Компас

К тому, что последующие сны будут посвящены зажиманиям к различного рода вертикальным поверхностям, Джон не был готов. Он почти скучал по пыткам землян. Да, в тех снах приятного было мало, но ему хотя бы не приходилось краснеть после них и бояться смотреть в глаза своему другу. Не говоря уже о новоприобретенном страхе вновь повторить событие из сна в реальности. Беллами сказал ему, что не злится и понимает, ведь Джон себя не контролировал. Но смешанные чувства никуда от этого не подевались. Во сне он чувствует все то же самое, что чувствует его двойник: злость, раздражение, жалость и… возбуждение от горячих поцелуев человека, который, судя по всему, сам очень долго сдерживался. Джон недоумевал. Как же так: сначала Блейк практически отправляет его на виселицу, затем Мерфи отплачивает тем же, а после этого выясняется, что их друг к другу тянет необъяснимая химия? Все стало чертовски странным, но парочку в его голове это устраивало. Джона пугала их близость. Мерфи может и был в восторге от грубого обращения, но если выбирать между поцелуем во сне и поцелуем в действительности, Джон выбрал бы действительность. Целовать своего Беллами ему понравилось больше. И мысли об этом его смущали ещё сильнее. Как и воспоминание о том, что Беллами на его поцелуй ответил. Сосед в тот день сказал ему, что не успел среагировать. — Я взял на прокат внедорожник, — Беллами продемонстрировал ключи, — завтра на рассвете можем ехать. Конечно, у него была и своя машина, но предварительный осмотр в интернете места, куда они собрались отправиться, показал, что дорог там нет совершенно. Так что даже не смотря на аренду машины, некоторое расстояние, возможно, придётся пройти пешком. Джон захватил с собой свои наброски, даже вырванный из тетради рисунок Беллами, и записи, которые в последние пару дней он стыдился ему показывать. Однако ни одна из описанных там сцен его не смутила. Утром они погрузили походные рюкзаки в багажник и решили выдвигаться. Дорога предстояла дальняя и трудная: они должны пересечь весь Вашингтон и выехать за его пределы прямо в сторону горы Уэзер. Через несколько часов езды они наконец выехали на 601 шоссе — маленькую извилистую дорогу, ведущую прямо к горе. Именно в этой точке было начало нарисованного Беллами маршрута. Объезжая полуразрушенное место, Джон рассматривал развалившиеся ворота, покрытую мхом табличку «Собственность США» и полностью заросший травой участок после ограждения. — Ты не знаешь, что это за место? — спросил он, когда они проехали мимо вертолетных площадок. — Здесь когда-то было секретное подземное убежище для вашингтонских чиновников. Говорят, что его строили на случай атомной войны, — Беллами пожал плечами, так же рассматривая обломки. — Выглядит так, будто ядерный взрыв был прямо в этом убежище. — Кажется, я слышал, что в 2150 году его действительно взорвали. Может правительство посчитало проект слишком затратным и решило от него избавиться. О засекреченных объектах редко говорят даже после их уничтожения. Джон промолчал, обводя взглядом заваленный камнями вход. Место выглядело довольно зловещим даже при свете дня. «Жители горы использовали кровь наших людей и землян как „топливо“ для своих, пока не решились извлекать спинной мозг. Но больше они нам не угроза.» — Ты что-то сказал? — Джон повернулся к парню. — Нет, — удивленно отозвался Беллами. Джон с лёгким раздражением понял, что помимо «видений», его преследуют ещё и голоса в голове. Озвучивать услышанное он не стал. Объехав обломки, Беллами ненадолго остановил машину и, уточнив на карте маршрут, свернул с шоссе на грунтовую дорогу. Они успели проехать километров 15 вглубь леса, пока дорога резко не оборвалась. Беллами осторожно вырулил между деревьями, медленно продолжая движение по кочкам, спрятанным под высокой листвой. Скорость заметно поубавилась — Беллами едва позволял себе ехать со скоростью выше 20 км/час, опасаясь за арендованную машину. — Я знаю, где мы! — внезапно оповестил Джон, удивив самого себя, когда они выехали на расчищенный от деревьев участок. — Там Аркадия! Точнее… именно там она должна быть. Беллами припарковал машину, если это можно так назвать, у груды металлических обломков, и они вышли. Они достали из багажника свои походные рюкзаки, упакованные по всем правилам. Один взгляд на снаряжение, вместимостью до 90 литров, заставлял задуматься о собственной выносливости и устойчивости позвоночника. Единственное, что немного успокаивало — при правильном распределении центра тяжести ноша становится в два раза легче, чем могла быть. Джон бросил взгляд