Перекинувшийся огонь

Кататься на лыжах и на сноуборде можно было и в Швейцарии, и во Французских Альпах. Но в Норвегию было вроде ближе и вообще… Вот так и оказался Марк Янсен в Норвегии. Параллельно решено было навестить памятники культуры викингов и проникнуться духом предков. Да, пожалуй, Норвегия была хорошим вариантом. Одно, правда, Марк не учел. То, что он и там будет натыкаться на коллег по цеху. Притом специфических коллег… … Как Гаал. Эту мега-личность Марк и не подумал бы, что встретит. Но этот отшельник таки попался на пути голландца. И чуть не напугал его. Ибо мрачная черная фигура скандального норвежца так грозно и живописно возникла на закатном горизонте, что Янсен и не знал, что ему делать: пугаться или любоваться. Опушка леса, подступающего почти к обрыву фиорда, груда камней, бывших некогда жильем какого-то викинга, неподвижный силуэт на фоне заката… Поколебавшись, он сделал фото. И еще одно, для верности. А че пугаться, и правда? Цивилизованная страна, вообще-то… Лес этот, правда… и сатанисты норвежские прибацанные… Но фигура не спешила нападать. Кажется, мужчина и сам стоял любовался закатом. Марк решил подойти ближе. И аж потом увидел, кого только что запечатлел. - О, привет! – он слегка растерялся. Картина из разряда «не ждали»: Гаал любуется закатом. - Привет, - мужчина был настроен весьма позитивно, если голландец правильно понял. - Ээ… Красиво у вас тут… - ах, пошли в ход дежурные, но довольно справедливые фразы. А что делать? Не стоять же молча. - Угу, - согласился норвежец, скользнув взглядом по «туристу», для вежливости, видимо. «Хах, пафосный дядька! Ишь ты, и правда весь такой из себя!» - подумал мельком Марк. Не зная, что еще сказать неожиданному собеседнику, он занялся тем, что делал бы один: сделал пару снимков заката и пейзажа вокруг. - А Вы постройку сфотографируйте, - неожиданно сказал неразговорчивый музыкант. – Там даже остались древние надписи, если Вам интересно. - А… где? – Янсен слегка опешил от неожиданности. - Пойдемте, покажу, - Гаал показал рукой в сторону тех самых остатков постройки. Марк последовал с ним туда. Через некоторое время оказалось, что Гаал неплохо разбирается в истории и традиционной культуре скандинавов, а еще довольно интересный рассказчик. По крайней мере, Марку было интересно слушать неторопливый рассказ. Как музыкант он прислушивался также к голосу собеседника – непроизвольно, профессиональная привычка, знаете ли. Но голос ему нравился. Он странным образом вплетал в рассказ нити ощущения древней реальности… Через час беседы и прогулки по окрестностям было уже практически темно. - Черт, а ведь еще до отеля добираться сколько!.. – в полголоса выругался Марк. Но делать было нечего. А тут, как на зло, на небе появилась почти полная луна и словно нашептывала мысль о прогулке в ее свете… Домой не хотелось, короче. Но к ночной прогулке гитарист не готовился, увы. - Далеко? – услышал это ворчание Кристиан. - Ну, вообще-то далековато… - Марк подумал, что пилить и правда далековато, он в своей экскурсии забрался дальше, чем планировал, и засиделся соответственно. - Хм… Ну, тогда тебе стоит поторопиться. - Честно говоря, я бы предпочел еще послушать про викингов где-нибудь возле костра, - вдруг ляпнул Марк, сам от себя не ожидая этого. С языка сорвалось просто… - О. – Гаал хмыкнул. – Тогда должен предупредить, что ночью здесь довольно холодно. Вот ты точно замерзнешь. - Плохо, - голландец легкомысленно пожал плечами. А что делать? - Можно съездить ко мне и кое-чего взять для… хм, пикника. - Ну поехали! – перспективы Янсена откровенно порадовали. Намечалось что-то более-менее интересное. А скучать он ой как не любил!.. *** - Ну, знаешь, Гаал, если бы я знал, как к тебе проблематично тащиться, я бы ввек не согласился!.. – раздраженно воскликнул