Компас

Так упорно и старательно Джон не готовился ещё ни к одной сессии. Его подстегивало то, что практически все преподы были не против избавиться от части студентов заранее и великодушно разрешили ему приходить на зачёт вместе с другими группами. Параллельно с этим, он искал сайты, где можно было забронировать и арендовать наборы для похода: палатки, спальные мешки, огромные вместительные рюкзаки. И вместе с Беллами выбирал, какому товару отдать предпочтение. Мысли об отъезде и учёба помогали провести день в относительном спокойствии. Только ночью к нему возвращались кошмары, после которых он долго заставлял себя вспомнить, где находится, и что Беллами его друг. Но там он тоже был его другом? Лицо Беллами прямо над его собственным заставляло морщиться, пытаться вывернуться из захвата — во сне он точно также нависал над ним и наносил удары, один за другим. Уходило много сил на то, чтобы не шарахаться от него утром, слыша тот же самый голос, который говорил, что он заслуживает смерти. Во сне он действительно бил его с таким остервенением, будто хотел убить. В реальности же Беллами боялся слово лишнее сказать и подойти из-за спины, чтобы ненароком не напугать. Один раз он даже пошутил, что может носить колокольчик с собой, чтобы Джон всегда его слышал. Беллами не раз высказывал свое негативное отношение в сторону двойника, называл его сволочью и мразью, которая думает только о себе и ни о ком больше. Джону это облегчения не приносило. В такие моменты в нем просыпалось что-то от Мерфи из снов, который, не смотря на предательство, все ещё был на стороне Беллами, и как-то слишком уж сильно от него зависел. Когда Джон рассказал Беллами про новый сон, он сначала молчал несколько секунд, а потом сказал весомое: — И поделом ему, — но, увидев, что Джона немного потряхивало, осекся. — Слушай, он — не ты, а тот Беллами — не я. Вроде помогло, но ощущение, что жизнь Беллами зависела от него, что в тот раз он мог выбить опору из-под его ног, было жутким. Джон понимал, что в самом Мерфи тоже что-то оборвалось, когда он увидел Блейка таким. После этого сна он сам пришёл к Беллами, который недавно вернулся с вечерней смены, и тихо обнял его, удостоверяясь, что с ним все хорошо. Беллами промолчал в ту ночь. А утром мягко спросил, что случилось, и Джон рассказал про вендетту Мерфи. — Устроим сегодня киновечер? — Беллами поставил пакет с продуктами на большой стол и повернулся к Джону лицом. Тот же с любопытством подошёл взглянуть, что купил друг. — Что будем смотреть? — Белоснежку, — серьёзно произнес Беллами, глядя, как брови Джона ползут вверх, и, не сдержавшись, громко засмеялся. — Вышел новый фильм про приключения неподражаемого Роберта Лэнгдона, так что предлагаю пересмотреть «Код да Винчи» и «Ангелы и демоны», а следом за ними взглянуть на «Инферно». Джон пожал плечами, отвечая, что не против. — А ты сегодня не работаешь? — он подкатил журнальный столик к широкому дивану в гостиной. — Неа, выходной, — Беллами достал три диска и подошёл к DVD плееру, который они не использовали с самой зимы. Ему пришлось заново вспоминать, куда подключать кабели и как его включать. Когда с настройкой было покончено, он взял с кухни глубокую тарелку, приготовил в микровоновке попкорн, и высыпал его из пакета туда. В другую тарелку он переместил чипсы и начос и все это вместе с соусом перенёс на столик. Джон задернул шторами окно, довольно уселся на один край, Беллами — на другой, и притянул стол ближе к дивану. Беллами любил эти фильмы за закрученный сюжет и детективные расследования, а Джон наслаждался познаниями профессора и тем, что все детали взаимосвязаны друг с другом. Вечер обещал быть интересным. Даже тот факт, что они знали практически каждую фразу главного героя, не делал просмотр скучным, подстегивая к томительному ожиданию нового фильма. Они по очереди с умным видом цитировали различных персонажей, меняя голоса и интонации, а иногда добавляя им слова или отвечая на вопросы, заданные на экране, по-своему. Смех стоял громкий, заразительный и расслабляющий. К началу последней части фильма на улице заметно