Компас

Они находят его. Истерзанного своими же людьми, потерянного, находящегося на грани. Казалось бы — лёгкая добыча, не станет покрывать тех, кто лично голосовал за его изгнание. Даже связывать нет нужды — он совершенно без сил после многодневной прогулки по лесу без еды, без укрытия. — Рисуй карту. — Тебе «нахуй» или «к черту»? — Мерфи обнажает зубы, насмехаясь, а в следующий момент получает удар локтем по голове и не может устоять на ногах, падает прямо на колени. Грубый толчок ботинком в грудь, и он уже лежит на грязной земле, получая удар за ударом. Джон захрипел, ощутив нехватку воздуха и боль. Каждый удар отзывался в его теле короткой судорогой и дрожью. — Сколько у вас людей? Мерфи медленно поднимает голову вверх и смотрит здоровым глазом на лицо своего тюремщика. Он думает о том, что земляне удивительно похожи на тех, кто остался в лагере. Он думает о том, что лучше сдохнет, чем даст им ответы. Не от того, что хочет защитить людей Кларк и Беллами. Мерфи точно знает, что никогда не станет чьей-то пешкой и никогда не позволит другим почувствовать победу или власть над собой. Землянин не дожидается очередной язвительной фразы и бьёт наотмашь. Джон сдержал рвущийся на волю крик, ощутив как раскрылись старые раны на скулах и губах, как натянулись веревки на запястьях. На второй день они приходят не с пустыми руками. Мерфи кричит, когда они сдирают ногти на пальцах рук, он кричит, когда иглы, направляемые рукой местного лекаря, попадают на самые болезненные точки, прямо в чувствительные нервные окончания. Они знают, что нужно делать, как заставить его не терять сознание. Мерфи чувствует абсолютно все, но ненависть заглушает боль. Джон закричал как раз в тот момент, когда Беллами ступил на порог квартиры. Забыв про грязные ботинки и куртку, Беллами в ужасе забежал в его комнату и увидел метания парня по кровати, пот, выступивший на лбу и пропитавший легкую домашнюю футболку. — Джон, это сон! — он попытался удержать друга, вглядываясь в глаза, которые сразу же раскрылись. — Белл, — слабые руки потянулись к нему и обняли за талию, — Белл, это правда ты. — дрожа всем телом, он вжался в него, как в спасательный круг, и, лишь окончательно успокоившись, смог расцепить объятия. — Это было ужасно. — Он опустил голову. Беллами мягко погладил его по спине, приговаривая, что все в порядке, он дома, и некого бояться, даже когда Джон в очередной раз вздрогнул, приняв случайную тень за чужой силуэт. Он уговорил его лечь обратно в постель и продолжил успокаивающе нашептывать слова, пока парень вновь не провалился в сон. Покидая комнату, Беллами прихватил с собой будильник, заведенный на полвосьмого утра. Мерфи даже не вздрагивает, когда из темноты появляется фигура. Девочка, совсем еще ребенок, с туго заплетенными косичками, смотрит на него с таким ужасом в глазах, что Мерфи смеется. — Пришла полюбоваться? Она прикладывает палец к своим губам, и только тогда он замечает, что в руке что-то есть. Девочка подходит ближе и выуживает из тарелки маленькую ложку, поднося к его лицу. — Если это такая отрава, то ты очень кстати, — она прячет глаза перед тем, как ответить ему фразой, заставляющей горло сжаться от страха: — Они убьют тебя завтра, если ты ничего не расскажешь, — она опускает руку и смотрит на него таким взглядом, что Мерфи внезапно теряется и не знает, что сказать. Он каждой клеточкой своего тела чувствует исходящее от ребенка сочувствие и желание помочь. Он не чувствует себя жалким от этого взгляда, хотя на самом деле именно таким и является. Мерфи думает, что еда на вкус отвратительна, но она хоть как-то заполняет пустующий желудок, думает, что, возможно, у некоторых из землян еще есть шанс. Может не так уж они и похожи. И эта мысль расползается по мозгу щупальцами надежды, приятно покалывающими кожу в основании висков и затылка. Утром у всех на глазах юное тело покрывают глубокими ранами, которые никогда не затянутся до конца и всегда будут напоминать девочке о ее детской наивности и излишней доброте. Когда земляне приходят к нему и говорят, что готовы отпустить, если он ответит на вопрос, Мерфи хватается за эту возможность. Он берет чертову палку и рисует ею лагерь по памяти. После этого они действительно отпускают его: вновь связанного по рукам, с мешком на голове оставляют одного посреди леса. Мерфи возвращается в лагерь, потому что ему больше некуда идти. Когда люди, один за другим, подхватывают от него какой-то вирус, он вспоминает, что больных к нему не приводили, и он не ел и не пил ничего, кроме того, что принесла ему маленькая девочка. Мерфи точно знает, что никогда не хотел становиться чьей-то пешкой, но короли оказались умнее. Проснувшись в полдень, чувствуя полное эмоциональное истощение, Джон мысленно поблагодарил Беллами за возможность побыть в одиночестве без надобности куда-либо идти. Ему было необходимо время, чтобы прийти в себя и, наконец, найти в себе силы записать этот сон, не забыв поставить в углу дату. Беллами весь день отпаивал друга чаем и старательно избегал темы ночного кошмара, чтобы ненароком его не расстроить. Он с усилием сдерживался, чтобы не спросить у Джона в порядке ли он. А Джон выглядел обессиленным и опустошенным, рассеянно слушая рассказ Беллами о дежурстве. Разбитые надежды даже в снах могут измотать человека до ужасного состояния. И Беллами хотел оценить самочувствие его друга, не прибегая к прямому вопросу. Однако его прямота все же помешала это сделать. — Если хочешь, я могу сегодня поменяться с Атомом и остаться дома, — осторожно предложил он, ловя взглядом каждое движение своего соседа. — Белл, в этом нет необходимости, я же не маленький, — Джон закатил глаза, словно показывая, что ночное происшествие не стоит такого внимания. Беллами не стал с ним спорить. Он совершенно точно не хотел никуда уходить и оставлять Джона одного, но если Джон сказал, что справится с этим, он должен был дать ему шанс. Поэтому Беллами собрал свои вещи и снова ушел на вечернюю смену. Он добровольно набрал себе на пару недель выход во вторые смены, и никто не был против, так как работа в то время, когда большинство ночных клубов устраивают веселые вечеринки, мало у кого вызывала энтузиазм. Среди его коллег находились молодые ребята, примерно одного с ним возраста, и им часто хотелось выбраться в шумные, полные народу и алкоголя места. Беллами тоже редко отказывался от приглашения пойти вместе с ними, когда не был занят работой или другими планами. Надо же было занимать свое время чем-то помимо работы, сна и домашних обязанностей. Причин для выбора такого графика было несколько: за эти смены платили немного больше, чем за утренние; он планировал в скором времени взять себе длительный отпуск, связанный с его таинственной находкой; и только так он мог продолжать помогать Джону с его снами, следить за его состоянием, посещением университета и при этом во время приходить на работу. Нет, в няньки он не набивался, но и пустить все на самотек тоже не мог. Они же все-таки друзья. Поэтому он начал уходить по вечерам и возвращаться рано утром, чтобы, осторожно придерживая за плечи, вырвать Джона из лап сновидений и вернуть в их реальность.