утомленный дорогой гитарист. – И чего тебя занесло аж сюда?! Вопрос, похоже, был риторический, так что Гаал предпочел не вникать в подробности, а лишь рассмеялся: - Можем никуда не ехать теперь, а просто выйти из дома и немного пройтись. Видишь, у меня тут везде природа! - Конечно… - скептически буркнул Марк. - …А кроме того, есть еще и… - он отлучился ненадолго. – Есть еще это. В руках норвежца была бутылка вина. Марк не мог не улыбнуться. - Нуу… Одной бутылкой ублажить меня сложновато! – он даже не сразу понял, почему бровь Гаала насмешливо поднялась вверх. А когда понял, то лишь беспомощно развел руками и улыбнулся, стараясь не покраснеть. - Я учту, херр Янсен… «Ну-ну…» - подумал Марк, а потом подумал еще раз и почему-то вспомнил репутацию Гаала и последние о нем новости, точнее, о его личной жизни, скажем так… Но гулять под луной они все-таки отправились и бутылку с собой все-таки взяли, по одной на каждого. Поэтому, наверное, конец прогулки Марк Янсен запомнил таким «смазанным»… Отрывочные воспоминания были как одно примечательны некоторой эстетикой. Серебряные ветки. Серебряная трава. Серебряный склон холма. Серебряный отблеск на длинных темных рассыпанных по плечам волосах мужчины, напоминающего Иисуса Христа с канонических изображений… Серебряная канва бархатистого смеха, когда он это ему сказал… Все было залито жидким серебром лунного света и невероятным чистым пронизывающим и опьяняющим этой чистотой воздухом… А может, это было просто вино? Почему они пошли домой, он так и не понял. Кажется, потому что выпивка закончилась. А потом они так никуда и не пошли, а остались дома, распивая новые бутылки вина возле зажженного камина. Помнится, он, Марк, ржал все время, пока Кристиан разжигал камин – тот говорил что-то такое простое, но ужасно смешное… Жаль, он не помнит уже, что. Зато он сравнительно неплохо помнит, что они сначала сидели в креслах возле камина, а потом переместились на пол ближе к огню. Гаал говорил что-то о магии, о шаманизме и поклонении стихиям, об огне, и от этого Марку хотелось быть ближе к частичке стихии самому. Созерцание огня наполняло неясной силой, заставляло нагреваться бродящее в венах вино и гормоны, и только спокойный уверенный голос, повествующий что-то о древних ритуалах, помогал держать себя под контролем. «Еще немного, и я пойду к нему в ученики…» - мелькнула мысль. Идти никуда не хотелось, поэтому появилось вполне логичное желание закрыться от пропаганды. Или закрыть ее источник. Шальная мысль заставила Янсена мысленно засмеяться и оживиться. Хотелось что-то сделать такое… Такое какое-то. - Гаал… - Что? - А расскажи что-нибудь… такое интересное. – Марк постарался, чтобы в голосе прозвучали все его лукавство и игривое настроение. - Что же? – а Гаал, кажется, тоже «веселый» уже… хах. - Ну… не знаю. Что-то такое… - голландец манерно изогнувшись потянулся и сладко вздохнул: сидеть у огня с хорошей выпивкой и компанией было весьма неплохо… - Объяснись, - мягко потребовал Кристиан, и опять Янсену пришла в голову аналогия с Иисусом. - Ох… - вздохнул гитарист. – Ну, обычно ночью мне хочется романтики. Или еще чего-нибудь в этом роде. Можешь? – и он подмигнул ему, кажется подмигнул… - Я и не такое могу! – пафосно проговорил норвежец и изобразил недосягаемое величие своей персоны. - Ану-ка! – поддел его голландец и насмешливо ухмыльнулся. – А то мне кажется, что ты только страшные сказки умеешь рассказывать! - Ты так считаешь? – Гаал изобразил наивное удивление. – Ну, что ж… Надо оправдать репутацию. Сейчас расскажу тебе страшную сказку… с романтическим концом. Хочешь? - Давай, - Марк удобно улегся прямо на полу и с интересом смотрел на рассказчика. - Хорошо. Тогда слушай. Однажды, давным-давно жил себе один любопытный человек. Ему были интересны древние тайны мира, и он