Слёзы небес

День постепенно клонился к закату, тени уже начали густеть и удлиняться, воздух был теплым и прозрачным, пусть и полнился насыщенным неприятным запахом крови. Дэниэл застыл на месте, не решаясь двигаться дальше. Темнота становилась все гуще буквально за считанные минуты, и тут Соколов понял, что было причиной заминки его аспиранта. Оба они услышали низкое, почти в диапазоне инфразвука, вибрирующее рычание, а потом увидели на фоне стволов деревьев громадный силуэт второго тираннозавра — Дэниэл подумал, что этот ящер в полный рост даже выше телеграфного столба. — Ой, их тут два, — проговорил юноша, чуть повернув голову в сторону профессора. — А что это у него сверху? Даже в неверном свете сумерек он смог рассмотреть, что на голове у второго динозавра находится нечто странное и явно не похожее на объект природного происхождения, например, опухоль или неправильную от природы форму костей черепа. Дэниэл отступил еще на пару шагов назад и спрятался в кустах; Соколов решил последовать его примеру. — Иван Александрович, — тихо спросил юноша, — наверное, мне это мерещится, но похоже на то, что у второго на спине что-то типа платформы… — Наверное, это какой-то обман зрения, — скептически пожал плечами ученый. К большому изумлению обоих путешественников, огромный динозавр подошел к своему раненому собрату, лежавшему на земле, наклонил голову и коснулся его кончиком носа. Тут профессор и аспирант смогли убедиться, что странные крепления на голове и спине животного им не померещились, более того — на платформе стоял какой-то человечек, одной рукой судорожно вцепившийся в перила и изо всех сил пытавшийся удержаться. Неизвестный грозил ящеру кулаком другой руки и отчаянно ругался на незнакомом языке, видимо, в бессильной ярости пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Профессор, — в недоумении чуть слышно проговорил Дэниэл, — я вроде вчера хорошо выспался, не перезанимался, запрещенные вещества не употребляю, лекарства тоже не принимал, психическими расстройствами не страдаю. Что это такое? — Понятия не имею, — растерянно пробубнил ученый, — но мы тут явно не одни. Давай пока не высовываться. Юноша безмолвно кивнул. Дальнейшее напомнило Дэниэлу детство, когда они со школьными товарищами воображали себя шпионами или сыщиками и наблюдали за кем-то из укрытия. Второй ящер, еще немного потоптавшись рядом с первым, удалился прочь где-то минут через десять; за ним дружной гурьбой увязались детеныши, перекликаясь на бегу своими пока еще тонкими голосами. Соколов вздохнул с облегчением. — Наконец-то убрался. Надеюсь, еще не слишком поздно, — он нащупал что-то у себя в сумке. Пригибаясь к земле и постоянно озираясь, они подползли к смертельно раненному хищнику. К этому времени успела взойти яркая луна, и в ее свете было хорошо видно громадное тело животного и то, насколько ужасно оно изувечено. — Да, — с сожалением и печалью произнес профессор, — такой великолепный экземпляр, но тут уже ничем не помочь. — Увы, — ответил Дэниэл, чувствуя, как по коже пробежал мороз. С умирающими животными у него были связаны неприятные детские воспоминания: у его лучшего друга Стива жил большой добродушный лабрадор, и мальчики постоянно с ним играли. Жизнерадостный пес обожал детей и особенно радовался, когда к его маленькому хозяину приходили в гости друзья и одноклассники. Он с удовольствием возился с малышней, однако собачий век короток, и уже в средней школе Стив и Дэниэл начали замечать, что их четвероногий друг стал менее охотно играть и резвиться, его шерсть стала тусклее, а на морде появилась седина. Пес стал неохотно выходить на прогулки, а однажды, поднимаясь по лестнице, упал, и отцу Стива пришлось на руках нести собаку до лежанки. Хозяева обратились к ветеринару и услышали от него страшный диагноз — опухоль позвоночника. Все сильно огорчились, Стив и его семья постарались облегчить страдания своего любимца в последние месяцы жизни, но день вынужденного расставания все равно стал на редкость горьким. Бедный старый пес не мучился, просто тихо скончался во сне, но когда ранним утром Стив обнаружил, что его питомец холодный и уже не дышит, то громко разрыдался на весь дом. Со временем боль потери, конечно, немного утихла, мальчик смирился с утратой и взял из приюта сначала маленького щенка, а потом и котенка, однако первый питомец навсегда остался в памяти юноши. Самому Дэниэлу родители не разрешали заводить животных, поскольку его отец страдал от сильной аллергии, но это не мешало ему любить чужих зверей. В день смерти старого пса он всячески поддерживал своего друга, но вот теперь, уже много лет спустя, он вновь ощутил ту жалкую беспомощность человеческого существа перед лицом той неизбежности, которая сильнее всего на свете — сильнее, наверное, даже самой Вселенной, ведь звезды рождаются, живут и умирают точно так же, как люди и животные. Единственным, о чем он сожалел сейчас, была невозможность облегчить страдания могучего зверя или хотя бы избавить его от мучений. Обоим ученым было понятно, что конец близок — время от времени животное шевелилось, двигало огромной головой и даже безуспешно пыталось приподняться, но на большее, чем несколько неуверенных слабых движений, его сил не хватало, и оно снова бессильно лежало на земле с закрытыми глазами. Тут Дэниэл наконец увидел в руках у своего наставника то, что профессор долгое время прятал в сумке: это была неприметная сфера из тусклого серого металла. — Я не могу ее спасти, — с сожалением произнес он, указывая на полутруп, — но я могу дать ей новую жизнь. — В смысле? — удивился аспирант. * Крулос, которому с невероятным трудом наконец-таки удалось совладать со своим динозавром, вернулся в лагерь руланов к своим и, размахивая кулаками и брызгая слюной, принялся орать на Рэсп, словно это она была виновата в случившемся. — Что ты смотришь? Сними меня отсюда! Быстро убери этих гаденышей, я их боюсь и не могу спуститься! Из воплей и взвизгов наполовину напуганного, наполовину разъяренного Крулоса коммандеру с трудом удалось понять, что ти-рекс, на котором ездил предводитель руланов, внезапно увидел свою самку с детенышами, понял, что та тяжело ранена и находится при смерти, и, даже невзирая на телепатический жучок, проигнорировал приказы Крулоса, чтобы с ней попрощаться. Выводок увязался за папашей, видимо, сообразив, что мать больше не в состоянии о них заботиться. Теперь Крулос, напуганный видом пятерых маленьких тираннозавриков, не мог спуститься со своей платформы и отчаянно умолял Рэсп о помощи. Юные рептилии высотой около метра толклись и прыгали в высокой траве вокруг своего громадного папаши, то и дело попискивая и настойчиво требуя его внимания. Родитель, воля которого была окончательно подавлена технологиями руланов, спокойно стоял, глядя прямо перед собой. Рэсп не стала размышлять долго, благо ей было уже не впервой поднимать руку на чужих детей. Она с абсолютно бесстрастным видом, словно речь шла о чем-нибудь повседневном типа хозяйственных дел, а не убийстве живых существ, сняла оружие с предохранителя. Вечернюю тишину разорвали несколько громких хлопков. Детеныши один за другим попадали в траву. — Отлично, можно их почистить и пожарить, у таких мелких наверняка мясо нежное, — глубокомысленно заключила Рэсп, любуясь делом своих рук.