Good boys/Хорошие мальчики

— Давай поедем в Балтимор завтра, — предложил Эрик первым делом, когда проснулся. Просыпаться рядом с Эриком было странно. Во сне Чарльз, похоже, много ворочался, поэтому утром обнаружил, что прижался плотнее некуда: голову положил Эрику на плечо, руками обвил шею, ногу тоже перекинул через любовника. Непонятно, почему его тело во сне решило, что устроиться таким образом куда удобнее, чем просто развалиться на кровати. — Как я так умудрился? — Без понятия, — улыбнулся Эрик. — Когда я проснулся, ты уже обвился вокруг меня. — И давно ты проснулся? — Чарльз зевнул и попытался аккуратно освободить руку, которая в таком положении затекла. Эрик тоже зашевелился, принялся поглаживать руку Чарльза, отчего у того от приятных ощущений пробежали мурашки по коже. — Не очень, — произнес он и, подавшись вперед, поцеловал. — Давай не поедем сегодня в Балтимор. У меня есть идеи поинтереснее. — Правда? — уточнил Чарльз, вновь подглядывая в его разум. В фантазиях Эрика Чарльз лежал на кровати, пока Леншерр целовал его тело, сантиметр за сантиметром, касался груди, спускался губами ниже, доходил до бедер, затем между ног, заставляя Чарльза стонать и выгибаться. В фантазиях Эрика Чарльз просил его трахнуть. Вот только Эрик отвечал ему: «Нет». Чарльз приподнялся на локте, заглядывая в глаза Эрика. Тот, прекратив поглаживать руку, перешел на его грудь, продолжая нежные, мягкие движения. — Плевать на Балтимор. Я хочу только тебя, Чарльз. От и до. Я буду нежен с тобой. Я обещаю быть мягким, ласковым, пока ты сам не попросишь меня быть с тобой жестким. И тогда я не откажу тебе в твоей просьбе. Я возьму тебя грубо, заставляя тебя кричать о том, как тебе хорошо, — Эрик еще раз скользнул рукой по его груди, а затем заботливо погладил по щеке. — Ты ведь этого хочешь, Чарльз? Скажи мне, что ты хочешь. Чарльз покраснел. — Прости, Эрик, но нам правда нужно в Балтимор. По дороге в Балтимор Чарльз положил свою ладонь на бедро Эрика и так и не убрал ее. Эрик лишь довольно улыбался. — Я не трахну тебя, Чарльз. Пока ты сам меня не попросишь. — И почему ты так уверен, что я попрошу? — Ты это и так делаешь, только без слов. Каждый раз, когда ты смотришь на меня. Каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь. Интересно, какой ты, когда отдаешься? Уверен, что ты будешь тяжело дышать и громко стонать, мой лабораторный мышонок. — Эрик, это не самое хорошее сравнение. — Самое плохое во всем этом, что ты в меня влюбился. И когда мы наконец-таки займемся сексом, обещаю, после ты не сможешь ходить. Я буду возвращаться к тебе раз за разом. Ты будешь покорно ожидать меня в постели, умоляя трахнуть жестче, будешь выкрикивать мое имя. Весь мир будет знать, что ты только мой и разве хоть кто-то посмеет обвинить тебя в том, что тебе хорошо? — Эрик, — перебил его Чарльз. — Я ничего не сделаю без твоего разрешения. Я хочу, чтобы ты сам признал, что хочешь этого. — Боюсь, что тебе придется долго ждать, — произнес Чарльз. Перед глазами вновь встала картинка: сегодняшнее утро, они лежат в обнимку. Когда они успели настолько сблизиться? Когда все стало настолько интимно? Когда простое желание превратилось в томные взгляды днем и нежные объятия ночью? Когда это стало чем-то обычным, что одна кровать в их номере всегда оставалась нетронутой, зато на второй простыни всегда были смяты? Когда ему стало доставлять удовольствие, что Эрик так откровенно смотрит на него? Когда они стали прикасаться друг к другу на публике? Когда Чарльз сам стал тянуться к нему, просить большего уже днем, потому что ночью ему было мало? Когда он понял, что его желание переходит все границы? Когда Эрик стал так смотреть на него? — Откуда у тебя этот шрам? — вдруг спросил Эрик. И Чарльз принялся рассказывать, как упал с велосипеда в восемь лет, когда катался вокруг особняка. Чарльз говорил, Эрик внимательно слушал, неотрывно смотрел. И было в этом взгляде что-то уступившее той хищности, что была раньше, что-то более мягкое. «Если он повлиял на меня, — подумал Чарльз, — то, похоже, я его тоже в чем-то изменил.» — А этот у тебя откуда? — Чарльз аккуратно коснулся шрама на локте, единственного, который не выглядел как шрам, оставленный Шоу. — Обжегся об менору. Чарльз тихо рассмеялся. — Что смешного? — Ты, — улыбнулся Чарльз и поцеловал темное пятно на локте. — Эрик, если ты говоришь, что с моим взглядом все понятно, то видел бы ты себя, когда смотришь на меня. — И как же я на тебя смотрю? — Так, словно взгляд отвести не можешь, — ответил Чарльз. — Иногда мне кажется, что ты боишься меня куда больше, чем я тебя, потому что с тобой такого еще не было, я прав? — Не было