многое отдал бы, чтобы только прикоснуться к ним… Гаал рассказывал и с каждым словом словно отступал на шаг отсюда, из этой реальности. Полупьяный Марк даже заметил это. И сейчас с интересом посматривал на человека, который начинал его слегка пугать. Он так быстро и легко вживается в рассказ… - И вот однажды он получил предложение, темное, как мрак бездны, и многообещающее, как яблоко познания. Он узнал, кто может дать ему знания и силу… Но цена была высока и страшна. Душа, свет и чувства. Но что для того человека это тогда значило? Ровным счетом ничего! Душа, которая терзается при каждом проступке, свет, что не позволяет в тихом мраке спокойно постигать темноту тайн, чувства, которые просто-напросто мешали своим существованием, затмевая разум… Он с легкостью от них отказался… «Что с тобой, Гаал? Почему тебе так больно это рассказывать?» - мелькнула на задворках подсознания Марка мысль. Следующей была мысль, что он не может отвести взгляда от этого задумавшегося сосредоточенного, хотя уже и пьяного тоже мужчины. - Он продал свою душу Темному Властелину, главному сопернику света. И стал исполнителем его воли, его орудием. То, что принято называть злом, не имеет своих рук, чтобы воплотиться. Люди – вот его руки. И тот человек стал такой рукой. Рукой, часто вооруженной ритуальным ножом… Тьма хотела пить. Пить кровь, жертвенную кровь. И на алтарь ложились другие люди, один за другим… Человек забыл, каков он, свет… Но однажды он снова его увидел, тот самый потерянный свет. Увидел в светлых глазах другого человека, человека, намеченного в жертву. И вместе с пронзительным взглядом светло-голубых глаз его пронзил тонкий, как лезвие ритуального ножа, как лезвие катаны луч света. И ему стало больно. Впервые за много времени ему стало больно. Потому что лезвие света вспороло тьму, окутавшую его душу, и та начала болеть сразу за все его деяния за это время. А боль, подогретая лучом, так нагрелась, что снова разгорелся дотлевающий уголек, рождающий в душе Свет. Боль и свет пробудили с летаргического сна чувства… Человек разрывался между двойным чувством долга: перед старым ожившим миром и теперешним его Хозяином. А потом боль достигла апогея, и сердце загорелось… Гаал умолк, задумавшись. Марк не мог отвести взгляда и прийти в себя. Это была мистическая, но какая-то слишком «живая» сказка, и он только и смог понять, что с приоткрытым ртом напряженно слушает. - Человек не смог убить того, кто был назначен жертвой. Никто с горящим сердцем этого не может, только тот, у кого оно холодное, или у кого на его месте пустота… Человек отпустил несбывшуюся жертву, но тот унес с собой частичку горящего сердца. И оставшаяся часть позвала человека на поиски человека со взглядом-лезвием. И скоро нашла его. Осталось… Осталось только соединить части сердца. Но как? «Я не могу отдать его тебе, оно соединилось со мной,» - ответил человек со взглядом-лезвием. – «Оно растворилось во мне, оно дало мне новую жизнь, и даже если ты захочешь его вырезать из меня, у тебя это не получится, потому что оно во мне всем…» А человек с воспылавшим сердцем ведь изучал древние тайны и забытые знания. И он знал, что делают в таких случаях. Древние знания подсказали ему верное решение. «Значит, мы должны соединиться. Иначе не будет мне покоя, и тебе тоже. Разъединенное должно быть соединено.» «Но как два человека могут соединиться?» - человек-забравший-часть-сердца недоумевал, но и смущался: он знал только один способ. Но это было придумано для соединения мужчины с женщиной. «Ты знаешь этот способ. Все знают,» - ответил человек-с-пылающим-сердцем. «Я знаю один способ, но он… не для двух мужчин,» - смущаясь, пробормотал невольный похититель. «А вот древние считали иначе. И до сих пор у меня не было повода сомневаться в их мудрости,» - ответил прозревший