возжелал, сейчас с ним, пускай и нечестным способом. Но так будет лучше для самого Ривая. У Эрена не любовь, а всего лишь юношеское любопытство - а каково это, любить мужчину? Это любопытство скоро пройдет и пацан уйдет, кинув Аккермана одного. Дети такие непостоянные... Он, Эрвин Смит, никогда такого не сделает. Он может дать Риваю лучшую жизнь, все, что только он захочет, а главное - заботу. Он вылечит его от этих кошмаров и страхов, которые сам же привил ему. Со временем художник поймет, что все это было лишь к лучшему. За ужином Смит воодушевленно рассказывал о Франции, о ее природе, о том, как много они могут добиться, поехав туда. Ривай лениво ковырялся вилкой в мясе, не слушал Эрвина. В памяти против воли всплывали дни, проведенные с Эреном. Его смех, голос, тепло тела, ночи, полные любви... Казалось, что они навсегда останутся вместе... По щеке вновь покатилась одинокая слезинка. - Черт... - Ривай с ожесточением вытер ее. От Смита не скрылось это движение. Он мягко положил ладонь на руку парня и сжал ее. - Не плачь, любовь моя. Все обойдется. Это надо пережить. После ужина доктор вновь вложил в ладонь возлюбленного белую пуговку таблетки. Нужно быть уверенным, что Ривай всю дорогу до Франции будет спокоен и не случится приступа паники или страха. Действие таблетки, что была выпита с утра, уже должно проходить и Аккерман может начать мыслить трезво, быстрее реагировать на происходящие события, а главное - может отправиться к Эрену для выяснения отношений. Этого допустить никак нельзя. Они должны уехать из этой страны, и вот тогда Смит вернет Риваю радость жизни под видом, словно это время вылечило его душу. Художник сжал ладонь и направился на кухню за водой. После они отправились в дом к Риваю, чтобы тот мог собрать вещи. В доме было тихо, темно и пустынно. - Кто присмотрит за домом? - поинтересовался доктор. - Скоро вернется отец из командировки. - ответил парень, - Я пойду соберу свои краски, - тихо произнес Ривай, поднимаясь по лестнице. - Мы можем купить тебе новые. - Нет. - отрезал художник, - Я не оставлю их тут. Эрвин не стал спорить. Если хочет, то пускай берет. Парень скрылся в студии. Доктор прошел по дому, оглядывая обстановку. И здесь они жили... А еще дольше Ривай жил один... Но ничего, скоро это закончится. Для того, чтобы у художника началась по-настоящему новая жизнь, Смит даже сделал ему новый паспорт с новым именем - Леви Орф. Ривай со временем привыкнет к нему. Мужчина решил приготовить для них чаю, как вдруг в холле хлопнула дверь и раздались шаги. Кто это? Отец Ривая вернулся? - Ривай! Ривай, ты здесь?! Эрен! Что этот чертов сопляк тут делает?! Музыкант вбежал на кухню и замер на пороге. - Вы? Что вы здесь делаете?! - воскликнул парень, который так же как и Смит, не ожидал увидеть своего врага. - Не ори, - грубо одернул Эрвин и вышел из кухни, подходя к лестнице и глядя наверх - не идет ли Ривай, но тот выпил таблетку и должен сейчас находиться в заторможенном состоянии. Так что, если он и услышит голос Йегера, то никак не отреагирует. - Какого хрена ты приперся сюда? - повернувшись к парню, грубо спросил мужчина, - Я же сказал тебе оставить его. - Я не давал никакого согласие на то, что бросаю Ривая! - дерзко вскинул подбородок музыкант. Он сверкал глазами, грозно глядя на мужчину, который пытается отобрать у него его счастье. - А твоего мнения никто и не спрашивал, - усмехнулся Эрвин, скрещивая руки на груди. - Ну-ка, ответь мне, сможешь сделать его счастливым? Можешь не утруждаться ответом, и так ясно, что нет. Эрен дернулся на эти слова, а Смит продолжал: - Шел бы ты отсюда. Он не хочет тебя видеть, так как ты "бросил его". - Я не бросал! - Ой, его это уже не интересует. Он уже похоронил тебя в своем сердце. - Этого не может быть! Вы врете и силой забираете его у меня! - Ну что ты! Как я могу врать? Я лишь выдал ему ту "правду", какая должна быть, а благодаря моему лекарству он съел ее. Эрен хлопал глазами, понимая, что этот мужчина давал Риваю какие-то таблетки или ставил уколы, после которых он верил во все, что говорил этот ублюдок! - А моя "правда" такова - ты бросил его. Узнал о болезни и оставил, уйдя с другим и ваш разговор по телефону, и тогда на улице - все это видел и слышал Ривай. Это было на самом деле, а не его больная фантазия, - с хищной улыбкой Смит наступал на Йегера, который медленно отступал назад, к двери. - Но ведь этого не было! Это не правда! - А он верит, что правда и я, как доктор, которому он верит, подтвердил, что у него нет галлюцинаций. И оп-па! Все складывается так, как есть сейчас. Эрен прижался к входной двери. - Так вы...вы травили его чем-то. - догадался парень, - Вы давали ему какую-то дрянь, от которой он почти сошел с ума! - Ну, не надо так громко заявлять. Травил. Не травил, а всего лишь давал некие волшебные таблеточки, которые подтолкнули его ко мне. - доктор навис над мальчишкой, - Я не мог позволить, чтобы этот ангел был рядом с таким чмом, как ты. А сейчас ты развернешься и исчезнешь из этого дома, из его жизни. Эрен уже было открыл рот, чтобы ответить, но тут раздались быстрые шаги от лестницы. Смит резко развернулся, выпрямляясь. - Ривай!.. - только и успел с широкой улыбкой сказать он, как подбежавший Аккерман, с безумными глазами всадил в его шею остро заточенный карандаш. Тот с противным хлюпом вошел в шею мужчины. Брызнула кровь. Смит захрипел, хватаясь за шею, по которой потоком лилась горячая кровь. Ривай, размахнувшись другой рукой, с другой стороны всадил в шею ножницы, окровавленный кончик которых вышел с другой стороны шеи. У доктора кровь пошла ртом. заливая уже испорченную рубашку. Эрвин рухнул на пол, заливая все вокруг алой жидкостью. Пару раз дернулся и застыл с широко распахнутыми глазами, полными ужаса и боли. В холле повисла тишина прерываемая лишь тяжелым дыханием Ривая. Эрен все так же жался к двери. Он был в шоке от происходящего. Аккерман вытер капли крови с щеки, больше размазав их, затем, сунув руку в карман, достал оттуда белую таблетку, бросил ее в лужу крови на полу. - Сука, - процедил он сквозь зубы, а потом перевел взгляд на Эрена и решительно направился к нему. Музыкант вздрогнул, но Ривай только крепко обнял его. - Ты пришел... Скажи, - художник заглянул в его глаза, - Ты правда оставил меня?! Правда?! - Нет... нет... - шептал Йегер, глядя в безумные глаза своего возлюбленного, - Я нашел клинику, куда хотел отвезти тебя. Подальше от него... Эрена начало трясти. Ривай облегченно выдохнул и вновь прижал парня к себе. Ноги Йегера ослабли и тот повис в руках художника, который медленно опустился вместе с ним на пол. То обстоятельство, что он только что убил человека, казалось ему пустяком по сравнению с тем, что его ангел на самом деле остался с ним и никогда не думал покидать его...