чего? — Ты только обо мне и думаешь. Ты бы хотел думать только о моем теле, ведь так? Но не получается. Тебе нравится смотреть, как я смеюсь, или играю в шахматы… — Чарльз облизнул губы. — Или как я на тебя смотрю, когда отсасываю тебе. — Чарльз, — внезапно слишком серьезно произнес Эрик. И Чарльз автоматически подался в его разум, цепляясь за первый попавшийся образ. — Тебе даже нравятся мои свитера, — удивленно произнес он. — Боже мой, Эрик, что я с тобой сделал? — Я не люблю свитера, Чарльз. Они ужасны. Ты в них выглядишь как старик. — Не спорь с телепатом, — перебил его Чарльз и приник к его губам, вовлекая в долгий поцелуй. Прервавшись, Эрик скользнул губами по его волосам, прошелся по шее, прикусил мочку уха. — Тогда попробуй вытащить что-нибудь еще, — произнес он, прикусывая чувствительную кожу шеи. — Тебе нравится, как я хожу, — выдохнул Чарльз. — Тебе нравится мой рост, что я ниже тебя. Тебе нравятся мои губы, очень нравятся. Тебе нравится, как я выгляжу, когда ты меня целуешь. Нравится, что я до сих пор краснею, когда говорю пошлости. Тебе нравится моя мутация. Ты думаешь, что это очень сексуально. Тебе нравится, когда я сосредоточен. Тебе нравится, как я говорю. Нравится, как я вздрагиваю, когда ты ко мне прикасаешься. — А еще я думаю, что ты слишком много говоришь, — подавшись вперед, Эрик заткнул его поцелуем. Чарльз чувственно простонал, вплетая пальцы в светлые волосы. Они вновь были в машине. Пальцы Чарльза уже по привычке поглаживали бедро Эрика. Это был последний мутант, которого им предстояло найти. А потом они вновь должны будут вернуться к привычной жизни. К жизни, где он был Чарльз Фрэнсис Ксавьер. Вот только он не был уверен, что помнил, как им быть. Мысли об это выматывали Чарльза. Раньше все было куда проще: он шел в бар, улыбался девушкам, просыпался в постели одной из них, старательно делал вид, что такой образ жизни его устраивает. Сейчас все его мысли вертелись вокруг Эрика. Просыпаться с Эриком было приятно. Приятнее, чем с кем-то еще. Ладно, порой это было еще и крайне неловко, но все равно потрясающе. Потрясающе было и то, как Эрик смотрел на него по утрам. Как на Чарльза никто не смотрел до этого. Просыпаться с другими — было одиноко. С Эриком же было иначе: даже если они засыпали в неуютных отелях, то все равно в его объятиях чувствовались забота и комфорт. «Боже мой, если рядом с ним тебе комфортнее, чем в Вестчестере, то как ты вообще до этого докатился?» Чарльз нахмурился. Им скоро возвращаться. К другим мутантам, к ЦРУ. Дома их ждут отдельные кровати, отдельные спальни. Он больше не сможет касаться Эрика, Эрик больше не сможет так смотреть на него. Со всем этим нужно было что-то делать. Чарльз был уверен, что если бы его увидел кто-то из близких, то сразу бы заметил разницу. Чарльз понимал, что все это нужно было прекратить. Он посмотрел на свое отражение в зеркало заднего вида. Внешне он не изменился. Прическа такая же. Цвет глаз прежний. Как всегда гладко выбрит. Но какая-то невидимая разница все же была… — Ты выглядишь счастливым, — произнес вдруг Эрик и Чарльз покраснел. Он надеялся услышать другое слово. Чарльз перевел взгляд на Эрика. «Я хочу его запомнить. Хочу помнить каждую его деталь, когда вернусь к нормальной жизни.» Он долго, внимательно смотрел на его лицо. На широкие ладони, что сжимали руль. На осанку Эрика за рулем. Сосредоточенный на дороге взгляд. А затем ему в голову пришла мысль, словно пощечина: даже если ты его потеряешь, ты ведь не перестанешь его хотеть? Ни сейчас. Ни потом. Он сейчас здесь. Будет там, когда вы вернетесь. И он ведь не захочет прекращать. Так разве ты обязан? Нет, это все ненормально. Это безумие. Одно дело просто секс, и совсем другое то, что между ними происходит. При этой мысли внезапно захотелось горько рассмеяться. Ты ведь никогда не испытывал ничего подобного в своей жизни. — О чем ты думаешь, Чарльз? — Что ты будешь делать, когда мы вернемся обратно? — Я думал, что мы будем притворяться, что между нами ничего не было, — ответил Эрик. — По крайней мере ты вроде бы собирался. — Ничего я не собирался, — обиженно ответил Чарльз. Он сейчас прекрасно чувствовал, как Эрик напрягся. — С привычками сложно бороться, Чарльз. Я ведь предупреждал. — Эрик. Я вполне могу справиться с ними. — Ну пока не справишься, это будет случаться вновь и вновь. — Не то что я был против, — выдохнул Чарльз. — Просто все это ужасно запутано. — Неправда, — ответил Эрик. Чарльз убрал руку с его колена и какое-то время они ехали молча. Какое-то время спустя Чарльз заметил, что его рука вновь вернулась на прежнее место. — Хм, — только и промычал Эрик. Всю дорогу оба молчали.