вновь человек, приближаясь к человеку, пробудившему его душу, и касаясь его лица. Тут же пылающее сердце в них обоих одновременно ударило огненной волной по венам, вырывая невольный стон с груди светлого, невинного, но слабого еще человека со взглядом-лезвием луча. Огненная волна нарастала и, бушуя, лишала сил, пока слабейший не упал первым в объятья сильнейшему. Тогда их окутала пылающая жаркая пелена, и они оба свалились наземь… Огонь лишил их тогда трезвого разума и смел напрочь все преграды на пути друг к другу. И произошло соединение. Гаал опять замолчал. Повисла напряженная, насыщенная нарисованными образами тишина. - И что случилось дальше? – прошептал завороженный Марк. Гаал, чуть усмехнувшись, ответил: - А они так и остались вместе. Потому что пылающее сердце слилось воедино в ментальном плане и требовало, чтобы его соединяли как можно чаще и в физическом измерении. - О… - Марк Янсен был потрясен. В голове крутилась какая-то огненная карусель, из которой прогладывали фрагменты двух тел, слившихся в… да, даже не в поцелуе – в самом прямом смысле одно в другое влившись. Впившись. Вонзившись. От нарисованных воображением картин стало жарко. Или это камин разгорелся? Янсен помахал ладошкой на себя, пытаясь ветерком остудить пылающие щеки и шею. - Жарко? - Да что-то… - А ты волосы убери. - Чего? – возвращение в реальность было слишком трудным… Что он говорит? Волосы убрать? - Ну, волосы собери, небось полегчает… Вот так, - норвежец, видя полуотсутствующий взгляд гостя, наклонился к нему и осторожно собрал длинные пушистые, мягкие, как мех волосы, собираясь свести их в хвост. Но ощущение этой роскоши в руках увлекало. - Знаешь, а мне даже немного жаль того человека с пылающим сердцем, - внезапно проговорил голландец, еле заметно запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. - Почему? – это почему-то занимало Гаала не меньше, чем роскошная грива в руках. - Н-наверное, это немного скучно – быть привязанным только к одному человеку… - Почему же… Это ж не мешает… - как бы про между прочим заметил Гаал, перебирая пряди волос в руках. - Не мешает чему? - Ну, представь себе большой огонь. Костер. Пожар. Как ты думаешь, если рядом есть что-то, способное гореть, что будет? – руки проводили по волосам, по голове и по спине. - Эээ… - голландец неуверенно покосился на собеседника. Вертеть головой не хотелось, а догадка заставила что-то внутри него словно перелиться горячей волной. - Да, верно, огонь перекинется и туда… - пальцы начали массировать кожу головы. - И даже огонь пылающего сердца? – прошептал Марк, закрывая глаза и уже откровенно отдаваясь на милость рукам, которые так ласково и чутко гладили его, как большого пушистого зверя. Он сам себя чувствовал чем-то вроде огромного кота, и ему хотелось сейчас в полудреме замурлыкать и потереться об ласкающие его руки. «Что я делаю, черт возьми?..» - но отключающийся разум уже был не властен над подсознанием. - Ага… - так же прошептал Гаал, прямо над головой прошептал, выдохнув это в ухо. Марк с чуть слышным стоном изогнулся от пробежавших по телу мурашек. А потом снова – под уверенной, но ненавязчивой рукой, что погладила его вдоль спины, потом еще раз… «Поразительно, как быстро человек может потерять над собой контроль…» - от этой мысли Марк Янсен довольно улыбнулся. Он действительно хотел приключений. Но то, что это приключение оказалось такое… ммм, приятное, он не ожидал. И почему ему кажется, что оно станет приключением «на его задницу» в прямом смысле слова? И разве он это допустит?.. А дальше его сознание окатила тьма, которая периодически вспыхивала разноцветными искрами и огнями… *** Шелково-меховое ощущение волос в руках было несколько необычным. Его собственные волосы были не такими наощупь. А у его близкого друга и вообще стрижка