Слёзы небес

Москва встретила Дэниэла проливным дождем — на дворе был конец сентября, погода часто портилась, заморозков, правда, еще не было, но люди уже надели теплые куртки, а маленькие дети даже и шапки. Сойдя с трапа самолета, новоиспеченный аспирант биологического факультета МГУ вытащил из пакета плащ, который предусмотрительно взял с собой, а не положил в багаж: ходить на пары с соплями и кашлем ему совершенно не хотелось. Занятия в аспирантуре начинались с октября — весь сентябрь будущие аспиранты сдавали вступительные экзамены, но Дэниэлу как иностранному учащемуся-контрактнику разрешили сдать их дистанционно. Предметов было три — биология, химия и русский язык, и, хотя Дэниэл весьма неплохо знал русский, который учил с детства, поступить в аспирантуру оказалось весьма непросто. Тем не менее Дэниэл успешно справился с поставленной задачей и поехал учиться в российскую столицу. Научным руководителем молодого американца стал знаменитый профессор Соколов, широко известный в научных кругах палеогерпетолог, посвятивший свою жизнь изучению останков древних ящеров. С раннего детства Дэниэл Джонсон интересовался биологией и палеонтологией; уже в шесть лет он любил смотреть научно-популярные фильмы о прошлом Земли. Родители думали, что он наверняка станет врачом или ветеринаром, но Дэниэла совершенно не увлекала перспектива возиться с капризными больными или несчастными зверюшками, хотя животных он любил и хорошо с ними ладил. Куда больше его интересовали древние формы жизни, в особенности динозавры, и еще в школе он решил их изучать. Успешно сдав выпускные экзамены, он поступил в университет и получил диплом, но этого ему показалось мало, и тут ему очень сильно пригодилось знание русского языка. Родная мать Дэниэла была американкой, но умерла, когда мальчику не исполнилось и трех лет, а его отец работал старшим менеджером в крупной косметической компании «Леди Джейн», которая экспортировала свою продукцию во многие страны мира, в том числе и в Россию. Во время деловой поездки в Санкт-Петербург он познакомился с очень интересной девушкой, и вскоре они сыграли свадьбу; от Дэниэла не скрывали, что Наташа — не его родная мать, но он относился к ней как к родной. В ту пору Адам Джонсон думал, что впоследствии сын может продолжить его дело, а поэтому очень положительно отнесся к тому, что жена решила научить пасынка своему родному языку. — Правильно, Дэн, учи русский, — говорил он, — вырастешь, будешь, как я, по командировкам ездить, у нашей фирмы Россия — самый крупный импортер, русские девушки любят краситься. Однако вместо торговли Дэниэл увлекся палеонтологией, и когда по окончании университета он решил все-таки продолжить образование, мачеха посоветовала ему поинтересоваться аспирантурой биологического факультета МГУ. — Ты сам говорил, что учеба в местном университете давалась тебе слишком легко и временами тебе было скучно, — подытожила она. — Не хочу сказать ничего плохого об американской системе образования, но мне кажется, что тут слишком мягко относятся к студентам. Когда я сама училась, нас трясли как грушу. Слишком низкие требования не для тебя, у тебя не тот потенциал, бери-ка планку повыше. В здании аэропорта «Шереметьево» молодой человек быстро прошел паспортный контроль и отправился получать багаж. — Учиться приехали? — сказала сотрудница таможни, проверяя визу Дэниэла. — Замечательно, желаю вам удачи! Ее слова обрадовали молодого аспиранта, который прекрасно понимал, что учеба не будет легкой, написать и защитить диссертацию — та еще задачка, да и профессор Соколов, говорят, обладает тяжелым характером. Однако делать тут нечего, хочешь учиться — так иди учись, а не капризничай попусту. Как гласит русская поговорка, терпение и труд все перетрут. Дэниэла поселили в общежитии для аспирантов главного здания МГУ; комната оказалась вполне чистой и уютной, с тюлевыми занавесками на окне, из которого открывался красивый вид на Москву. Два дня молодой американец гулял по городу, о котором столько читал и слышал, даже успел сходить в ГУМ и Третьяковскую галерею, позвонил по скайпу родителям и младшей сестре, а в понедельник у него наконец начались занятия. Перед парой по биологии позвоночных он познакомился с некоторыми своими однокурсниками: двое из них были коренными москвичами, а третий приехал из Баку, но в российской столице жил уже