Компас

Тяжелое прерывистое дыхание заполнило комнату. Шумные вдохи, судорожные стоны — парень, находящийся в бессознательном положении, бормотал что-то себе под нос, до хруста в руках сжимая простынь и одеяло. — Джон, — чужая ладонь осторожно коснулась его плеча, боясь навредить. — Джон, проснись. — прикосновение стало настойчивее. — Джонатан, это все дурной сон. — и вот руки уже обвили подрагивающие плечи, прижимая к себе, стараясь унять дрожь. — Белл… — парень не пытался отстраниться, лишь с трудом разлепил глаза и поднял взгляд на того, кто вытащил его из слишком реалистичного сна. — Опять эти сны, я должен запомнить детали, — слабый толчок в грудь никак не способствовал высвобождению из объятий, но на большее парень не был способен. — Стой, успокойся, — одна рука переместилась со спины на стоящий рядом ночной столик, достала оттуда тетрадь с ручкой и положила рядом. Теплые объятия исчезли, и парень потянулся к письменным принадлежностям. Рядом загорелась тусклая лампа. — Спасибо, Белл, — он улыбнулся вымученной улыбкой и склонил голову над своими записями, конспектируя все, что запомнил, зарисовывая все, что увидел. А его «спаситель» вернулся на свою кровать, предварительно попросив парня не засиживаться с заметками до утра. Утром Джон проснулся от доносящегося шума из соседней комнаты: грохота кастрюль и звона тарелок. Его друг возился на кухне с завтраком, который, судя по всему, уже практически был готов. Джон заставил себя встать с кровати и пойти в ванную, чтобы умыться и смыть с лица напоминание об очередной беспокойной ночи. Он вытер лицо полотенцем и все же решил заглянуть на кухню. — Доброе утро, — он уселся за обеденный стол, наблюдая за чужими действиями. — Я уже решил, что ты проспишь мой уход, — Беллами хмыкнул и наполнил едой две тарелки. — сегодня с утра дежурю, не забыл? — Помню я, — закатил глаза Джон, потянувшись к хлебнице, чтобы взять ломоть. — прости, что опять не дал выспаться перед рабочим днем. — он посмотрел в свою тарелку и зачерпнул на вилку немного пюре. — Привык уже. Следующие несколько минут они провели в тишине. Это уже практически стало традицией: примерно на половине своего завтрака Джон начинал рассказывать, что ему снилось, увлекаясь деталями и красочными описаниями. Однако что-то отличало этот день от всех остальных. Рассказа не последовало ни к середине, ни под конец их молчаливой трапезы. Беллами так же молча собрал всю посуду и отнес к раковине. Только после этого он услышал голос Джона: — Сегодня я видел тебя в своем сне, — он так и замер от удивления с тарелками в руках. — они отправили меня и еще 99 несовершеннолетних преступников на Землю. Представляешь себе это? — Слабо. Так я в твоих снах тоже преступник? — Беллами усмехнулся. — Нет. То есть да… Белл, ты убил человека, чтобы пробраться на корабль, — последовало молчание, и Джон продолжил: — все ради того, чтобы быть рядом с сестрой. Джон рассказал, какую речь Беллами толкнул перед ним и его другом, как он сам присоединился к нему, как к лидеру, приняв предложение стать союзником, и все, что узнал о парне за весь сон. Затем он ушел в спальню и через минуту вернулся, прихватив блокнот с набросками. — Так выглядел наш челнок. Беллами, ты знаешь, как долго мне снятся эти сны. Пожалуйста, попробуй поискать что-то похожее у вас в базах, — он знал, что просит друга воспользоваться его служебным положением, но ничего не мог с собой поделать. По реакции Беллами даже нельзя было сказать, что он посчитал озвученную идею бредовой — он лишь кивнул, взял блокнот и поправил свою форму. Уже покидая квартиру, он напомнил Джону о том, что тому нужно заглянуть в университет хотя бы на пару занятий. Джон с неудовольствием отметил, что он прав, приступив к сбору письменных принадлежностей в барсетку. Парень и так увлекся со своими прогулами, особенно перед приближающейся сессией. И именно поэтому он послушно поплелся в нужный корпус на первое занятие в расписании его курса. Джон поздоровался со своими однокурсниками и уселся на пятую парту с конца огромной лекционной аудитории — так проще слиться с толпой и не привлечь к себе внимание преподавателей, которые обычно более заинтересованы первыми и последними рядами. Он достал измятую тетрадь, ручку, в которой пасты осталось ровно на половину страницы, карандаш, который прихватил вообще непонятно зачем, и подпер голову рукой, уставившись в пустой лист. Из головы все никак не выходила картина, и рука сама потянулась к карандашу, чтобы потом заполнить страницу аккуратными линиями и штрихами. Он неторопливо вывел на бумаге силуэт парня, который