была минимальная. Может, именно поэтому он так и не смог удержаться от этой волнующей игры? Или это просто все то же вино? Вон как этого голландского гостя развезло – что творит! Кристиан улыбнулся, смотря на Марка, который принимал его ласку как само собой разумеющееся. Ну что с ним делать? Совесть подсказывала убрать руки и транспортировать хотя бы на диван, пусть парень проспится. А вот тело и инстинкты требовали другого. Меховое ощущение пробудило в нем зверя, который откровенно и однозначно реагировал на все происходящее. Зверь рядом ласкается к тебе – так прими это! Ага… Он не заметил, когда прижался грудью к спине гостя, зарываясь лицом в волосы и вдыхая запах, дразнящий и одурманивающий. Не заметил… … когда он начал раздевать льнущего к нему мужчину, чтобы почувствовать запах его тела везде… … когда разделся сам, наслаждаясь чудесным ощущением прикосновения к чужой голой коже своей… … когда начал целовать и облизывать неожиданно ставшее таким желанным тело почти незнакомого мужчины… … когда тот простонал его имя и ту просьбу («Крииистианнн... Пожалуйста… там… ртом…»)… … когда, разгоряченный, задыхающийся, он хныкал от того, что «Крииистианнн» не дает ему кончить, а сам Гаал понял, что сам сейчас кончит, притом просто так, и решил не терять времени… … протяжный удивительно четкий возрастающий стон, что оборвался воем и рычанием… … кажется, он даже очнулся, этот трепещуще живой и чувственный, но пьяный в стельку голландец… … но Кристиан все равно, еле сдерживаясь от желания грубо смять, двигается, входя глубокими толчками в гибкое тело… … этот стон – как же он сладок, стон наслаждения любовника!.. … Конечно, он, Кристиан, кончил первым. А потом, не успев перевести толком дыхание, доводит руками Марка до несдержанного сладострастного вскрика… … когда они уснули прямо там на полу возле камина, он – лежа на случайном своем любовнике, Марке Янсене, на чьем лице расплылась блаженная улыбка. *** - Оооххх… Кристиан… Блин, у меня все тело затекло… И вообще здесь холодно… И вообще… А… Эээ… А чего это ты… мы… лежим тут?.. Голые… Ааээ… !? - Слушай, Марк, давай переместимся на кровать и ты замолчишь и дашь поспать, ладно? - Но… - Что такое? – Гаал приподнимается наконец на локте и недовольно спросонья щурится на перепуганного Янсена. Он сейчас как раз напоминает свой сценичный образ – встрепанный, злой и страшный. Но, видя растерянное лицо любовника, смягчается: - Что случилось, Марк? - Мы что… того? – Янсен выдает в конце концов сдавленное мычание. - Не знаю, что ты хотел этим звуком сказать… - зевнул норвежец с убийственным спокойствием, - Но если ты не помнишь последние несколько часов, то могу просветить. Вот прямо здесь совершилось некое действие, именуемое сексом, совершилось по взаимному согласию обеих сторон… Что еще тебя интересует? Ах, да, наверное, где кровать, - усмехнулся он и встал с пола. – Пойдем, дорогой гость, негоже настоящему норвежцу оставлять гостя спать на полу. Он помог обалдевшему Марку подняться с пола и повел его в спальню. *** - Эм… Кристиан… - тихонько и неуверенно позвал Марк, когда они уже были в широкой кровати. - Что? - А… это… мне понравилось хоть? А то я почти ничего не помню… только отрывки… - Могу напомнить. - На словах. - Нет уж! – засмеялся норвежец. – Я это на словах не передам! И потом, от таких воспоминаний мне точно захочется повторения. Так что… или показываю, или вспоминай сам. - М! – фыркнул голландец и развернулся спиной к Кристиану. - Ну ладно, кое-что могу сказать, - он вдруг почувствовал тепло чужого тела у своей спины. Горячее дыхание овеяло затылок, нежный шепот тронул за душу. – У тебя на диво чудесные волосы… - по волосам, по голове и по телу ненавязчивой, но такой приятной лаской скользили уже знакомые руки. И в душе было чисто и светло. (7 – 9.03.2010)