похолодало — с небосвода ушло согревающее солнце, тепло и свет которого пробивались сквозь ткань штор. Джон попросил нажать на паузу и вернулся с длинным пледом, взятым из комнаты. Он бесцеремонно подвинул Беллами к подлокотнику дивана, не дав времени поправить положение огромной подушки за его спиной, и уселся между его ног, закутавшись в плед. Беллами, мягко говоря, удивился, но комментировать этого порыва не стал. Наконец поставив подушку под голову именно так, как хотелось, он протянул ноги вдоль мягкой мебели, касаясь ног Джона. Когда они продолжили просмотр, Джон полностью лёг спиной на грудь Беллами, накрыл и его тоже тёплой тканью и повернул голову в сторону телевизора. Тяжело другу или нет, Джона совершенно не волновало. Третий фильм показался им обоим более напряженным, чем прошлые, не менее зрелищным и интересным. Беллами периодически отвлекали движения Джона: он вздрагивал, время от времени тянулся к миске с чипсами и иногда просто ерзал на месте; но фильм понравился обоим. — Ты тёплый, как печка, — заметил Джон, поднимаясь на ноги и разминая шею и спину. — Пользуйся, пока я не против, — усмехается Беллами и подхватывает посуду, унося её на кухню. Джон подошёл к DVD плееру, чтобы отключить его и потянул за провод, который отсоединился с характерным потрескивающе-шипящим звуком. Мерфи оборачивается на треск, но видит только темноту. Подойти ближе ничего не стоит. — Ты не умеешь подкрадываться, — усмехается Мерфи, окидывая взглядом Беллами. — Зачем пришёл? — Я знаю, ты что-то задумал. Иначе, не сбегал бы каждую ночь неведомо куда, — Беллами складывает руки на груди. — Не твоё дело, Блейк, — резко отворачивается Мерфи и уходит в противоположную сторону, чувствуя накатившую злость. Вот же мудак. Беллами, не ожидавший такого, несколько секунд тормозит, а потом направляется следом. Он хватает Мерфи за плечо, разворачивает к себе и крепко удерживает за плечи. — Руки убрал, — Мерфи сжимает челюсть, напрягается и вызывающе долго смотрит прямо в глаза. — Куда собрался? — Мерфи молчит, почти не моргает и даже не вздрагивает, когда с соседнего дерева с громким криком взлетает сова. Беллами отпускает его, но взгляд выдерживает — не хватало ещё в этом ему уступить. Мерфи непредсказуемо делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Видеть тебя больше не могу, — зло шипит Мерфи и сжимает его тонкий свитер пальцами. Беллами хмыкает. Прямо удивил. Но когда Мерфи приближается теснее и начинает дышать ему в губы, недвусмысленно намекая, Беллами осознает, что да, все-таки удивил. И хоть инициатором выступает Мерфи, вести в их поцелуе начинает Беллами, не тратя время на целомудренные касания губами и переходя сразу к более привычным столкновениям языков. Мерфи распален, злится на глупого Беллами Блейка, яростно отвечая и стягивая волосы на его затылке в свой кулак. Беллами же внезапно осознает, насколько странные у них взаимоотношения. Джон пришел в себя, когда со стола, к которому он прижал Беллами, упала на пол перечница. Судя по своему дыханию, прижимал он его туда не первую секунду. Судя по горящим губам и стремительно краснеющему лицу, не только прижимал. Он слишком быстро отскочил от Беллами в сторону столешницы и случайно приложился головой о приоткрытую дверцу навесного кухонного шкафчика. Беллами даже не шелохнулся, только спросил слегка охрипшим голосом: — Сильно ушибся? Джон помотал головой, совершенно не чувствуя боли, думая только о том, что произошло, что он сделал, как объяснить это Беллами. — Это было как сон, — по округлившимся глазами Беллами Джон понял, что сказанное звучит как романтичная фраза и какой-то мелодрамы. — Я увидел видение, похожее на сны, которые мне снятся! — С кем? Вопрос поставил в тупик своей прямотой. Не извернуться. — Кажется, у Блейка и Мерфи, которые находятся в моей голове, очень… нестандартные отношения. Беллами внезапно рассмеялся, вогнав Джона в краску ещё сильнее. — Я удивлён, что ты мне не врезал, — честно признался он, немного расслабившись, когда Беллами подошёл и стал осматривать его макушку и затылок. — Я тоже, — соврал Беллами.