давно, так как поступил в аспирантуру сразу после окончания биофака. — Так у тебя Соколов руководитель? — сказал один из них, Коля Токарев. — Нда, не повезло тебе. Лучше б ты к Гавриленко пошел или к Тюкову. — Да уж, — согласился с ним бакинец Карим. Дэниэл насторожился, ему это не понравилось. — А что не так с Соколовым? — поинтересовался он у ребят; они-то учатся на биофаке МГУ не первый год и наверняка знают все о местном преподавательском составе. Видимо, рано он радовался тому, что попал в аспиранты к такому признанному светилу науки! — Придирается по пустякам? — Да нет, Иван Александрович добрый, — махнул рукой Коля, — зачеты и экзамены принимает нормально, двоек и троек почти никому не ставит, если только студент не совсем уж лентяй и пень пнем, за опоздания не ругает, только странный очень. — С ним и на кафедре все только по работе общаются, — добавил его друг Артем. — Поговаривают, что он не совсем в себе. Как-то раз, я сам слышал, они с Мариной Эдуардовной с кафедры гистологии сидели вместе в столовой, у них возник спор по поводу того, что отличает живую материю от неживой, а Марина Эдуардовна убежденная материалистка. Он ей начал что-то там заливать по поводу того, в какой момент душа выходит из тела и можно ли теоретически перенести ее в новый живой организм. В общем, теперь она его сторонится. Короче, Дэн, он наверняка начнет и тебя своей фигней грузить, ты там держись. — Да никого он не грузит, — возразил Карим. — Нормальный мужик, да, со своими странностями, но не более того. Если он видит, что человеку неинтересно или он не в теме, никому он мозг выносить не станет, предмет дает хорошо, на парах на посторонние темы не болтает, это Маринка как раз регулярно отвлекается на то, что у нее с дочкой проблемы, как будто нас всех очень волнует ее семейная жизнь. Ну, поделился с коллегами своими идейками, им не понравилось. Так пусть катятся лесом, никто не обязан разделять ничье мнение. Как руководитель, говорят, требовательный, но мне кажется, это и хорошо, по крайней мере, защита пройдет без проблем. Когда занятия закончились, Дэниэл сначала зашел в отдел аспирантуры и иностранный отдел, где ему нужно было подписать кое-какие бумаги, а потом отправился на кафедру палеонтологии, чтобы наконец пообщаться со своим научным руководителем вживую — до этого он разговаривал с ним по скайпу и переписывался по электронной почте, а сразу по приезде позвонил ему на мобильный, но тот почему-то был вне зоны действия сети. Интересно, а есть ли у Ивана Александровича своя семья, где он живет и что у него за идеи такие, из-за которых все считают его странным? Юноша постучал в дверь кафедры, потом осторожно заглянул внутрь. За столом сидела лаборантка и работала на компьютере. — Здравствуйте, можно войти? — Да, — девушка отвлеклась от своего занятия, — что вам нужно? — Я Дэниэл Джонсон, новый аспирант Ивана Александровича Соколова. Он на кафедре? — А он обедать пошел, вы его в столовой поищите. Знаете, где у нас в здании столовая? — Да, знаю, видел, на первом этаже, сейчас спущусь к нему. Поблагодарив лаборантку, Дэниэл спустился по лестнице на первый этаж и вошел в столовую. После окончания занятий есть ему не хотелось, и он думал поужинать в общежитии, но здесь настолько вкусно пахло, что у молодого человека сразу возникло чувство голода, и он решил взять себе хотя бы салат. Однако сначала следовало найти Соколова. Осмотревшись, Дэниэл заметил профессора за столиком у окна. — Здравствуйте, Иван Александрович, — он подошел к своему научному руководителю. — Я приехал в пятницу, сегодня приступил к учебе, готов работать над диссертацией, звонил вам на выходных, но у вас почему-то не отвечал телефон. — О, здравствуйте, Дэниэл, — профессор, крепко сложенный пожилой мужчина с коротко подстриженными седеющими светлыми волосами, поставил стакан с чаем на стол. — Очень рад вас видеть, как добрались, как ваши дела? К сожалению, я не смог ответить, был на даче под Рязанью, а зарядку дома забыл, вот у меня телефон и отключился. Возьмите себе что-нибудь покушать и присоединяйтесь, как раз поговорим. — Спасибо, добрался отлично, — ответил аспирант и, перекинувшись с Соколовым еще парой слов, пошел за едой. Он взял себе чай, салат оливье, две сосиски с горчицей и вернулся к профессору. Тот пожелал Дэниэлу приятного аппетита и перешел к делу. — Очень рад встретиться