запрокинул голову, подставив лицо под капли их первого дождя на Земле. Беллами выглядел так реально. Его счастье было слишком настоящим, чтобы усомниться в искренности. Джон перевел взгляд на преподавателя, вспоминая, как они познакомились на самом деле. Никаких космических станций, никаких челноков и браслетов-передатчиков. Беллами случайно оказался в нужном месте в нужное время: у полицейского участка, когда Джон зажег спичку. Он тогда схватил его за руку, поволок прочь оттуда и прижал к тени забора. Джон ругался, пытался вырваться, даже ударить, не обращая совершенно никакого внимания на форму своего нравоучителя. Когда он успокоился, Беллами посадил его в свою машину, довез до его дома и, проведя практически до самой двери, спросил, что заставило его решиться на такие меры. И Джон ему доверился. Он все рассказал про то, что его отец попался на краже лекарств, про то, что его осудили за это и собирались дать нехилый срок. «Мой отец этого не заслужил, — парень прикрыл лицо ладонью, с трудом сдерживая весь свой гнев. — Он просто хотел помочь мне». Беллами внимательно посмотрел на него и попросил больше не делать необдуманных поступков, так как поджог полицейского участка точно не поможет отцу и, скорее всего, добавит судье еще одну причину увеличить срок на пару лет. Сейчас Джон понимает, как он был прав, но тогда эти слова его только разозлили. Через пару дней отца оправдали за неимением улик — абсолютно все они были косвенными и не доказывали его вины. Еще какое-то время спустя Джон вернулся к тому участку, но уже днем и без пожароопасных предметов. Он вернулся, чтобы найти полицейского, который не дал ему совершить ошибку и даже не настучал об этом инциденте в отчетах. Найти и тихо попросить его покинуть отдел из-за излишнего внимания коллег. А потом за кружкой кофе сказать, что отец вернулся домой, и поблагодарить так искренне, как никогда раньше никого не благодарил. Однокурсники начали торопливо собирать вещи, и Джон понял, что лекция закончилась. Вместе со своими товарищами он неторопливо побрел на следующее занятие, чтобы точно так же пропустить его мимо ушей, зато отметиться у преподавателя, мол, вот, на лекции Джон Мерфи присутствовал, материал он прослушал и сможет ответить на вопросы зачета. Правда, из всего этого верным был только сам факт отсидки в аудитории. Домой он вернулся раньше Беллами, что было не удивительно, ведь парень работал с утра до самого вечера, если дежурство у него проходило в дневную смену. Поэтому Джон сразу решил помыть посуду и заняться своими делами: прочитать пару страниц новой книги, приготовить чего-нибудь на вечер и убрать весь мусор. После всего этого он решил зайти в сеть и поискать на картах обломки каких-то кораблей, погуглить «космический мусор» и просидел со своими необычными поисковыми запросами до самого прихода соседа. За ужином Беллами сказал, что он начал поиски нарисованного Джоном челнока, и, если он действительно где-то есть, его друг узнает об этом первым. Каждый следующий день Джон рассказывал все больше деталей про близлежащие окрестности, иногда сны не имели хронологической связи друг с другом — сегодня они снимают с товарищей браслеты-датчики, завтра он идет по пустыне за их бывшим канцлером, а в другом сне он опять в их лагере. Без недостающих отрезков сопоставить эти сны парню было довольно сложно, поэтому он просто продолжал их записывать, указывая в левом верхнем углу дату. Примерно через неделю Беллами нашел в их базах данных место, смутно похожее на самый последний из рисунков. Он не хотел говорить об этом Джону сразу, потому что не хотел давать другу надежду, а потом отбирать ее у него из-за своей ошибки. Беллами даже не был уверен, что верил его снам. Он всего лишь выполнял его просьбу. Только вот с каждым днем становилось все труднее помогать Джону с пробуждениями, словно его подсознание хотело, чтобы он увидел все до мельчайшей подробности, а возвращение в реальность этому препятствовало. Пару раз из-за этого он даже чуть не опоздал на свои занятия, по пути забывая или не успевая сделать будничные вещи: собрать барсетку, почистить зубы, поправить воротник на рубашке, чтобы скрыть свой весьма необычный шрам на шее от любопытных глаз. Благо хоть с последней деталью всегда помогал Беллами, бережно выравнивая воротник прямо на пороге их общей квартиры. После этого Джон сразу же убегал наружу, в спешке выискивая нужный ему автобус, а потом чудом умудрялся заскакивать в аудиторию на мгновение раньше преподавателя. Никто из них двоих не хотел, чтобы такой распорядок дня становился обыденностью.