на друга, осознавая, что тот гораздо увереннее его самого. Он достал с самого верхнего кармана свою тетрадь, нашёл нужный рисунок и сверил с увиденным. Они остановились у места, где должен был быть въезд в ворота на огражденную территорию лагеря. Вместо ворот остались поблескивающие на солнце почерневшие куски железок, глубоко врезавшиеся в землю, перед взором открылась огромная конструкция, казалось, что это упавшая на бок юла с железной дверью посередине. Но, несмотря на это, расположение всего этого совпадало с рисунком. — Ты не бывал здесь раньше? — Беллами слегка нахмурился, изучив лист с карандашным наброском. Он явно не ожидал увидеть настоящую космическую станцию. — Нет, никогда. Джон зашёл в одну из дверей, с трудом открыв заржавевшую дверь, и увидел внутри несколько капсул размером со среднего взрослого человека. Он прикоснулся к одной из них, и в сознании вспыхнуло очередное видение: неизвестный человек в агонии пытается выбраться из запечатанной капсулы, а женщина снаружи плачет и уверяет его, что терпеть осталось совсем немного. — Джон? — на плечо легла дружеская ладонь, вырывая из лап сковавшего его ужаса. — Все хорошо? — Не уверен. Здесь произошло что-то страшное, — Джон наконец оторвал руку от капсулы и решил ни к чему не прикасаться без необходимости. Беллами увел его оттуда и нашёл место намного уютнее без непонятных приспособлений. — Мы можем остаться на ночь здесь и утром пойти дальше, что думаешь? — он проверил стойкость стен и, удовлетворившись результатом, снял рюкзак. Джон кивнул, положив свою ношу рядом, и вышел оттуда, продолжая исследование местности. Видения приходили даже без всякого соприкосновения с окружающим миром: он видел, как покинул Аркадию вместе с Джахой и отправился на поиски Города Света; встретил там какую-то девушку; пересек пустыню… образы исчезли, оставив его в одиночестве стоять у ворот. Джон устал спрашивать себя о причине своих видений. Что это? Давно забытое прошлое, фантазии его разума? Он присел на траву, оперевшись спиной о железки, и согнул ноги в коленях. Если это игра воображения, то почему он знает местность, видел её в своих снах? Такие детали ведь не предугадаешь. Да и Беллами он попросил найти совершенно другое место по другому рисунку. — Устал? — когда Беллами нашёл его, на улице уже темнело. — Ты веришь в бессмертие души, реинкарнацию? — вырвалось у Джона раньше, чем он обдумал вопрос. Он все это время пытался найти хотя бы одно разумное объяснение, но не мог. — Не особо, — он понимающе сел рядом. — Как давно у тебя эти сны? — Где-то год, — Джон попытался вспомнить точную дату. — С момента, как мы съехались. — До этого ничего не было? — Нет, — он нахмурился и ушёл ещё глубже в себя, в первый раз осознавая озвученный факт. Они просидели в молчании до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за линией горизонта, прихватив с собой свои лучи. Беллами предложил достать спальные мешки и приготовиться ко сну. Так они и поступили. Беллами закрыл дверь в их временный приют, поставил лампу на землю над их головами, залез в свой спальник и практически сразу же закрыл глаза, готовясь спать. Джон несколько минут вслушивался в ровное дыхание за своей спиной, пока не решился повернуться к нему лицом. Расстояние между ними составляло не более полуметра, так что разглядеть лицо Беллами в тусклом свете лампы не составило никакого труда. Джон смотрел на него, думая, что Беллами скорее всего устал за рулём. И о том, что ещё никогда ему не предоставлялось такого шанса разглядывать его настолько пристально. Джон словно впервые увидел своего друга: смуглое лицо казалось ещё темнее в таком освещении; прямой, слегка вздернутый нос отбрасывал длинную тень на скулы; аккуратные губы слегка приоткрыты. Также он заметил, что из-за повышенной влажности в этих лесах его волосы выбились из привычной укладки и теперь торчали в разные стороны скрученными концами. Когда Джон непроизвольно протянул руку к его прядям, Беллами неожиданно открыл глаза. — Кажется, твои волосы совсем отросли после последней стрижки, — ответил Джон на вопросительный взгляд. Беллами тепло улыбнулся и снова закрыл глаза. От этой улыбки лицо Джона сразу же залило краской, а его сердце по непонятным причинам забилось быстрее. Перед тем как уснуть, у Джона в голове возник вопрос: как так вышло, что человек, чья жизнь в большинстве случаев зависит от скорости его реакции на внешние явления, ничего не предпринял, когда его довольно долгое время целовали в губы? Ведь достаточно было всего лишь отстранить его от себя, и все бы прекратилось.