с вами теперь уже лично для дальнейшей работы, надеюсь, мы с вами поладим и учеба у меня пойдет вам на пользу, — продолжил Соколов. — Получил вашу характеристику из американского университета, они считают вас в высшей степени способным молодым человеком. Если я правильно вас понял, то в области палеонтологии вас больше всего интересуют динозавры, а конкретно хищные ящеры? — Все верно, — кивнул аспирант. — Люблю я этих зубастиков. — Это очень хорошо, я тоже их люблю, — профессор наконец допил чай, поставил стакан на поднос к другой использованной посуде, вытер губы салфеткой. Дэниэл тем временем доел салат и принялся за сосиски; пока что Иван Александрович производил на него впечатление вполне нормального вменяемого человека, ничего странного он не замечал — может, люди на него из зависти всякое наговаривают? — Острая у вас тут в Москве горчица, — сказал он. — У нас очень мягкая, даже не жжется. — Знаю, — согласился его научный руководитель, — доводилось мне бывать на всяких конференциях в Америке и Европе, у вас, уж извините, горчица действительно никуда не годная. А не хотелось бы вам, — с улыбкой продолжил он, — посмотреть на огромных хищников, так сказать, в естественной среде? Увидеть, как они общаются друг с другом, размножаются, охотятся, заботятся о потомстве? Красивые создания, не правда ли? — Конечно, — кивнул Дэниэл. — Они прекрасны. Жаль, что это невозможно, я бы с удовольствием ими полюбовался. Мне особенно нравится то, что хищные рептилии, в отличие от травоядных, были весьма умны. — Кроме того, это социальные животные, — добавил профессор. — Многие виды образовывали постоянные пары, жили стаями, отлично взаимодействовали и заботились о потомстве. Кстати, вы взяли в отделе аспирантуры индивидуальный план работы для заполнения? — Да, Иван Александрович. — Превосходно. Завтра в три часа у нас будет заседание кафедры, приходите, и мы его заполним, заодно придумаем и утвердим тему. Первый год, как у нас принято, вы будете посещать учебные занятия и готовиться к сдаче кандидатского минимума, а заодно собирать материал, потом же сможете посвятить все свое время диссертации. — Хорошо, — ответил Дэниэл. — Тогда не буду больше вас задерживать, — произнес профессор, — можете быть свободны, а завтра мы с вами увидимся. Молодой человек попрощался с Соколовым, который достал из сумки планшет и стал что-то на нем смотреть, отнес поднос с пустой посудой на предназначенный для этого стол и пошел назад в общежитие. В целом его научный руководитель при личной встрече показался ему вполне приятным и вежливым человеком, ничего странного и ужасного не сказал — вроде бы все в рамках нормы. На улице по-прежнему шел дождь, и город выглядел серым и мрачным. Дэниэл достал зонт, подумал, что неплохо было бы по дороге зайти в супермаркет и купить себе чего-нибудь сладкого к чаю, и зашагал по мокрому тротуару. В его родной стране многие люди искренне думали, что в России почти всегда холодно, но от своей мачехи молодой человек знал, что это не так, однако осеннюю погоду тоже трудно было назвать приятной. До зимних морозов было еще далеко — да в последнее время в России и не было особо сильных морозов, наверное, причиной тому было изменение климата, но промозглая сырость все равно заползала под плащ, пробирала до костей, заставляя ежиться и ускорять шаг, чтобы как можно скорее добраться до теплого жилья. Вернувшись в общежитие, Дэниэл залез под горячий душ — с собой он взял баночку своего любимого геля «Весенние цветы», который выпускала отцовская фирма. Некоторое время он наслаждался его запахом и ощущением стекающих по телу струй теплой воды, потом вернулся в свою комнату и позвонил по скайпу родителям. Ответила его сводная сестра Линда. — О, Дэн, здорово, как делишки? Как у вас погода? — Все отлично. Как у тебя школа, как родители? — А хочешь крутую новость? — с горящими глазами произнесла девочка. — Это какую же? — заинтересованно спросил Дэниэл. — Мама сегодня к врачу ходила. У нас с тобой брат или сестра будет. Круто, правда? Будем с ним в кино ходить и игрушки ему покупать. Или ей, зависит от того, кто родится. — Конечно! А папа с мамой дома? — Нет, они в магазин поехали. Немного поболтав с Линдой, Дэниэл посмотрел на планшете фильм — телевизора в общежитии, к сожалению, не было, попил чаю и лег спать, не думая о том, что принесет ему наступающий день.